Зачем имперскому диверсанту, если это был кто-то из людей, переться в эльфийские трущобы? Ему логичнее уйти к тракту, где его следы разгладят напоры ветра гравиходов или спрятаться в заранее подготовленном лесном схроне. А если это был эльф, то какого лешего он спалил лекарства для своих же соплеменников, после чего благополучно вернулся домой спать? Совсем с ума сбрендил на почве болячки?

Вопросов появилось гораздо больше, чем ответов. Я развернулся и зашагал обратно к медицинскому городку, решив привлечь к этому делу местную экспертизу в лице своей напарницы.

Наиру я обнаружил возле временного приемного пункта, где дозорная помогала уставшим санитарам переносить уцелевшие койки. Выглядела эльфийка вымотанной. Под ее глазами залегли темные круги, но двигалась она на удивление бодро. Дождавшись, пока Наира закончит с очередным матрасом, я отвел ее в сторону от чужих ушей и выложил все добытые факты. Рассказал про след армейского ботинка, про лыжи и про конечную точку маршрута в переулке.

Дозорная выслушала меня крайне внимательно, скептически скрестив руки на груди, после чего категорично замотала головой.

— Это невозможно, — заявила она ледяным тоном, глядя мне прямо в глаза. — Это сто процентов не мог быть кто-то из наших. Ни один эльф не стал бы уничтожать медикаменты, рискуя жизнями больных.

Я тяжело вздохнул, стараясь говорить максимально убедительно.

— Я все прекрасно понимаю, — произнес я, успокаивающе подняв ладони. — Поверь, я тоже не вижу в этом ни капли логики. Но мне нужно найти разумное объяснение тому факту, что следы привели меня прямиком в резервации. С фактами не поспоришь. Давай сходим и посмотрим вместе.

Наира насупилась, обдумывая предложенный вариант, но желание докопаться до истины взяло верх над отрицанием. Она коротко кивнула, поправила ремень винтовки, и мы выдвинулись в лес.

Мы прошли весь путь вдвоем, петляя по оставленной лыжне. Девушка шагала молча, хмуро разглядывая проложенные по насту борозды. Я указывал на сломанные веточки и характерные зацепы от лыжных палок, демонстрируя направление движения диверсанта.

— А что, если это человек, который намеренно проложил ложный след, чтобы подставить нас? — спросила дозорная, нагоняя меня у поваленной сосны.

— Вполне вероятный сценарий, — согласился я, переступая через ствол. — Только этот человек все равно вошел в резервации. Значит, он прекрасно знает местную планировку и у него имеется там надежное укрытие.

Когда мы вышли к тому самому узкому переулку, эльфийка остановилась как вкопанная.

Она долго смотрела на истоптанный снег между ветхими деревянными постройками, где лыжня окончательно терялась. Плечи дозорной заметно опустились.

— Действительно, — пробормотала она с явной растерянностью в голосе. — Не понимаю… зачем? И… и как?

— Вот и я задаюсь теми же вопросом, — ответил я, потирая озябшие ладони. — Искать иголку в стоге сена мы тут точно не сможем. Надо возвращаться и думать, как действовать дальше. Возможно, лорд Даздраил пришлет своих ищеек, и они смогут потрясти местных жителей. Может кто видел, чего накануне или слышал перед самым поджогом. Не мог же поджигатель так просто раствориться в воздухе, шагнув в переулок? Это ж не вокзал с платформой девять и три четверти, мать его ети…

Мы развернулись и пошли обратно к лагерю. Обратный путь прошел в гнетущем молчании, в котором каждый переваривал полученную информацию по-своему, пытаясь отыскать хоть крохотную логическую зацепку в этом дурацком уравнении.

Выйдя из леса к расчищенной поляне, мы направились прямиком к административным шатрам.

На въезде в городок послышался знакомый шум мощных турбин. Со стороны тракта плавно вырулил черный гравиход представительского класса, после чего, подъехав вплотную, мягко опустилась на бетонные плиты, заглушив двигатель.

Дверца просторного салона отъехала в сторону, и на снег ступил Виктор Андреевич Громов. Десница императора запахнул полы «аляски», окинув цепким взглядом последствия ночного пожара.

Я подошел к гравиходу как раз в тот момент, когда Виктор Андреевич захлопнул дверцу. Мы крепко пожали друг другу руки, обменявшись короткими приветствиями. Столичный гость заложил ладони за спину, оглядывая чернеющие остовы брезентовых палаток, залитые замерзшей пеной лужи и суетящихся на пепелище людей.

— Да, нехило, конечно, погорело, — констатировал десница императора, щурясь от яркого дневного солнца.

— Ну, могло быть и куда хуже, — ответил я, вспоминая ночной хаос. — Если бы рванули основные запасы кислорода и склад с горючим, то от этого лагеря осталась бы только воронка в промерзшей земле.

Громов тяжело вздохнул, после чего повернулся ко мне всем корпусом.

— Согласен, — произнес Виктор Андреевич. — Можете рассказать, что тут произошло более детально?

Я вытер грязные ладони о штанины маскхалата, собираясь с мыслями. Вкратце обрисовал ночную ситуацию, начиная с самого начала. Рассказал, как я увидел зарево со своего поста, как примчался на доске и начал вытаскивать больных эльфов из огня. Наира стояла рядом и подтвердила мои слова. Девушка добавила, что возвращалась к себе домой после передачи лекарственных трав, услышала взрывы, увидела дым и развернулась обратно, принявшись помогать раненым.

— Мы оба прибыли на место, когда тут уже вовсю полыхало, — подытожил я свой рассказ. — Самого момента возгорания не видели.

— Понятно, — Громов перевел взгляд на истоптанный снег. — Значит, причин не знаете.

— Официально не знаю, — я почесал затылок. — Но у меня имеется вполне обоснованное предположение, что это был самый настоящий поджог.

Десница вопросительно поднял бровь, ожидая продолжения.

Я выложил ему все свои утренние находки. Рассказал про одиночную цепочку армейских следов, обнаруженную за кустами терновника. Объяснил, что оттуда диверсанту было крайне удобно зашвырнуть зажигательный снаряд прямиком на брезентовые крыши, оставшись незамеченным. Упомянул и то, как этот подозрительный след уходил в чащу, а затем беглец встал на лыжи.

— Этот лыжник долго петлял по лесу, путая направление, — закончил я свой доклад. — А в итоге борозды вывели меня прямиком к одному из узких переулков в эльфийских резервациях. И там уже благополучно затерялись в общей массе отпечатков.

Виктор Андреевич нахмурился, приглаживая бороду.

— То есть вы хотите сказать, что этот поджог оформили эльфы? — спросил маг ровным тоном.

— Нет, — я отрицательно покачал головой. — Существует огромная вероятность, что это сделал кто-то из людей. Вы поймите, подозревать местных это откровенный бред. Это совершенно невозможно. Кем вообще нужно быть и что иметь в голове, чтобы спалить медикаменты, которые буквально вчера привезли для спасения твоих же умирающих сородичей?

Громов пожевал губу, обдумывая услышанное, и согласно кивнул.

— Мразью, — жестко ответил он. — Я таких на своем веку встречал, что не гнушаются подобных методов, однако… не думаю, что этот такой же случай.

Маг расправил плечи.

— Значит так, вы двое, — скомандовал десница. — Идете сейчас со мной. Мы направляемся прямиком в резервации, где будем общаться с эльфийским советом и наместником лично. Надо прояснить эту ситуацию. Вы выступите как представители двух сторон, эльфов и людей. Расскажете им ровно то же самое, что видели сами. Подтвердите, что вы дозорные и работаете сообща. Попытаемся уладить это дело.

Мы с Наирой коротко переглянулись. Эльфийка выглядела откровенно напряженной, судорожно сжимая ремень винтовки. Ей явно не улыбалась перспектива идти на встречу со старыми лордами, но деваться нам обоим было некуда.

Я лишь пожал ей плечами, мол, не дрейфь, прорвемся.

Оставив медицинский городок позади, мы выдвинулись в сторону поселений. Идти пришлось недалеко. Нижние ярусы встретили нас отвратительным запахом сырости, болезненным кашлем, доносящимся из-за дощатых стен, и общей атмосферой глухой нищеты. Ветхие деревянные постройки жались друг к другу, образуя запутанный лабиринт кривых улочек. Снег здесь давно превратился в грязное месиво.