— Люди, которым я доверяю.

— Это не технический ответ.

— Другого пока не будет.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Он не привык объяснять свои решения, а я не любил принимать их без проверки. В обычной ситуации разговор затянулся бы, но сейчас я даже не мог сесть без посторонней помощи.

— Михалыча нужно подключить к обследованию, — сказал я. — Без него эксперты могут упустить следы несогласованных работ.

— Его подключат официально, когда следователь разрешит.

— К этому времени подрядчик успеет согласовать показания с поставщиками.

— Кирилл находится под охраной, телефон у него изъяли.

— Есть ещё прораб и снабженцы. Они могут договориться между собой.

— Рабочих уже опрашивают отдельно, — Сергей чуть нахмурился. — Дело ведут не те люди, которых подрядчик сможет легко убедить. Подробности тебе расскажет Светлана Андреевна, она приедет вечером. Честно говоря, я несколько удивлён твоими связями в прокуратуре.

Новость была хорошей, хотя по лицу Умярова этого нельзя было сказать.

— Я составлю список вопросов для прораба и Михалыча.

— Составь, но передай через Светлану Андреевну или адвоката. Самостоятельно никому звонить не надо.

— Сергей, там было много нарушений, и я бы не хотел, чтобы они исчезли в бумажной волоките.

— Не исчезнут. Но сейчас ты не только инженер, но ещё пострадавший и важный свидетель, — Умяров говорил спокойно, словно объяснял условия договора. — Если начнёшь обзванивать людей и подсказывать, какие детали считать важными, защита Кирилла назовёт это давлением. Понимаю, ты хочешь помочь, но в итоге можешь испортить дело.

— Я не собираюсь подсказывать им ответы.

— Твоих слов будет достаточно, чтобы умный человек догадался, что именно необходимо изменить. В работе это называется управлением, а в уголовном деле адвокат подберёт другое слово.

Он был прав, и именно поэтому его довод раздражал.

— Я не люблю сидеть и ждать.

— Я тоже не люблю, — Сергей отвёл взгляд к окну. — Сегодня моя жена лежала под завалом, а я ехал к ней и ничего не мог сделать. Так что твое состояние мне понятно. Но сейчас ты не руководишь спасательной операцией.

— Никогда не думал, что услышу такое в больничной палате.

— Судя по рассказам о своей насыщенной жизни, ты должен был привыкнуть. Иногда от сильного человека больше пользы, когда он не мешает другим работать.

Сергей поднялся, но уходить не спешил. Некоторое время он молчал, затем заговорил уже мягче:

— Благодарю, Максим. Если б ты не настоял на эвакуации, кто-то мог погибнуть, включая мою Алёну. Мои люди обсуждали график и убытки, а ты заставил их вывести рабочих. Я этого не забуду.

— Не превращай благодарность в долг. Просто не дай замять расследование.

— Не дам, уж поверь. Но и ты не считай спасение моей жены разрешением угробить себя. Мне не нужен мертвый герой, которому я обязан её жизнью. Мне нужен живой инженер, способный провести полноценный аудит.

— Это почти похоже на заботу.

— Это расчёт. Заботиться о тебе уже есть кому.

Он посмотрел на Лену. Та выдержала его взгляд и ничего не сказала.

Перед уходом Сергей достал телефон.

— Алёна записала сообщение до того, как ей дали лекарство. Разговаривать сейчас ей тяжело, поэтому просто послушай.

Он включил запись. Голос Алёны звучал тихо:

— Максим, мне сказали, что ты пришёл в себя. Я сейчас не смогу нормально тебя поблагодарить, поэтому просто сделай хоть раз то, что говорят врачи. Не вставай и не пытайся приехать на базу на костылях. Серёжа рядом, со мной всё хорошо. И ещё я помню наш разговор. Ты был прав, я не виновата. Но и ты больше не обязан отвечать за всех один.

Запись закончилась, и Сергей убрал телефон.

— Она всегда умела давать ясные указания, — усмехнулся я.

— Поэтому я на ней и женился. Отдыхай.

Когда он вышел, в палате снова стало тихо. Лена поправила бутылку воды и вернулась в кресло.

— Ты была на базе из-за встречи с Алёной? — спросил я.

— Да. Мы собирались обсуждать «Точку опоры». Алёна хотела показать помещения, которые Сергей готов рассмотреть под временное жильё. Я приехала раньше и ждала в административном корпусе. Потом услышала шум, увидела бегущих рабочих и вышла на площадку. Мне сказали, что под завалом остались Алёна и какой-то инженер. И почему-то я не сомневалась, кто этот инженер.

— Поэтому ты оказалась рядом с Сергеем.

— Поэтому.

Она не упомянула руку Алёны, которую та держала на площадке. Я тоже не стал начинать этот разговор. Оправдываться за то, что человек держал меня за руку после обрушения, было бы глупо.

— Ты можешь ехать домой, — сказал я. — Здесь есть медсёстры, да и охрана внизу.

— Могу, — согласилась Лена и устроилась удобнее.

— Но не поедешь?

— Пока нет. Боюсь, что через пять минут ты доползёшь до коридора, отнимешь у санитарки телефон и вызовешь такси на базу.

— План был немного иной.

— Даже не сомневаюсь.

Она помолчала, потом посмотрела на меня без привычной насмешки.

— Когда я увидела тебя на носилках, сначала подумала, что ты умер. На одежде была кровь, ты лежал с закрытыми глазами и не двигался. Потом очнулся, увидел меня и сразу начал что-то объяснять. Даже тогда решил, что окружающим нужнее твои указания, а не врачи.

— Я хотел сказать, что Алёна почти не пострадала.

— Я видела, что она жива.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что ты до сих пор не понял главного. Твоя компания работает без тебя, — Лена загибала пальцы, перечисляя. — Рита справилась со звонками, Степаныч удержал заявки. Михалыч собрал документы, Слава проверил камеры офиса. Митяй хотел ехать бить Кирилла, но даже его остановили. Ты строил систему, которая не должна зависеть от твоего постоянного присутствия. Она работает. Теперь не мешай ей.

— Митяй правда собирался бить Кирилла?

— А то. Назвал это внесудебной проверкой подрядчика.

— Хорошая формулировка.

— Максим, я сейчас не шучу.

— Ладно, Кириллу звонить не буду.

— И прорабу тоже.

— Хорошо.

— Поставщикам тем более.

— Это уже чрезмерное ограничение.

Лена посмотрела на мою перевязанную ногу.

— Ты сейчас не можешь сам дойти до туалета.

— Не вижу связи.

— Вот поэтому я и остаюсь.

Она дала мне телефон на несколько минут. Я написал Рите:

«Жив. Работайте по плану. На базу никому не ехать. Документы по аудиту сохранить, копии передать Лене».

Ответ пришёл почти сразу:

«Принято. И не вздумай руководить из больницы».

Следом написал Степаныч:

«Лежи, начальник. Хоть раз побудь нормальным пострадавшим».

Михалыч выразился длиннее и грубее, но смысл был тем же.

Лена забрала телефон и убрала его в сумку.

— Сговор, — вздохнул я.

— Нет, это твоя управляемая система.

Светлана приехала после девяти. За окном уже стемнело, мне поставили новую капельницу, а головная боль стала чуть сильнее. Лена сидела рядом с ноутбуком, работала молча и повернула экран так, чтобы свет не бил мне в глаза.

Светлана вошла в тёмном костюме, без пальто. Сначала посмотрела на меня, затем на Лену. Лицо осталось спокойным, но голос стал настолько официальным, что им можно было заверять документы.

— Максим, как твоё состояние?

— Ограниченно пригоден.

— Не ври, врач оценил тебя хуже, — ответила она, подходя к кровати.

— Ты уже успела с ним поговорить? — на официоз не было ни времени, ни желания.

— Да. В отличие от тебя, он отвечает на вопросы без попыток пошутить.

Лена закрыла ноутбук.

— Я могу выйти, если разговор служебный.

— Необязательно, — Светлана положила на тумбочку папку. — Часть информации всё равно потребуется вашей компании.