Отец. Я пойду сам отворю ей, а то эта дверка слишком шумит; ею пользуются лишь тогда, когда хотят никем не замеченными войти в комнату.

Он приотворяет дверку; служанка остается за нею и не входит в комнату.

Где вы?

Служанка. Здесь, сударь.

Дед. Сестра ваша в дверях?

Дядя. Я никого, кроме служанки, не вижу.

Отец. Одна служанка только. (К служанке.) Кто это там вошел в дом?

Служанка. Вошел в дом, сударь?

Отец. Ну да. Кто-то пришел сейчас?

Служанка. Нет, никто не приходил, сударь.

Дед. Кто это так вздыхает?

Дядя. Это служанка, она запыхалась.

Дед. Что это? Она плачет?

Дядя. Вовсе нет. Зачем она будет плакать?

Отец (служанке). Не входил ли кто-нибудь сейчас?

Служанка. Нет, сударь!

Отец. Но мы слышали, как открывали дверь.

Служанка. Это я затворяла дверь, сударь.

Отец. А разве она была открыта?

Служанка. Да, сударь.

Отец. Почему же она в такое время и была не заперта?

Служанка. Не знаю, сударь; я ее запирала.

Отец. Да кто же ее открыл?

Служанка. Не знаю, сударь; должно быть, кто-нибудь выходил после меня.

Отец. Нужно получше смотреть. Да не толкайте же дверь: вы прекрасно знаете, что производите этим шум.

Служанка. Но, сударь, я и не дотрагиваюсь вовсе до двери!

Отец. Как не дотрагиваетесь? Вы толкаете ее.

Служанка. Да, сударь, от меня до двери три шага.

Отец. Говорите не так громко.

Дед. Разве гасят огонь?

Старшая дочь. Нет, дедушка.

Дед. Мне кажется, что сразу сделалось темно.

Отец (служанке). Теперь вы можете идти вниз; но не стучите так по лестнице.

Служанка. Я, сударь, не стучала.

Отец. Я вам говорю, что вы стучали; сходите потихоньку, вы разбудите еще барыню.

Служанка. Да не я же это стучала, сударь.

Отец. И если кто-нибудь теперь придет, скажите, что нас нет дома.

Дядя. Да, говорите всем, что нас нет дома!

Дед (вздрагивая). Не нужно этого говорить!

Отец. … Всем, кроме, конечно, моей сестры и доктора.

Дядя. В котором часу придет доктор?

Отец. Не раньше двенадцати.

Он затворяет дверь. Часы бьют одиннадцать.

Дед. Она вошла?

Отец. Кто?

Дед. Служанка.

Отец. Нет, она спустилась вниз.

Дед. Я думал, что она села к столу.

Дядя. Служанка-то?

Дед. Ну да.

Дядя. Еще этого недоставало!

Дед. И никто не входил в комнату?

Отец. Да нет же, никто не входил.

Дед. И вашей сестры здесь нет?

Дядя. Сестра не приходила… Что у вас за мысли!

Дед. Вы меня хотите провести!

Дядя. Провести? Вас?

Дед. Урсула, скажи мне правду, ради бога!

Старшая дочь. Дедушка! Дедушка! Что с вами?

Дед. Что-нибудь случилось!.. Я уверен, что моей дочери хуже!..

Дядя. Бредите вы, что ли?

Дед. Вы не хотите мне говорить!.. Я отлично вижу, что тут что-то есть!..

Дядя. В таком случае вы видите лучше нас.

Дед. Урсула, скажи мне правду!

Старшая дочь. Но вам говорят правду, дедушка!

Дед. Ты говоришь это не своим голосом!

Отец. Это просто потому, что вы ее пугаете.

Дед. У вас голос тоже переменился.

Отец. Ну, вы сходите с ума!

Отец и дядя знаками дают друг другу понять, что дед рехнулся.

Дед. Я отлично слышу, что вы боитесь.

Отец. Да чего же нам бояться?

Дед. И зачем вы хотите обмануть меня?

Дядя. Кто же думает обманывать вас?

Дед. К чему вы погасили огонь?

Дядя. Но огня никто и не гасил; сейчас так же светло, как и прежде.

Старшая дочь. Мне кажется, что свет лампы становится слабее.

Отец. А по-моему, она горит так же ярко, как и всегда.

Дед. У меня мельничные жернова на глазах! Скажите же мне, мои девочки, что здесь происходит? Ради бога, скажите! Я здесь совсем один, в бесконечном мраке! Я не знаю, кто садится рядом со мной! Я не знаю, что делается в двух шагах от меня!.. Почему вы сейчас шептались?

Отец. Никто не шептался.

Дед. Вы говорили шепотом там, у двери.

Отец. Вы слышали все, что я говорил.

Дед. Вы кого-то ввели в комнату?

Отец. Да говорю же вам, что никто не входил!

Дед. Это ваша сестра или священник? Не к чему обманывать меня. Урсула, кто вошел?

Старшая дочь. Да никто же, дедушка.

Дед. Ни к чему стараться обмануть меня. Я знаю, что знаю! Сколько нас здесь?

Старшая дочь. Нас шестеро у стола, дедушка.

Дед. И вы все сидите у стола?

Старшая дочь. Да, дедушка.

Дед. Вы тут, Поль?

Отец. Да.

Дед. Вы тут, Оливье?

Дядя. Ну да, ну да, я здесь, на моем обычном месте. Неужели это так важно?

Дед. Ты тут, Женевьева?

Одна из дочерей. Да, дедушка.

Дед. Ты тут, Гертруда?

Другая дочь. Да, Дедушка.

Дед. Ты здесь, Урсула?

Старшая дочь. Да, дедушка, рядом с вами.

Дед. А кто же это сидит там?

Старшая дочь. Где же, дедушка? Никого нет.

Дед. Там, там, посреди нас?

Старшая дочь. Да никого же нет, дедушка!

Отец. Вам говорят, что нет никого!

Дед. Да вы не видите, никто из вас не видит.

Дядя. Ну спасибо. Вы смеетесь, что ли?

Дед. У меня нет никакого желания смеяться, уверяю вас.

Дядя. Тогда верьте тем, кто видит.

Дед (нерешительно). Я думал, что здесь кто-то есть… Мне кажется, что я уж недолго проживу…

Дядя. Зачем нам было бы обманывать вас? К чему бы это повело?

Отец. Все равно пришлось бы вам сказать правду рано или поздно, и вы не могли бы долго оставаться в заблуждении.

Дед. Мне хотелось бы домой.

Отец. Да ведь вы же здесь, дома!

Дядя. Разве все мы не у себя дома? Право, вы сегодня какой-то странный.

Дед. А мне так вы кажетесь странным!

Отец. Вам не хватает чего-нибудь.

Дед. Не знаю, что со мной!

Дядя. Может быть, вы хотите чего-нибудь скушать или выпить?

Старшая дочь. Дедушка, скажите, чего вам нужно?

Дед. Дайте мне ваши руки, мои девочки. Почему вы все дрожите?

Старшая дочь. Мы, кажется, не дрожим, дедушка.

Дед. Мне думается, что все вы бледны.

Старшая дочь. Теперь поздно, дедушка, и мы утомились.

Отец. Вам нужно идти спать, да и дедушке лучше всего было бы немножко отдохнуть.

Дед. Мне не заснуть эту ночь!

Дядя. Мы подождем доктора.

Дед. Скажите же мне, чего я должен ожидать.

Дядя. Вам нечего особенно бояться, мы ничего от вас не скрываем.

Дед. Так, видно, я и не узнаю, в чем дело!

Дядя. Я вам говорю, что ничего нет!

Дед. Мне хотелось бы взглянуть на мою бедную дочь!

Отец. Но вы отлично знаете, что это невозможно; нельзя ее будить без нужды.

Дядя. Вы увидите ее завтра.

Дед. В ее комнате совсем не слышно шума.

Дядя. Я бы более тревожился, если бы услышал шум.

Дед. Давно уж я не видал моей дочери! Вчера вечером я брал ее руки в свои, но самой ее я не видал! И я не знаю более, что с ней делается! Я не знаю, какова она на вид… Я не увижу более ее лица… Она, должно быть, изменилась в эти недели! Я мог только ощупать руками кости ее лица. Между мною и ею и всеми вами – один лишь мрак! Нет, так жить больше нельзя! Это не жизнь! Все, там, все смотрите на мои мертвые глаза, и ни у кого из вас не шевельнется чувство жалости! Не знаю, что со мной… Никогда не скажут того, что следует сказать… И как подумаешь, все это так страшно… Что же вы все молчите?

Дядя. А что же бы мы стали говорить, когда вы не хотите нам верить?

Дед. Вы боитесь выдать себя!

Отец. Да полноте, право; будьте же, наконец, рассудительны.

Дед. Давно уже здесь что-то скрывают от меня! В доме что-то случилось… Но я теперь начинаю понимать… Меня уж слишком долго обманывают! И вы думаете, что никогда-таки я ничего и не узнаю? Да временами я вижу лучше вас, знаете ли вы это? Разве я не слышу, как вы уже несколько дней шушукаетесь, точно вы находитесь в доме повешенного? У меня не хватает духу сказать сегодня вечером того, что я знаю… Но я добьюсь правды! Я дождусь-таки, чтобы вы сказали правду. Да уж я ее знаю давно и без вас! И я чувствую теперь, что все вы бледнее мертвецов.