Я перевел взгляд на спину едущей впереди Наиры.

Да, я не знал лорда Даздраила лично. Мы не пили на брудершафт, не делились секретами, и я понятия не имел, что он представляет из себя как личность. Но его поступки говорили сами за себя. Если Даздраил искренне желает вылечить свой народ, то он станет куда лучшим лидером, чем безынициативный старец.

В конечном итоге, все эти политические дрязги, подковерные интриги и борьба за власть не имели для меня ровным счетом никакого значения. Главное, чтобы пациенты шли на поправку, зараза отступила, а мой лес в скором времени перестанет полниться бешеными мутантами. Остальное приложится.

Желание видеть всех живыми и здоровыми вытащило из памяти еще одну застарелую занозу, которая не давала мне покоя.

Пропавшие люди.

Эльфийские рейнджеры и солдаты имперского конвоя исчезли с лица земли в тот момент, когда перепуганный У-ук активировал свою непонятную магию. Живы ли они вообще? Где они находятся? Что с ними сейчас происходит? У меня не имелось ответа ни на один из этих вопросов. Мелкий паршивец просто скрутил пространство в узел и выкинул толпу вооруженных мужиков в неизвестном направлении.

Возможно, навык телепортации у этого иномирного вида являлся врожденным рефлексом. Защитным механизмом, срабатывающим в момент смертельной опасности. Но если это способность, заложенная природой, то ее сто процентов можно развивать. Любая мышца требует тренировки, любой талант нуждается в огранке. Неизвестно, на что еще способен этот глазастый комок шерсти, если не научится контролировать свою силу.

Мне определенно следовало пообщаться с малышом и попробовать наладить своеобразный тренировочный процесс, чтобы он перестал швыряться живыми существами в пустоту при каждом испуге.

Луч фары выхватил из темноты знакомые очертания серых бункеров. Мы выехали на расчищенную площадку перед постом Наиры, где эльфийка плавно сбросила скорость, опустив платформу на снег, и я затормозил следом.

Я снял ногу с педали, чувствуя, ощутив неприятное покалывание в икрах из-за долгого стояния в одном положении, и шагнул на твердую землю.

Дозорная подхватила свой транспорт подмышку, направляясь к бетонному крыльцу.

— Слушай, — окликнул я ее. — Могу я сейчас зайти к тебе?

Наира остановилась на нижней ступеньке, повернулась и вопросительно приподняла светлую бровь.

— Заходи, конечно, — ответила эльфийка спокойным тоном. — Что-то случилось? Выглядишь задумчивым.

Я подошел ближе, стряхивая налипший снег с ботинок.

— Да нет, ничего критичного не стряслось, — успокоил я напарницу. — Просто хочу пообщаться с малышом. Мне нужно выведать у него некоторые детали про способности к телепортации.

Наира достала ключ-карту, прикладывая ее к магнитному замку. Механизм глухо щелкнул, и она потянула тяжелую створку на себя.

— Я помню, ты уже пытался расспрашивать его об этом, — заметила девушка, пропуская меня в тепло тамбура.

— Пытался, — согласился я, перешагивая высокий порог и ощущая, как горячий воздух бьет в озябшее лицо. — Но, возможно, сегодня мне удастся выяснить что-то новое. Вдруг он способен становиться огромным и сильным не только когда злится или до смерти напуган, а вполне осознанно? По собственному желанию, так сказать. Может быть, он просто сам еще не понимает, как это работает, и нуждается в небольшой подсказке.

Дозорная повесила винтовку на железный крюк и стянула куртку.

— Это весьма дельная мысль, — кивнула эльфийка, разуваясь. — Такого питомца лучше держать под контролем, пока он снова не отправил кого-нибудь в полет. Заходи конечно.

Мы прошли по узкому коридору вглубь бункера. Я миновал кухню и остановился в дверном проеме жилой комнаты.

Картина, открывшаяся моему взору, заставила меня застыть на месте.

У-ук лежал на своей подстилке из старых одеял в центре. Мелкий паршивец держал в пухлых когтистых лапках обломок деревянной ножки и увлеченно грыз его, жмуря огромные глаза от удовольствия. Во все стороны летели мелкие щепки, усеивая бетонный пол ровным слоем мусора.

Рядом с лежанкой валялись еще три отгрызенные ножки, изогнутая деревянная спинка и распотрошенное мягкое сиденье с торчащим наружу поролоном. Пришелец разобрал казенный стул на составные запчасти, превратив предмет мебели в кучку строительных отходов.

Почему-то я вспомнил, как мой сынишка точно также в детстве разбирал всякие игрушки, которые мы дарили. То машинку на запчасти распотрошит, то решит узнать, что находится внутри пульта от телевизора… эх, дети…

Стоявшая позади меня Наира тяжело вздохнула, прижав ладонь к лицу.

— Опять, — пробормотала она с явной обреченностью в голосе. — Я только вчера принесла ему кусок бревна с улицы.

Услышав голоса, пришелец оторвался от своего занятия. Он выплюнул деревянную щепку, дернул длинными ушами и уставился на меня огромными блюдцами глаз.

— Бесшерстный! — радостно завопил У-ук, отбрасывая огрызок в сторону.

Малыш подорвался с подстилки, забавно перебирая задними лапами, и огромными скачками бросился мне навстречу. Я едва успел присесть и раскинуть руки, как пушистый снаряд влетел прямо мне в грудь. Я подхватил его подмышки, ощущая знакомый вес и тепло иномирного тельца. Зверек прижался круглой головой к моему плечу, довольно урча.

— Привет, бедокур, — сказал я, поднимаясь на ноги и прижимая зверька к себе. — Как у тебя дела? Чем занимаешься?

У-ук заерзал на руках, устраиваясь поудобнее, и замахал пушистым хвостом.

— Да все в порядке вроде, — пропищал малыш, глядя мне прямо в лицо. — Правда, здесь тоскливо как-то. Я вот пока в лесу гулял, там было весело. Жуки ползают, птицы летают, снег холодный. Да, конечно, лапка была бо-бо, но там было интересно. А здесь совсем скучно.

Он скосил обиженный взгляд на стоящую в дверях эльфийку.

— Остроухая уходит куда-то постоянно, меня с собой наружу не берет. Говорит, сиди тут, а то снова потеряешься. Вот я и сижу и не знаю, чем заняться.

Пришелец широко раскрыл пасть и ткнул коротким когтем себе в десну.

— А еще зубы чешутся просто невыносимо! — пожаловался он. — Чешутся и чешутся. Скажи, ты не знаешь, почему они у меня так сильно чешутся?

Я посмотрел на ряд острых белых клыков, блестящих в полумраке комнаты.

— Ну, скорее всего, они у тебя просто растут, — ответил я спокойным тоном. — Ты же кушаешь, набираешься сил. Вот организм и становится больше, готовится к изменениям.

У-ук удивленно захлопал ресницами, наклонив голову набок.

— Как это расту? — переспросил он с искренним непониманием. — Прямо как тогда, когда я злюсь или пугаюсь сильно-сильно? Большим становлюсь?

— Нет, малец, — я покачал головой, направляясь в сторону кухни. — Не так резко. Ты растешь медленно, как растут все обычные дети. Это нормальный природный процесс, вполне закономерный для любого живого существа. Кости крепнут, зубы меняются.

Я вошел в освещенное помещение кухни и аккуратно усадил пушистого собеседника на гладкую поверхность обеденного стола. Наира прислонилась плечом к дверному косяку, скрестив руки на груди и внимательно слушая наш диалог.

— Скажи мне, малыш, — начал я, облокотившись о край столешницы и глядя прямо в огромные глаза пришельца. — Твоя способность к телепортации, ну, когда ты исчезаешь здесь и появляешься там… Ты можешь делать это только в те моменты, когда сильно боишься или испытываешь неконтролируемую злость?

У-ук опустил уши и задумчиво почесал лапой за ухом.

— Ну, у меня пока получается только так, — признался он виноватым тоном. — Когда внутри все сжимается от страха, я закрываю глаза, и оно само как-то происходит.

Я кивнул, переваривая ответ.

— Хорошо, — продолжил я расспросы. — А вот твои родители? Они умели перемещаться в пространстве, когда им просто этого хотелось? Или они тоже прыгали только тогда, когда пугались или когда им делали больно?

Малыш замер на столе. Он смешно приставил короткий указательный коготок к пухлому подбородку, поднял огромные глаза к выбеленному потолку и нахмурил лоб, усиленно копаясь в собственной памяти.