Шаянин поднесла кусок прямо к кошачьему носу. Кот отстранился, зажмурился и отвернулся к стене. Громов взял с тарелки ломтик сыра и потянулся следом. Животное недовольно дернуло ухом, отвернулось в другую сторону и принялось увлеченно разглядывать газовую плиту. Питомец даже попытался вырваться из образованного гостями кольца, когда чрезмерное внимание начало его раздражать.

Самым удивительным в этом представлении являлось поведение самого зверя. Обычно крылатый квартирант на дух не переносил чужаков. Стоило Бу подойти ближе положенного, как кот моментально взлетал на холодильник, выгибал спину и шипел оттуда змеей, махая когтистой лапой. На Мишу он реагировал схожим образом.

Но сегодня что-то пошло не так.

Ну, если не учитывать исцеление моей ноги, исцеление Миши и то, что в данный момент я с высокопоставленными гостями из столицы маялись откровенной ерундой, то да. Не так шло абсолютно ВСЕ.

Кот сидел на удивление смирно. Он терпел тычки колбасой в самый нос, вертел головой, но при этом никого не обижал и ни разу не зашипел, оставляя когти спрятанными в подушечках лап. Я стоял у раковины и мотал на ус. Звери чуют людей гораздо лучше всяких детекторов лжи. Раз мой вредный симбионт проявляет к этим двоим незнакомцам такую поразительную лояльность, значит, им действительно можно доверять.

Громов положил сыр обратно на тарелку и выпрямился.

— Очень интересно, — произнес Виктор Андреевич. — Позвольте мне применить магическое зрение еще раз, чтобы понять его энергетическую структуру.

Я пожал плечами, мол, смотрите, мне не жалко.

Виктор Андреевич прикрыл глаза, постоял пару секунд и открыл их снова. Взгляд его уперся в черную шерсть. Бывший маг рассматривал животное довольно долго, а затем хмыкнул.

— Забавно, — выдал он, моргая и возвращаясь в нормальное состояние. — Это существо действительно имеет природу разлома. Судя по всему, наполовину разломная тварь, а наполовину обычный кот.

— И как вы это поняли? — спросил я.

— У него нет души, — объяснил десница. — Совершенно. Психея отсутствует напрочь. Фактически перед нами пустая оболочка, которую по неведомым причинам заняла энергия из разлома. Я не знаю, как такое вообще возможно в природе.

Громов почесал подбородок.

— Знаете, Егор, раз этот кот не приносит никому вреда и даже скрашивает вам компанию, то пусть остается здесь. Хотя было бы крайне интересно забрать его в столичную лабораторию и исследовать. Это уникальный случай. Возможно, благодаря ему мы смогли бы разгадать тайну разломных тварей.

Я нахмурился, скрестив руки на груди.

— Слушайте, — подал я голос. — А почему вы за столько лет эти самые разломы просто не завалили? Залили бы бетоном, обвалили породу взрывчаткой и дело с концом. Ни тварей, ни проблем.

В разговор вступила госпожа альк’Шатир. Эльфийка поправила рукав светлого наряда и посмотрела на меня.

— Разломы важны империи для исследований, — ответила Шаянин спокойным тоном. — Сорок лет назад магия исчезла, но разломы остались. Подобные расколы существуют в разных частях мира. На Дальнем Востоке, на юге, на территориях других государств. Империя охраняет свои разломы везде, и весьма тщательно.

Она перевела взгляд на темнеющее окно кухни.

— Мы пытаемся разобраться в этой взаимосвязи, — продолжила эльфийка. — Магия не ушла до конца, Разломы существуют и продолжают плодить тварей. Наша догадка заключается в том, что расколы имеют прямой доступ к Изнанке мира. Вполне вероятно, что именно там скрывается остаточная магия.

Я покивал.

— Недавно тут творились весьма странные колебания, — сказал я, вспоминая происшествия, когда Лешрак набирался сил. — Датчики на моем периметре просто сходили с ума. Твари из тумана лезли непрерывно целых три дня. Они перли напролом, совершенно игнорируя потери и плотность огня. Словно они что-то ощущали.

Про сам же ритуал я тактично промолчал.

Громов оживился.

— Три дня? — переспросил он, прищурившись. — Это интересно. Мы обязательно запросим детальную информацию из вашего гарнизона и проверим данные с приборов. Уверен, отчеты покажут много любопытного. Но сейчас нам пора. Было бы отлично прогуляться к источнику.

Я переступил с ноги на ногу.

— Виктор Андреевич, мы вообще имеем право туда соваться? — спросил я с сомнением. — Это все-таки эльфийская территория. Земля резерваций.

Громов взялся за змейку.

— Империя подписала указ о гуманитарной помощи, — ответил он, застегивая молнию на аляске и поворачиваясь к выходу. — Конвои с врачами и медикаментами уже двигаются туда. В связи с этим мы имеем полное право зайти в лес и осмотреть место с зараженным бассейном. Это вопрос безопасности миссии.

Мужчина посмотрел в коридор.

— Охрана останется здесь, — скомандовал он. — Я отдам приказ бойцам сидеть на месте, дабы не наводить по лесу лишнего шороха. Далеко нам ехать?

Я прикинул расстояние по памяти.

— Если у вас найдутся свои гравиборды, как в прошлый раз, то доберемся довольно быстро, — ответил я.

Я вышел в коридор и посмотрел на медведя.

— Миш, пошли.

Косолапый тяжело поднялся с пола, подошел ко мне и недовольно заворчал.

— Опять тудой-сюдой ходить? — пробасил шатун, клацнув зубами. — А жрати мы када будем?

Я хлопнул себя по лбу. За всей этой суетой с лечением и разговорами о природе магии я совершенно забыл покормить лесного друга, продержав его голодным с самого утра.

— Господа, одну минуту, — сказал я гостям. — Мне нужно покормить медведя.

Громов с Шаей переглянулись. Я прямо по глазам видел неозвученный вопрос: «покормить… медведя? Серьезно?»

Я метнулся к двери погреба, дернул ручку и спустился по деревянным ступенькам вниз, где схватил с полки две банки армейской тушенки и взлетел обратно. Вскрыв жестяные крышки, вывалил мясо в алюминиевый тазик и поставил посудину перед медвежьей мордой.

Миша накинулся на угощение моментально. Он громко чавкал, втягивал куски и довольно поплямкивал. Таз опустел в мгновение ока. Зверь вылизал дно, поднял голову и сыто облизнул брыли.

— Вота, — выдал он довольно. — Теперича можно и сходить к тому месту.

Я накинул куртку, подхватил автомат и вышел на мороз следом за гостями.

Бойцы у машин работали споро. Они быстро вытащили из багажника два армейских гравиборда, на которые встали Громов и Шаянин, и мы рванули вперед.

Холодный ветер бил в лицо. Миша бежал следом за нами, легко перемахивая через снежные надувы. Медведь поспевал за техникой играючи, а из его пасти доносилось непрерывное урчание.

— Ой, хорошо-то как, егерюшка, — басил шатун на бегу. — Ой, ты бы тольки знал, как оно замечательно без болезней себя ощущати.

Я смотрел на бегущего товарища и улыбался.

Громов поравнялся со мной на своей доске. Мужчина скосил взгляд на бегущего медведя и громко крикнул, перекрывая свист ветра.

— Что он там говорит?

Я на секунду оторопел.

Да нет. Ну не может же такого быть…

Проклятая паранойя, отстань от меня! Он ничего не знает!

— Понятия не имею! — крикнул я в ответ. — Но, судя по всему, он радуется и благодарит за то, что вы его вылечили!

Виктор Андреевич удовлетворенно кивнул и вернул внимание на дорогу.

Мы гнали по лесу, лавируя между стволами, пока не достигли цели. Старое место паломников возникло впереди. Я сбросил скорость и плавно опустил доску на снег перед каменными ступенями. Громов и Шаянин остановились рядом. Оставив транспорт у края поляны, мы втроем направились к темной воде бассейна.

Глава 8

Я повел плечами, разгоняя застоявшуюся от езды кровь, и зашагал к каменным ступеням.

Виктор Андреевич и Шаянин двинулись следом, с любопытством оглядываясь по сторонам. Мы подошли к древнему эльфийскому бассейну, и я указал рукой в перчатке на темную гладь.

— Вот, смотрите, — сказал я вслух, останавливаясь у каменного бортика. — Сами можете убедиться. Физика тут явно вышла покурить.