Ссыкля из трясущегося ленивого недоразумения вырос в дракона, за которым ледяное воинство шло без вопросов. Она сама давно перестала считать, где заканчивается ее собственная сила и начинается сила стихии. Ей кланялись боги, и кланялись искренне, а самое смешное во всей этой истории было то, что богиней Хельга при этом так и не стала, да и становиться не собиралась.

Она была человеком, дочерью Ульриха и Лагерты, королевой Северного Королевства, женой Великого Охотника Сандра и матерью одного вредного мальчишки, который прямо сейчас, надо полагать, опять что-нибудь поджег в Первой Крепости, ну или заморозил.

Вот от этой мысли внутри и потянуло.

— Бабуль, я тебе честно скажу, — Хельга улыбнулась. — Я тебя очень рада видеть, но я домой хочу, к мужу и к сестрам, потому что я по этим трем чокнутым соскучилась так, что сама от себя не ожидала.

Фрида понимающе кивнула.

— И еще, — Хельга помедлила. — Я к Источнику пойду еще раз. В первый раз мне велели не задерживаться дольше суток. А сейчас я стою тут, в зале, и чувствую, что готова взять больше. Мне сказали, подробности знаешь ты…

Что-то в лице Фриды дрогнуло, совсем чуть-чуть, на один удар сердца, и тут же ушло.

— Знаю, — кивнула она. — Поговорим после праздника.

— После какого праздника?

— А ты не знаешь? — Фрида посмотрела на внучку и вдруг расхохоталась, громко, от души, запрокинув голову, так что задребезжали остатки льда на верхнем ярусе. — Она не знает!

Хельга нахмурилась. Смеющаяся Фрида — это, вообще-то, штука посерьезнее иных дурных вестей. За спиной у Хельги сразу перестало скрипеть кресло, и ладонь Тора легла на рукоять молота.

— Чего я не знаю, бабушка? — очень ровно спросила Хельга. — Где отец с матерью? Я, между прочим, к ним и шла в первую очередь.

— Да нет, нет, всё хорошо! — Фрида отмахнулась, всё еще смеясь. — Убери руку с молота, сын мой, никто тут никого не обидел. Родители твои живы, здоровы и заняты. Дергать тебя посреди похода они не стали. А известие у меня хорошее.

Она выдержала паузу, наслаждаясь моментом.

— У тебя появились братик и сестричка.

В зале стало тихо.

— У тебя, сын мой, — Фрида повернула голову к Тору, — появились племянник и племянница. А я, старуха, счастлива тем, что у меня появились еще один внук и одна внучка.

— Да ладно! — Хельга подскочила. — Родились⁈ Уже⁈ Бабуля, а где они, где⁈

— Да где обычно, — фыркнула Фрида. — В своих покоях, где же им быть? Мать твоя над ними квохчет, отец твой ходит вокруг с таким лицом, будто лично их выковал. Вот только вы там не задерживайтесь.

— Почему?

— Потому что Пантеон ждал тебя, — Фрида развела руками. — Одну тебя и ждали. Сегодня у нас праздник. Родились два будущих могучих бога, девочка моя. Такого тут не случалось так давно, что молодые уже и не помнят, как это празднуется. Так что будем три седмицы.

Хельга опустила голову.

— При всем уважении, бабушка, — проговорила она. — Три седмицы я тут не просижу. Я же сказала, что соскучилась по мужу и по сестрам.

Фрида свела брови. Она набрала воздуха, и Тор от греха подальше стал разглядывать потолок, потому что видел эту физиономию не в первый раз и хорошо знал, что за ней обычно следует.

Но потом старая богиня выдохнула и обмякла.

— Понимаю тебя, девочка моя, — и голос у нее сел, стал тише и мягче. — Прекрасно понимаю, и даже завидую. Любимый человек — это бесценно, а мне вот, — она мельком глянула вбок, туда, где еще недавно сидела сама, — мне вот в этом смысле повезло не так, как тебе.

— Бабуля…

— Помолчи, — Фрида поднялась и оправила платье. — Значит, так… Повидаешься с родителями, познакомишься с братом и сестрой. Скажешь там тост, чтобы всё было по-людски и чтобы никто потом не бурчал, а после этого лети к своему мужу.

Хельга просияла, подскочила и чмокнула бабку в щеку.

— Спасибо, бабуля!

Она свистнула дракону, и тот довольно рыкнул. В зале раскрылся портал, дохнувший знакомым, домашним холодом. Хельга шагнула в него, не оборачиваясь. Фрида постояла, глядя ей вслед, и медленно повернулась к сыну.

Тор понял это раньше, чем она открыла рот, и на всякий случай начал вставать.

— Учись, бестолочь, — сказала Фрида. — Ну и когда ты уже найдешь себе достойную деву?

— Ой, всё, мама!

Могучий Тор, гроза врагов Хладного Пантеона, при чьем имени в дальних мирах до сих пор запирают ставни, покраснел, как деревенский юнец на первых смотринах, после чего схватил свой молот и сбежал в портал еще быстрее племянницы.

Где-то в Многомерной Вселенной

Темная любила ходить в гости. Правда, гораздо меньше ей нравилось, когда в гостях ей с порога вручали всякие-разные поручения.

— То есть… ты меня позвал не чаю попить? — уточнила она, разглядывая сверток на столе.

— И чаю тоже, но сначала дело, — Сандр подвинул к ней чашку. — Найди мне Пандору.

— А сам?

— А сам я, если ты не заметила, сижу на планете, с которой мне нельзя выходить, — Сандр развел руками с таким видом, будто это была чужая глупая выдумка, а не его собственный расклад. — При этом я пообещал одной черной хвостатой даме целый мир. Честное слово Охотника, между прочим. А слово Охотника — это закон, и поэтому сдержать его я должен, несмотря ни на что.

Темная отпила чай и сделала вид, что думает. Думать тут было нечего, соскучилась она по Пандоре давно и собиралась за ней уже сто раз, просто всё время что-то мешало, то вторжение, то недо-девичник, который всё никак не соберется, то еще одно вторжение.

— Допустим, я найду, — сказала она. — А дальше что?

— А дальше вы вдвоем заглянете к Карамельке. Мир я оставил ей в наследство беспокойный, поэтому гости там могли задержаться. Ты помоги ей навести порядок, чтобы королева села на трон, а не на осиное гнездо.

— И всё?

— И вот это передай Пандоре, — он кивнул на сверток. — Подарок, в знак глубочайшего уважения и чтобы она больше не дулась.

Вот тут Темная и насторожилась. Сверток был небольшой, перевязанный простым шнуром, без единой печати. Она просканировала его еще с порога, просто по привычке, и не поняла ничего. Внутри не нашлось даже завалящего проклятия. Там лежали какие-то исписанные листки, и хоть бумага и чернила были непростыми, но все же это была стопка потрепанной бумаги, больше всего похожей на вырванные из старого блокнота страницы. Но Темная знала Сандра слишком долго. Самые страшные его подарки выглядели невинно, а самые невинные страшно, и она давно научилась не путать первое со вторым.

— Что там? — прямо спросила она.

— Подарок, — так же прямо ответил Сандр.

— Сандр…

— Да чего ты волнуешься? Подарок ведь не тебе.

Она смотрела на него, он на нее, и по его довольной физиономии было понятно, что не скажет. Хуже того, ему явно доставляло удовольствие, что она не смогла просканировать содержимое.

— Однажды я вскрою один из твоих подарков по дороге, — пообещала она, забирая сверток.

— В этот раз не советую, — улыбка у него стала шире. — Ты испортишь Пандоре лучший день за последнюю вечность.

Искать богиню, которая не хочет, чтобы ее нашли, занятие долгое даже для дочери Бездны.

Темная шла через слои, тянула за старые Путевые нити, спрашивала у таких существ, само знакомство с которыми приличная богиня не стала бы признавать вслух. След нашелся на дальнем краю Многомерной, в мире, у которого не было имени, потому что называть его было некому.

Мир оказался красивым. Дикие горы, теплые болота, небо в две луны, и над всем этим висел запах творящейся жизни, густой, зеленый, от которого у Темной, существа из совсем другого теста, внезапно защекотало в носу. Колыбель Пандоры лежала в долине между гор. Темная остановилась на гребне и позволила себе просто посмотреть. Колыбель Скульптора она видела давно и издалека и запомнила ее навсегда. Это было мертвое место, где из костей, как из деталей, собирают готовых тварей. Здесь же всё было наоборот. Долина дышала, а по ее дну тянулись гряды огромных мягких коконов, между ними текли ручьи, светившиеся живой силой, и в каждом коконе что-то ворочалось, толкалось и росло. Никто здесь ничего не собирал, здесь всё рождалось само, а хозяйка только направляла.