Я уж и забыть успел как тут благоухает. А ведь две недели провалялся.

— Бесшерстны-ы-ы-ы-ый! — вылетел мелкий паразит и одним прыжком залетел мне на руки.

— Оп-па! — я ловко подхватил У-ука. — Ну что ты, бедокур, много новых хлопот доставил остроухой?

— Нет! Я веду себя прилежно и не мешаю!

— В отличие от некоторых… — буркнула эльфийка.

Наира прошла дальше к стене и принялась перебирать шуршащие растения.

— Еще раз скажи мне, что конкретно нужно, — потребовала она, не поворачивая головы.

— Мелисса, тысячелистник, глаз дракона и лунная орхидея, — повторил я требуемый список внятно и громко.

Эльфийка методично снимала пучки с креплений. Ее тонкие пальцы двигались резкими, отрывистыми движениями, выдавая затаенную злость. Сдернув с веревки последний нужный экземпляр, дозорная развернулась ко мне.

Она подошла вплотную и буквально впихнула весь этот сухой гербарий мне в грудь, хрустнув сушеными стебельками и листками. Толкала она весьма ощутимо, выплескивая накопившиеся эмоции через физическое действие.

Я перехватил охапку растений, стараясь не осыпать сухие листья.

— Может, все-таки сама сходишь? — спросил я, разглядывая ее насупленное лицо. — А то мне крайне не нравится, как ты себя ведешь. Попахивает это несколько неадекватно.

Наира уперла руки в бока и вздернула острый подбородок.

— Нет, — отрезала она упрямо. — Раз тебя попросили, то ты и иди. Я не буду делать твою работу за тебя.

О как заговорила. Мою работу, значит. Я посадил мелкого ушастого на стол, дабы не орать ему на ухо, потому что диалог плавно переходил на повышенные тона. Не на крики-скандалы, но говорить все равно приходилось громче обычного.

Терпеть подобные капризы я не собирался и решил подначить ее окончательно, благо повод имелся железобетонный.

— Ну так это ж твой народ, а не мой, — произнес я самым ехидным тоном, слегка растягивая слова. — Поэтому совесть не замучает, что ты остаешься в стороне, когда я помогаю?

Эльфийка замерла, словно наткнувшись на невидимую стену. Оставить гибнущих сородичей без помощи ради мелкой женской обиды являлось преступлением против собственных принципов.

— Р-р-р… — недовольно прорычала Наира сквозь стиснутые зубы, вытянув руки по швам и сжав кулаки.

Она сделала резкий выпад вперед и выхватила охапку трав прямо у меня из рук. Сухие стебли жалобно затрещали. Девушка развернулась и стремительно зашагала в тамбур. Я пошел следом, наблюдая, как она яростно срывает со стены утепленную куртку и просовывает руки в рукава.

— Где она находится? — спросила эльфийка, ожесточенно застегивая молнию.

— В медгородке, где же еще, — ответил я спокойным голосом, радуясь своей маленькой победе. — Придешь туда, скажешь, что принесла травы, и тебе сразу скажут, где искать Лариэль. Там и отдашь ей все содержимое.

Наира закинула винтовку за спину, бормоча под нос что-то откровенно ругательное на эльфийском языке, явно проклиная мою упертость и собственную гордость.

Она распахнула тяжелую дверь и вышла на мороз. Я шагнул вслед за ней, вдыхая студеный воздух.

Девушка подошла к подаренному гравиборду, покоившемуся в сугробе, поставила ногу на ребристую платформу, активировала питание, а затем повернулась ко мне всем корпусом. Глаза ее продолжали метать зеленые молнии.

— Это не потому, что ты попросил, — заявила она громко, чеканя слоги на фоне загудевших турбин. — А потому, что я хочу помочь резервациям.

Я ехидно улыбнулся, глядя на эту жалкую попытку сохранить лицо при плохой игре.

— Да-да, я прекрасно понимаю, — закивал я, не скрывая насмешки. — Поэтому я лишь хочу добра.

Наира продолжала испепелять меня недовольным взглядом, поскольку правота в данном споре злила ее еще сильнее, ведь я надавил на самую больную мозоль и заставил действовать правильно вопреки ее капризам.

Не найдя достойного ответа, эльфийка встала на доску двумя ногами, затем вжала педаль скорости и стремительно умчалась в сторону имперского тракта, увозя с собой драгоценные лекарственные растения.

Я остался стоять на крыльце, провожая взглядом удаляющуюся фигуру.

— Ты дверь забыла закрыть! — крикнул я ей вслед.

Наира не ответила и даже не обернулась. Она просто продолжала гнать доску вперед, растворяясь среди деревьев.

Я хмыкнул, покачав головой. Захлопнув чужую железную дверь до щелчка замкового механизма, я спустился по ступенькам и неспешно направился в сторону своего поста.

* * *

Зал Совета располагался на самом верхнем ярусе резервации, скрытый толстыми ветвями реликтовых деревьев от пронизывающего северного ветра. За круглым столом из мореного дуба, украшенным тонкой резьбой со сценами древних битв, восседала высшая знать эльфийского народа. В помещении пахло дорогими благовониями, наглухо перебивающими запах гари и полыни, тянущийся с нижних уровней.

Во главе собрания находился действующий Наместник. Возраст согнул правителя пополам, высушив некогда статное тело до состояния хрупкой сухой ветки. Старец кутался в тяжелую меховую мантию, которая казалась непомерным грузом для его узких плеч. Складывалось стойкое впечатление, что от одного неосторожного движения из правителя прямо на дубовую столешницу посыплется древесная труха.

Лорд Иллитир, сидевший по правую руку от старца, недовольно постучал костяшками пальцев по полированной древесине. Аристократ обвел коллег тяжелым взглядом.

— Целый год, — произнес Иллитир с явным раздражением в голосе. — Двенадцать лунных циклов мы отправляли в столицу Империи депеши с мольбами, рассказывая о распространяющемся поветрии. Ответа не поступало никакого. А теперь, когда низины превратились в один огромный могильник, они внезапно присылают медицинский конвой и разбивают лагерь прямо у наших границ. Господа, в чем кроется причина такой внезапной милости?

Наместник перевел мутный слезящийся взгляд на говорившего, тяжело засипев простуженной грудью.

— Смерть старого императора перевернула доску, — прошамкал старец, с трудом ворочая пересохшим языком. — Власть сменилась. Юный государь решил проявить милосердие к нашему народу, дабы сохранить торговые квоты на экстракт. Иного объяснения я не вижу.

— Возможно, Наместник, однако кому как не вам известно, что покойный Федор Годунов был куда более лояльным к нашему народу, нежели его отрок. Ведь именно Федор первым предложил еще до основания СЭР примкнуть нашему народу к империи без каких-либо проблем. И я, как и всегда ранее, откровенно считаю, что тогда стоило согласиться.

Лорд Даздраил откинулся на спинку резного кресла, сложив кончики пальцев домиком. Аристократ обвел присутствующих внимательным взглядом, оценивая степень их политической слепоты. Недавний тайный спуск в зараженные трущобы и личная встреча со смертью изрядно изменили его восприятие власти. Он больше не желал слушать пустопорожнюю болтовню.

— Причина кроется совершенно в ином, достопочтенные лорды, — произнес Даздраил ровным тоном, заставив советников замолчать. — Людская добродетель здесь совершенно ни при чем. Как и смена монарха на людском престоле. Мы оказались в таком положении, поскольку наш глубокоуважаемый наместник уже давно пересек границу возраста, когда способен отстаивать интересы своего народа.

В зале Совета повисла тишина. Старый правитель захлопал выцветшими глазами, пытаясь осознать смысл брошенного в лицо прямого оскорбления.

Иллитир первым вышел из оцепенения, резко подавшись вперед.

— Вы заговариваетесь, Даздраил! — рявкнул лорд, сжав пальцы в кулаки. — Как вы смеете обвинять правителя в преступном бездействии⁈ Откуда вам вообще знать истинные мотивы Империи?

Даздраил даже не пошевелился, продолжая сохранять абсолютное ледяное спокойствие.

— Я знаю это, потому что мне пришлось исправлять последствия вашей тотальной некомпетентности, — ответил он равнодушно. — Пока Совет отправлял бумажки в пустоту, надеясь на чудо, я спустился в низины и наладил прямой канал связи. Я лично встретился с имперским дозорным у Разлома и обрисовал ему всю плачевность ситуации. Именно через егеря информация ушла напрямую к деснице императора, минуя заржавевшие бюрократические шестеренки.