Цифры. Что это? Откуда они? Что за математическая логика?

И когда, казалось, что болезнь практически полностью растаяла вместе с неизвестными цифрами, перед глазами мужчины внутри контура зверя пробежала длинная строка.

11010000 10100001 00100000 11010000 10011000 00100000 11010000 10100001 00100000 11010000 10100010 00100000 11010000 10010101 00100000 11010000 10011100 00100000 11010000 10010000.

Виктор Андреевич, привыкший держать каменное лицо и хладнокровие, непозволительно громко сглотнул.

Если бы он умел переводить двоичный код в буквы, то все равно не успел бы даже считать увиденное. Настолько быстро строка пронеслась перед взором.

Громов плавно вытянул эфирные руки из тела медведя, ошарашенно моргнул и сделал глубокий вдох.

* * *

Виктор Андреевич убрал ладони с медвежьей головы и тяжело выдохнул, стирая выступивший пот со лба рукавом светлой рубашки.

Миша немедленно мотнул башкой, громко чихнул и посмотрел на меня совершенно ясным взглядом, лишенными мутно пелены. Мохнатый друг переступил лапами, поднялся с холодного бетона и ткнулся влажным носом мне прямо в ладонь.

Громов тем временем с трудом поднялся с колен. Лицо мага блестело от обильной испарины. Дышал он глубоко и часто, словно только что пробежал марш-бросок с полной выкладкой по пересеченной местности.

— Все прошло успешно, — произнес Виктор Андреевич хрипловатым голосом. — Зверь теперь в полном порядке.

Я похлопал шатуна по шее, ощущая под пальцами привычную жесткую шкуру. От сердца окончательно отлегло. Громов повернул голову к супруге.

— Знаешь, Шая, — обратился он к эльфийке. — Тут имеется одна весьма странная деталь.

Госпожа альк’Шатир подалась вперед, внимательно слушая мужа. Я тоже навострил уши.

— Раньше я часто работал с эфирными волокнами и чужими узлами, — продолжал столичный маг. — Они всегда ощущались материально. Плотные, рыхлые, вязкие… но они никогда не обжигали и не холодили пальцы. Эта же болезнь подкинула мне сюрприз.

— Какой сюрприз? — уточнила эльфийка.

— Узел жегся, — ответил Виктор Андреевич. — Жегся так, словно я схватился за раскаленный железный прут. Эта мутация не просто способствует быстрому прогрессированию и уменьшает инкубационный период, но явно имеет под собой нечто иное.

Я слушал эту лекцию по высшей магии и чувствовал, как по позвоночнику ползет ледяной холодок. Выходит, зараза таила в себе загадки, скрытые от моего егерского глаза. Если уж бывший маг имперского уровня удивляется происходящему, дело пахнет настоящей катастрофой.

Шаянин задумчиво нахмурилась, приложив пальцы к подбородку.

— Интересное наблюдение, — сказала она. — Я с таким проявлением никогда не сталкивалась. Нам определенно стоит полистать эльфийские архивы по возвращении в столицу.

Виктор Андреевич кивнул жене, а затем повернулся ко мне. Взгляд у него был усталый и абсолютно спокойный, но пронизывал насквозь получше любого медицинского сканера.

— Егор, скажите, — начал он мягко. — А как давно вы видели, что медведь напился воды?

В груди у меня тяжело ухнуло. Мозг закрутился с бешеной скоростью, подкидывая варианты развития событий. Я прекрасно понимал его логику. Маг только что ковырялся в энергетике зверя и сто процентов оценил масштаб поражения.

— Вчера, — ответил я самым невозмутимым тоном, глядя прямо в глаза начальству. — Повторюсь, мы делали обход по лесу, проверяли тропы. Я и увидел, как он из ручья напился, но было уже поздно.

Громов продолжал молчать, глядя на меня в упор.

Пауза затянулась до неприличия. Я выдержал испытывающий взгляд, стараясь не отводить глаза, но внутренне меня колотило. Он догадался. Он однозначно, будь неладна магия, догадался. Увидел стадию развития вируса, дальше сложил два и два, а сейчас прижмет меня к бетонной стене и начнет задавать вопросы.

«Дозорный, а как так вышло, что…»

«А как вы объясните…»

«А почему…»

«А как тогда…»

Мы буравили друг друга взглядами долгие пятнадцать секунд или, возможно, больше.

Затем уголки губ Виктора Андреевича дрогнули. Он мягко улыбнулся, кивнув собственным мыслям.

— Ну что ж, — произнес Громов. — В таком случае нам повезло. Поздравляю, Егор. Теперь ваш друг находится в относительной безопасности. Но вам следует беречь его впредь, поскольку повторное заражение никто не отменял.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Задание «Спасти рядового Мишу» успешно завершено. Поздравляем. Вы достигли одиннадцатого уровня.]

Полупрозрачная строка мигнула перед глазами. Я мысленно смахнул текст в сторону, потому что сейчас было совершенно не до распределения очков. Главное, что мой лохматый товарищ избавился от ужасной болезни, и теперь я не должен трястись над тем, чтобы не пропустить процедуру лечения. А еще это значит, что я смогу использовать лечилку по необходимости и на других.

Я сделал шаг вперед и протянул Громову ладонь.

— Спасибо вам большое, Виктор Андреевич, — сказал я искренне. — За помощь. За то, что выручили моего друга. Я у вас в неоплатном долгу.

Мужчина ответил крепким мужским рукопожатием.

— Не стоит благодарности, — ответил маг, отпуская мою руку. — Но у меня теперь есть к вам обратная просьба.

— Слушаю вас, — кивнул я.

— Я хотел бы взглянуть на тот первоисточник, о котором вы говорили.

Этого следовало ожидать. Настоящий исследователь обязательно захочет разобраться в корне проблемы

— Провожу, — согласился я. — Место мне знакомое.

— Отлично. Но для начала, — Громов повернул голову в сторону узкого коридора. — Я хотел бы изучить вашего кота. Вы не возражаете?

Я поперхнулся воздухом, закашлявшись от неожиданности.

Упомянутый кот уже успел свинтить с рук эльфийки, недовольно мяукнул из темноты и спрятался за дверной косяк, оставив торчать только половину усатой морды.

— В каком смысле изучить? — спросил я, чувствуя, как мышцы спины непроизвольно напрягаются. — Отдать вам его на опыты? На эксперименты?

Виктор Андреевич удивленно приподнял седую бровь.

— Нет, я против, — отрезал я, делая широкий шаг и закрывая собой проход в коридор. — Я категорически не согласен. Это мой кот. Да, я прекрасно понимаю, что он странный, но он живет со мной, спит на моей кровати и ловит мышей. Я не отдам его на растерзание в лабораторию, даже не просите.

Громов смотрел на мою оборонительную стойку несколько долгих секунд, а затем рассмеялся. Смех у него вышел легким и искренним, отдаваясь звонким эхом от бетонных стен тамбура. Шаянин тоже прикрыла рот ладонью, пряча улыбку.

— Егор, успокойтесь, — произнес маг, вытирая выступившую от смеха слезинку. — Никто не собирается пускать вашего питомца на органы. Я ж какой-нибудь Франклин Штейн.

— А зачем тогда его изучать? — буркнул я, не спеша отступать с занятой позиции.

— Я всего лишь хочу его пощупать, — объяснил Виктор Андреевич примирительным тоном. — Посмотреть поближе, погладить. И попробовать покормить, если вы не возражаете. Вы же сами сказали, что животное не ест. Это интригует меня как исследователя. Мне просто интересно посмотреть на его реакцию.

Я выдохнул, чувствуя себя немного глупо. Бросился на амбразуру защищать крылатого паршивца, который сам кого хочешь на британский флаг порвет при плохом настроении.

— Ну, если только погладить и покормить, — проворчал я, отступая в сторону и освобождая проход. — Пойдемте на кухню. Он обычно там околачивается.

Все, что происходило дальше я могу описать только одной фразой из моего мира: цирк уехал, а клоуны остались. Честное слово, именно эта мысль крутилась у меня в голове.

Мы стояли посреди кухни втроем и уговаривали кота поесть. Картина вырисовывалась крайне дурацкая. Десница императора и представительница министерства склонились над деревянной табуреткой, пытаясь скормить крылатому паршивцу кружок колбасы.

Ночес сидел на мебели ровно и презрительно отворачивал морду от угощения.