Ника повернулась ко мне, но взгляд то и дело уходил ко входу. Машинки гудели так, что нам приходилось сидеть ближе друг к другу. Для разговора место подходило, хотя считать его безопасным только из-за шума я бы не стал.

— Я искала отчёты фонда, о котором ты просил узнать, — начала она. — Ничего не взламывала, всё было в открытом доступе. Часть страниц уже убрали, но сохранились старые копии. На одной я нашла ссылку на нужный отчёт и открыла её. Через несколько минут на мою почту пришли запросы на подтверждение входа.

— На какую почту? Ты вводила адрес, когда открывала документ?

— В тот момент нет, но раньше пользовалась им на сервисе, где лежал файл. Там у меня оставался вход в учётную запись, — ответила Ника и поморщилась. — Да, знаю, сама сглупила. Торопилась посмотреть отчёт и не проверила, куда ведёт ссылка.

Я подождал, пока женщина с красной сумкой протащит мимо нас корзину. Она задела ножку моего стула и недовольно посмотрела на меня, будто я подставил её нарочно. Я чуть подвинулся и снова повернулся к Нике.

— Что было в письмах? Обычное предложение подтвердить почту или кто-то пытался войти под твоим именем?

— Запросы на вход, которых я не делала. Сначала решила, что сервис чудит, но потом пришло уведомление о попытке восстановить доступ. Я ничего не подтверждала и закрыла страницу.

— Это могло совпасть с твоими поисками.

— Могло, — согласилась она, хотя ответ ей явно не нравился. — Поэтому я и не говорю, что видела за собой хвост. Но до этого я спокойно смотрела другие отчёты, а неприятности начались сразу после документа по Савельевым. Мне такого совпадения хватило, чтобы остановиться.

— Хорошо, что остановилась. А ссылка вела прямо на файл?

Ника покачала головой и достала телефон, но включать его не стала, только повертела в руках.

— Сначала открылся другой адрес, потом уже сам отчёт. Я заметила это, когда страница загружалась. Адрес не относился к сайту фонда, и в остальных документах такого перехода не было. Я его сохранила, но пока не разобралась, чей он.

— То есть кто-то мог увидеть, что по ссылке прошли, а мог и не увидеть. Мы пока не знаем.

— Не знаем, — повторила она и убрала телефон. — Но мне совсем не хочется выяснять это, когда начнут звонить в дверь. Та почта старая, я через неё работала с заказчиками. Найти моё имя при желании можно.

Она говорила ровно, только большой палец всё время тёр край ногтя. Я раньше замечал за людьми такую привычку: голос они уже держали, а руки ещё выдавали напряжение.

— Ты открывала отчёт из дома? — спросил я.

— Из кафе, со своего ноутбука. После писем позвонила тебе и ушла. Сначала думала, что перестраховываюсь, потом решила, что лучше уж ты посчитаешь меня нервной, но будешь предупреждён.

— Где ты сидела, сейчас не главное. Если почта связана с твоими заказами, до имени доберутся и без кафе. После этого кто-нибудь связывался с тобой?

— Нет, никто незнакомый не звонил. И возле дома я ничего не заметила, — ответила Ника и посмотрела прямо на меня. — Макс, я понимаю, как это звучит. Пара писем, странная ссылка, а я уже меняю куртку и стираю полотенце на другом конце города. Но я не первый год этим занимаюсь и предпочитаю не ждать, пока подозрения подтвердятся.

— Я не предлагаю тебе ждать. Просто хочу отделить то, что произошло, от того, чего мы боимся.

Она выдохнула и откинулась на спинку стула. Рядом с нами машинка начала набирать воду, и Ника посмотрела на неё с таким вниманием, будто от стирки зависело что-то важное.

— Последним был отчёт об оплате лагеря? — вернул я её к разговору. — Ты успела его прочитать или закрыла сразу после писем?

— Успела и прочитать, и сохранить. Там были приложения, в том числе выписка по счёту фонда. Не за весь год, только за период, когда оплачивали путёвки. Я потом сравнила её с другим отчётом, который скачала раньше.

— И что нашла?

Ника подалась ко мне и заговорила тише. Пришлось наклониться, чтобы расслышать её за шумом воды.

— Фонд действительно перечислял деньги лагерю, тут всё сходится. Но перед оплатой ему приходил перевод от одной фирмы. Сумма почти та же, немного больше. Во втором отчёте повторилось то же самое: сначала поступление от фирмы, через несколько дней оплата путёвок Савельевым.

— Насколько больше?

— Не настолько, чтобы разницу можно было принять за ещё одну путёвку. Я выписала суммы, покажу вместе с документами. Пока не хочу называть по памяти.

Это мне понравилось больше, чем все её рассуждения о слежке. Если человек помнил, где заканчиваются проверенные сведения, с ним можно было работать.

— Фирма как называлась? — спросил я.

— «Регион-Консалт». После смерти Савельева название сменили, потом компанию ликвидировали. Я проверила реквизиты, это одна и та же фирма.

— А директор?

— На нём числились и другие компании, причём совсем разного профиля. Возможно, номинал, но утверждать не буду, — сказала она и чуть усмехнулась. — Видишь, я тоже могу не делать выводов раньше времени.

— Можешь, когда захочешь. Что с отчётами?

Она перестала улыбаться.

— В одном сохранились сведения об электронной подписи. Подписывал не директор, а сотрудник, чьё имя я раньше встречала в документах корпорации Орлова. Он работал финансовым контролёром службы безопасности.

Я ответил не сразу. Ника смотрела на меня, ожидая реакции, и я отвёл взгляд к машинке. В барабане намокло полотенце, футболку пока прижимало к стеклу. Несколько секунд я наблюдал за ней, хотя думал уже совсем о другом.

Служба безопасности была не тем подразделением, где посторонние люди случайно подписывали финансовые бумаги. Это ещё ничего не доказывало, но связь с Савельевым переставала быть отвлечённой. Роман погиб, его семье начали помогать, а в документах плательщика обнаружился человек из той же службы.

— Фамилию ты сохранила? — спросил я.

— Да, вместе с данными подписи. Только не надо сразу его искать, — Ника нахмурилась. — Подпись не означает, что он распоряжался деньгами. Ему могли приносить бумаги на оформление.

— Я это понимаю. Но он мог знать, откуда шли переводы и почему их проводили через фонд.

— А ещё мог знать, кому позвонить, если им заинтересуются, — возразила она. — Ты ведь именно поэтому спрашивал меня про письма? Чтобы не сунуться к человеку, который уже ждёт?

— Именно поэтому. Пока ни с кем связываться не будем.

Ника некоторое время смотрела на меня, словно проверяла, насколько серьёзно я это сказал, потом кивнула.

— Я искала, кто помогает семье, и думала, что найду бывшего работодателя или чьих-нибудь знакомых. А теперь не понимаю, помощь это вообще была или плата за что-то конкретное.

— Пока помощь, — ответил я. — Всё остальное придётся доказывать. У Савельева остались дети, и кто-то вполне мог оплачивать им отдых без всякого умысла.

— Ты сам в это веришь?

— Я верю, что удобная версия часто мешает увидеть настоящую. Нам нельзя решить заранее, что виноват каждый, кто переводил деньги его семье.

Она опустила глаза и потянула пакет ближе к себе. Внутри зашуршала упаковка, показался край батона. Обычные покупки почему-то успокаивали больше, чем шум вокруг. Человек успел испугаться, отменить встречу, но хлеб всё равно купил.

— Ты сегодня ела? — спросил я.

— Ела, не начинай. Сейчас скажешь, что мне нужно выспаться, а сам пойдёшь искать этого контролёра?

— С чего ты взяла? — я сделал вид, что удивился. — Мы видимся всего лишь второй раз, а ты говоришь так, будто знаешь меня всю жизнь.

— Согласна, глупо, — кивнула она. — Но интуиция меня редко обманывает, хотя работа и научила серьёзно относиться только к фактам. Но ты ведёшь себя точно так же, как Орлов. Чёрт, да ведь даже тёзки!

— Этого отрицать не буду, но и прыгать в пасть ко льву не собираюсь, — хмыкнул я, потянув плечом. — Сама видишь, опыт у меня, можно сказать, боевой. Поэтому сперва я посмотрю документы. А тебе предлагаю больше не открывать ссылку, после которой начались запросы.