— «Получил сведения о перемещении документов», — прочитал я вслух. — Ты кому пишешь, в разведуправление?

— А как надо? Вы же сказали, чтобы без лишнего.

— Как раньше писал. Ты услышал разговор и хочешь за это денег, а не премию за грамотность.

Глеб стёр начало. На этот раз получилось проще: Михалыч с утра ругался из-за каких-то бумаг, Смирнов днём уберёт их в гараж, завтра утром повезёт хозяину базы. Я попросил убрать слово «важные». Если парень не видел содержимого, оценивать его ему было не с чего.

— А про металлический чемодан писать? — спросил он.

— Про кейс можешь. Ты его видел, я при тебе доставал.

Михалыч заглянул в экран и фыркнул.

— Про то, что я ругался, даже врать не пришлось. Удобно вы устроились.

Мы ещё раз обсудили возможные вопросы. Когда Глеб ушёл к своему столу, Лена поставила передо мной чашку, но сама пить не стала.

— Его адрес у Петренко есть, это я слышала. А кто будет рядом, если к нему придут?

— Сейчас уточню.

Я написал участковому. Отвечать Лене общими словами не хотелось: она спрашивала о том, что я должен был проверить сам. Петренко перезвонил через несколько минут и сказал, что вопрос с Глебом учтут, а до вечера парню лучше оставаться в офисе. Заодно подтвердил, что оперативники готовы проверить информацию.

Только после этого я разрешил отправить сообщение.

Глеб нажал на экран и сразу положил телефон перед собой, словно тот нагрелся. Ответ пришёл не сразу. За это время Михалыч успел допить чай и дважды спросить, не передумал ли я класть в кейс флэшку. Наконец телефон коротко завибрировал.

«Точно в гараж?»

Глеб посмотрел на меня.

— Пиши только то, что слышал. Михалыч велел убрать, я сказал, что днём отнесу.

Он ответил. Следующее сообщение оказалось короче:

«Смотри, не напутай».

Глеб прочитал его и заметно побледнел.

— Он мне так ещё не писал.

— Ты ему раньше ничего полезного и не приносил, — сказал я, хотя уверенности у меня было меньше, чем прозвучало в голосе. — Телефон держи при себе, но не сиди над ним. Иди помоги Степанычу, только из офиса пока не уходи.

Михалыч вышел вместе с ним. Лена дождалась, пока их шаги стихнут, и повернулась ко мне.

— Ты ведь понимаешь, что они могут заподозрить подставу?

— Понимаю. Поэтому здесь Петренко, а не Митяй с монтировкой.

— Я не про то, кто у тебя здесь. Я про тебя, — она села на край стола. — Ты недавно из больницы вышел, а уже планируешь ночную поездку за людьми, которые вскрывают чужие гаражи и непонятно чем ещё занимаются.

Я взял чашку, но чай успел остыть. В последнее время почти любой наш разговор о работе рано или поздно упирался в моё здоровье. Раньше я бы отмахнулся. Теперь слишком хорошо помнил, как она смотрела на меня в больнице.

— Я буду в машине с Петренко. Никуда один не пойду.

— Ты это сейчас мне обещаешь или себя уговариваешь?

— Обещаю, — ответил я и поставил чашку. — Если потребуется выйти, сначала спрошу его. Можешь потом проверить.

Лена чуть улыбнулась, но сразу стала серьёзной.

— Проверю. И нам нужно поговорить не про гараж и не про очередного человека, который хочет тебе что-нибудь сломать. Я… должна кое-что тебе рассказа, Макс.

Я слегка напрягся, всё же такая подача будущей беседы обычно не вела к разговору о том, что мне купили новый скутер или о том, что на завтрак у меня будет омлет с беконом. И судя по волнению, исходящему от Лены, обсудить со мной она собиралась что-то весьма серьёзное.

— Но только после того, как ты решишь сегодняшние проблемы, — сказала она. — А потом…

— Как насчёт совместного обеда или ужина?

— Согласна, — после моего предложения ей заметно стало легче. — А теперь или и спасай мир, герой. Ну или хотя бы свою компанию.

К полудню Глеб получил только один дополнительный вопрос: во сколько я уезжаю из офиса. Он ответил, когда мы с Михалычем действительно собрались в гараж. После этого телефон замолчал.

У кооператива нас встретил сторож. Он вышел из будки, придерживая дверь ногой, и посмотрел на кейс в моей руке.

— У тебя там деньги, что ли? Вижу, дела идут в гору?

— Бумаги. Утром заберу, а сегодня пусть полежат.

— Из-за бумаг сейчас неприятностей больше, чем из-за денег, — заметил он и покосился на Михалыча. — Вы опять надолго? Мне потом ворота закрывать.

— На полчаса, — ответил я. — И если ночью что-нибудь увидишь, сам не выходи. Позвони по номеру, который я дал.

Сторож перестал улыбаться.

— Понял я. Вы только будку мне не разнесите, у меня чайник новый.

В гараже Михалыч сразу занялся шкафом. Убрал с полки коробку с крепежом и поставил кейс боком, рядом с папками. Я проверил изображение с камеры и заряд обоих устройств. Сигнал из закрытого шкафа проходил с задержкой, но на улице всё должно было работать лучше.

— Слушай, может, хоть шкаф не запирать? — Михалыч подёргал дверцу. — Замок на воротах они испортят, это понятно. Но здесь-то зачем им работу добавлять?

— Если всё будет открыто, это тоже заметят.

— Тогда ключ оставим в обычном месте. Кто полезет, найдёт, — он положил его в кружку с карандашами. — Пусть хоть раз человеческая лень принесёт пользу.

Я не стал спорить. Кейс мы не выставляли посреди верстака, но и прятать его так, чтобы вор перевернул весь гараж, смысла не было. Перед выходом Михалыч ещё раз посмотрел на шкаф и вздохнул.

— Не нравится мне это, Макс. Мы тут только порядок навели.

— Мне тоже. Но лучше пусть придут сюда, когда мы ждём, чем ещё раз ко мне домой.

— Вот с этим не поспоришь, — он выключил свет и вышел первым. — Только сам не полезь. Мне одного ремонта хватит.

Я проводил его, после чего связался с Петренко. Красноносый с Семечником уже сообщили, что ничего необычного не заметили. Я велел им заканчивать наблюдение и уходить. Ночью среди гаражей лишние люди скорее мешали бы, чем помогали.

Машина участкового стояла за кооперативом. Оттуда просматривался въезд, а между боксами оставался узкий проход, через который было видно часть нашего ряда. Сами ворота моего гаража закрывал соседний бокс, поэтому за ними мы следили по камере.

Петренко убрал с пассажирского сиденья пакет и кивнул мне.

— Садись. Сразу договоримся: дверью не хлопать, каждые пять минут покурить не выходить.

— Я не курю.

— Тогда тебе проще. Чай будешь? Рита передала термос, сказала, что ты, как всегда помнишь о великом, но забываешь о мелочах.

В пакете оказались бутерброды. Я взял один и устроил телефон так, чтобы экран не освещал салон.

— Кто ещё работает?

— Кого надо, предупредили. Тебе достаточно знать, что мы здесь не вдвоём.

Он говорил без раздражения, но продолжать расспросы явно не предлагал. Я пристегнулся и откинулся на спинку. Впереди было несколько часов ожидания, и уже через десять минут я пожалел, что не захватил что-нибудь под поясницу.

Серая машина появилась после полуночи. Она медленно проехала мимо въезда и скрылась за боксами. Чуть позже Петренко получил сообщение: остановилась возле дальнего ряда, из салона никто не вышел.

Я увеличил фотографию, которую прислал сотрудник, и сравнил с прежней.

— Похоже на ту, но пока слишком темно.

— Похожа, — согласился Петренко. — Только сумку на заднем сиденье больше доказательством не называй. Такие на каждом рынке продают.

— Я говорил, что совпали несколько деталей, а не что по сумке установил владельца.

— Знаю. Просто напоминаю, пока ты не начал всё связывать со всем.

Я убрал снимок и вернулся к изображению с камеры. Перед гаражом было пусто. В верхнем углу экрана качалась паутина, которую я не заметил днём. Рука сама потянулась увеличить картинку, хотя смотреть там было не на что.