— Для работы, — я постучал костяшками по каменному ребру контейнера, и знаки отозвались привычным теплом. — Видишь эту прелесть? Ее нужно открыть, но мир пока не готов ее принять. Ты будешь старить границу между этим грузом и этим миром, аккуратно, не торопясь, чтобы планета поверила, что эта штука стоит здесь уже вечность и бояться тут нечего.

Тагоний приблизился к контейнеру, провел ладонью в сантиметре от камня, не касаясь, и прикрыл глаза. Когда он открыл их снова, и надменности в них поубавилось.

— Что внутри? — тихо спросил он.

— Гуманитарная помощь.

— Кому вы собрались этим помогать? Богам в войне против других богов?

— Не твое дело, — ответил я. — Работай, Ржавый. Сделаешь хорошо, тогда поговорим о твоем будущем. Сделаешь плохо, тоже поговорим, но этот разговор тебе точно не понравится.

Работать он начал быстро и споро, этого у него не отнять. Без эффектных жестов и без пафоса Архимаг встал у контейнера, положил обе ладони на воздух перед собой, и пространство вокруг каменной громады начало стареть. Не разрушаться, а именно стареть, как стареет хорошее вино. Воздух над брусчаткой поплыл, граница между контейнером и миром подернулась дымкой, и в этой дымке побежали годы… Десятки лет в секунду… Сотни…

Мир смотрел на контейнер, и с каждой секундой тот становился для него всё привычнее. Старый знакомый, который стоял тут всегда. Ну подумаешь, камень, он тут со времен прадедов лежит!

— Стоп! — раздалось от дворца.

По площади к нам шла Лиза. Судя по скорости и лицу, ей уже доложили, причем доложили в стиле — на площади опять Сандр и, возможно, там полная жопа!

— Александр! — она встала между мной и контейнером, что само по себе было смело, учитывая дымку. — Что этот человек делает с грузом Ордена?

— Старит его.

— Я вижу, что старит! — Лиза ткнула пальцем в поплывший воздух. — Ты в своем уме? Там снаряжение, которому нет цены! Ему же сейчас… сколько ему уже? Тысяча лет⁈ Ты представляешь, что время делает с артефактами? У меня в дворцовом хранилище амулеты трехсотлетней давности рассыпаются от дуновения ветерка.

Я заржал. Честно… я пытался сдержаться, но не смог, потому что представил себе эту картину — снаряжение Первой Крепости, рассыпающееся от старости.

— Лиза, — сказал я, отсмеявшись. — Запомни одну вещь про моих братьев. Снаряжение Ордена Охотников невозможно испортить временем. Вообще никак! Этим клинкам и доспехам уже эпохи, ими убивали богов, когда твоей Империи еще не было в проекте, и выглядят они лучше, чем ваша гвардейская броня перед парадом. Так будет всегда. Они, считай, вечные.

— Э-э-э… Ну ладно, — неуверенно сказала Императрица.

Тагоний, не отрываясь от работы, издал звук, подозрительно похожий на смешок. Возможно, до него начало доходить, что здесь его, возможно, не убьют.

К ночи дымка над площадью погасла. Я подошел к контейнеру и повторил утренний ритуал: ладонь, отклик, печать, вот только на этот раз дверь я приоткрывал так осторожно, словно открывал не крышку посылки, а пасть спящего дракона.

Открыл и… тишина. Дворец стоял как вкопанный, вреда артефактам стоящих вокруг людей зафиксировано не было, фонари на краю площади даже не моргнули. Планета глядела на приоткрытый контейнер с грузом из Первой Крепости спокойно, как на старый сарай, который стоит тут с незапамятных времен и никому не мешает.

Я открыл дверь шире, и первое, что я увидел поверх всего этого сияющего великолепия, была записка. Обычная бумажная записка, придавленная кем-то заботливо, чтобы ее не сдуло.

Я узнал почерк, и улыбнулся.

«Если ты это читаешь, значит, с упаковкой разобрался. Дольше недели — позорище, быстрее — молодец! Смотри, ничего не сломай, у меня все записано. Юлиан».

— Три дня, — сказал я вслух и убрал записку в карман. — Съел, борода?

Я посмотрел на ценный груз, к которому у меня теперь был полный доступ, и широко ухмыльнулся.

— Ох… Как же я люблю и уважаю всё это богатство!

Я, конечно, молодец!

Три дня… Хоть Юлиан и давал мне неделю, а я управился быстрее и теперь имел полное право ходить вокруг контейнера с довольной рожей. Можно было даже отправиться домой, поесть и завалиться спать часов на двенадцать. Однако заслуженный отдых в итоге достанется не мне, а Тагонию.

Архимаг стоял возле опоры и едва держался на ногах. Хотя слово «стоял» тут использовалось из уважения к его возрасту. Его колени дрожали, пальцы мелко подергивались, а взгляд уходил сквозь контейнер куда-то в такие дали, где простым людям делать было нечего.

Я подошел и щелкнул пальцами перед его лицом.

— Тагоний, вернись на Землю, — позвал я, поймав его за локоть. — Желательно до того, как тело уйдет отдыхать без тебя.

Он моргнул, посмотрел на меня, потом на ладонь, которой весь день держал Ветхость.

— Я думал, что творю немыслимое, — произнес Архимаг, разглядывая собственные пальцы. — Императорские регалии, стены запретных хранилищ… Я считал это вершиной.

— Хорошая работа, — заметил я, придерживая его, когда Тагония качнуло.

— Ага, — он поднял на меня воспаленные глаза. — Я словно был обычным ребенком, который понятия не имел, чем владеет. Все возможности… пороги… Почему я был настолько слеп?

Последние слова он выдохнул в сторону контейнера.

Вот теперь мне стало понятно. Архимаг устал, выгорел и вдобавок увидел, что всю жизнь пользовался своим Даром примерно как кузнец, который дорогим молотом колет орехи. Кукушка Тагония уже собирала чемодан, еще немного и она улетит без хозяина.

— Почему я тратил годы на чужие нужды? — спросил он, схватившись за голову. — Сколько времени потеряно… Сколько задач я мог решить!

— Судя по твоей биографии, часть задач решилась удачно именно потому, что ты до них не добрался, — напомнил я. — Дыши, размышлять будешь после еды и сна.

Дар у него и правда оказался редким. Ветхость проходила совсем рядом со Временем. Само время никто не останавливал и не мог напрямую на него влиять, пусть кто бы и что не говорил. Даже высшие любители громких титулов обычно врали, когда обещали подобное. Тагоний заставлял вещь прожить положенный срок за несколько секунд, причем выбирал, какая часть структуры должна стареть. Сегодня он добрался до границы между миром и грузом, а содержимое оставил в покое.

Как именно всё это работало, я понимал в общих чертах. Там крутились собственные законы и еще десяток вещей, от которых у меня быстро начинала болеть голова.

Мое дело сражаться. Для вопросов «почему» в Ордене существуют мыслители и алкоголь. Иногда второе требуется первым, чтобы они вообще согласились работать.

— Тебе пора отдохнуть, — решил я, доставая телефон. — Иначе к вечеру начнешь объяснять фонарям, сколько лет они прожили зря.

— Мне нельзя останавливаться, — Тагоний ухватился за край моей рубахи. — Я должен повторить и проверить на другом материале. Мне нужны образцы, защищенная мастерская и…

— Тебе нужна кровать, — перебил я, набирая штаб Рода, — желательно мягкая и подальше от всего, что можно состарить.

Я понимал, что он сейчас отключится, ведь перенапряжение тут налицо, а потому сразу же маякнул гвардии.

Связист ответил сразу.

— Срочная эвакуация! — приказал я, глядя, как Архимаг пытается стоять ровно. — Нужны десять сильных гвардейцев, медицинский комплект и Бурбулис во главе. Откройте портал возле северной опоры контейнера.

— Будет исполнено, господин! — отозвался связист, и на заднем плане уже зазвучали команды.

Тагоний услышал имя Бурбулиса и перестал вырываться, кстати, тоже интересный момент. Они что, знакомы?

— Зачем столько охраны? — спросил он, покосившись на пустой участок площади.

— Они будут следить, чтобы по дороге ты никого не состарил, включая себя, — объяснил я, убирая телефон.

— Я способен идти сам, — сообщил Архимаг и отпустил мою рубаху.

Он сделал шаг, но второй у него вышел уже в сторону.