— Только у меня.

Наталья Сергеевна на секунду остановилась и посмотрела на трость.

— Если состояние здоровья изменится, другого человека придётся оформлять отдельно. Без доверенности мы никого не допустим, даже родственников. Я обязана вас предупредить.

— Для меня это преимущество.

— Так обычно говорят люди со сложной семьёй, — заметила она, снова повернувшись к монитору.

— У меня сложные отношения в основном с подрядчиками.

— Наверное, это ещё хуже, — серьёзно ответила Наталья Сергеевна. — Родственник хотя бы иногда имеют совесть.

Она распечатала договор и объяснила порядок доступа. Банк не знал, что именно я собирался хранить, но отмечал каждое посещение. В коридоре работали камеры, но внутри кабины съёмки не было. Сотрудник открывал общий замок, после чего клиент использовал свой ключ.

Всё было законно и достаточно надёжно, но идеальной эту систему я не считал. У банка оставались мои данные и номер договора. Если кто-то получит судебное решение или доступ к внутренней информации, он узнает о ячейке. Люди Артура работали не только через подвалы и крепких исполнителей. Иногда нужную дверь для них открывали вот такие вот люди в костюмах и с вежливыми улыбками.

Я прочитал договор и подписал его. Наталья Сергеевна отдала мне мой экземпляр.

— Содержимое ячейки определяете сами, но нельзя хранить оружие и опасные вещества. Скоропортящиеся продукты тоже запрещены, — предупредила она, поднимаясь. — Если в сумке документы и детали, никаких проблем не будет.

— Детали у меня долгоиграющие.

— Это хорошо. Один клиент хранил у нас домашнюю колбасу, потому что не доверял зятю, — объяснила она, заметив мой взгляд. — Запах потом держался почти две недели.

— И что по итогу? Зять нашёл колбасу?

— Зять нет, а банк нашёл. Так что система безопасности сработала не в пользу владельца.

У шкафчиков я оставил мультитул и отвёртку. Сумку забрал с собой. Охранник посмотрел на неё ещё раз, но вопросов больше не задал.

За массивной дверью было прохладно. Ровные ряды металлических секций напоминали склад человеческого недоверия. В моём случае эта фраза звучала имела практически буквальный смысл.

Наталья Сергеевна остановилась у нужной секции, использовала свой ключ и показала второй замок.

— Теперь вставляете ваш. Когда откроете ячейку, я отойду, а вы сможете спокойно разложить вещи. Потом закроете дверцу и позовёте меня. Ключ лучше не терять, восстановление доступа долгое и платное.

— А если его украдут?

— Сразу сообщаете нам, тогда доступ заблокируют и заменят механизм, — ответила она, чуть смягчив тон. — Но проще держать ключ при себе. Так дешевле и спокойнее.

— Разумный подход.

Она оставила меня одного в кабине. Я поставил сумку на стол, прислушался и начал открывать упаковки.

Золото я разделил на два свёртка. Камни оставил отдельно, наличные лежали в конвертах без пометок. Флешка осталась в футляре для свёрл. Со стороны она выглядела дешёвым носителем среди расходников, да и без пароля была бесполезна.

Я разложил свёртки по разным сторонам, проверил замок и закрыл дверцу.

Наталья Сергеевна проверила замок и вернула ключ.

— Готово. В следующий раз можете приходить без записи, главное, попасть в часы работы хранилища.

— Доступ сотрудников к ячейке фиксируется? — спросил я, убирая ключ во внутренний карман.

Она посмотрела на меня чуточку внимательнее.

— Любое открытие проходит через систему. Сам сотрудник добраться до содержимого не может, для этого нужен ваш ключ либо официальное вскрытие.

— А если неофициально?

Наталья Сергеевна приподняла бровь и ответила уже без привычной банковской улыбки:

— Вы же понимаете, Максим Сергеевич, что неофициально можно нарушить любое правило. Да, мы снижаем риск, но не можем отменить человеческий фактор. Если вам кто-то обещает полную безопасность, значит, этот кто-то врёт и просто хочет взять с вас побольше.

— Честный ответ, — хмыкнул я.

— Я давно работаю в банке и понимаю, что такие вопросы просто так не задают, — сказала она и направилась к выходу. — Поэтому советую не хранить что-то важное в одном месте.

У шкафчиков я забрал инструменты. Отвёртка и мультитул были на месте, и я снова почувствовал себя спокойнее, хотя против людей Артура они мало чем-то могли мне помочь.

Из банка я вышел через сорок минут. Прошёл квартал, сел в автобус и проехал две остановки, а уже потом вызвал такси. Если за мной следили, маршрут усложнял задачу. Если нет, то я зря потратил время и дал спине возможность напомнить, что я всё ещё человек, а не робот.

Домой я вернулся ближе к вечеру.

В квартире стало как-то… спокойнее что ли. Казалось бы, я ведь вынес не так много, но это были важные вещи, которые могли сыграть против меня злую шутку. Конечно же, часть наличных осталась на рабочие расходы, но основные ценности теперь находились в банке.

Я включил ноутбук, вошёл в облачное хранилище через запасной канал и проверил зашифрованный архив. Убедившись, что всё работает так, как и прежде, невольно улыбнулся и выдохнул. После этого достал блокнот, пора было структурировать то, что я успел сделать за эти несколько дней.

«Интерфейс Архитектора» отозвался почти сразу, и по краям зрения появилась полупрозрачная сетка. На этот раз она не показывала состояние мышц и не советовала мне прилечь и отдохнуть, за что ей спасибо (слишком много заботы в последнее время). В данном случае передо мной возникла карта связей.

'Удалённое хранилище.

Защита: цифровое шифрование'.

Ниже появился второй блок.

'Физический резерв.

Местоположение: мастерская'.

Потом система отметила банк.

'Защищённое хранилище.

Риск внешнего доступа: низкий'.

Я смотрел на схему с удовлетворением. Информация и ценности больше не лежали в одной квартире. Если кто-то снова взломает дверь, он найдёт рабочие тетради и обычные документы «Основы». Разочарование преступников, конечно, не возмещало стоимость ремонта, но хотя бы немного улучшало мне настроение.

Рядом с центральной фигурой появилась красная отметка.

'Критическая зависимость: оператор.

Риск утраты системы: высокий'.

— Можно было не портить хороший момент, — проворчал я, глядя на предупреждение.

Сетка не исчезла. Все хранилища были независимыми только на первый взгляд. Полный пароль знал я. Только я понимал условные обозначения в описи и точное назначение гаражной копии. Если со мной что-то случится, архив останется набором непонятных файлов, ценности пролежат в банке, а старый блок управления в гараже однажды выбросят как мусор.

С технической точки зрения у системы была одна несущая опора. Я.

На стройке я бы остановил работы и потребовал изменить проект. В собственной жизни почему-то продолжал считать такую схему приемлемой.

Лене можно было доверить юридическую часть. Она знала о махинациях Штерна и понимала, как защищать компанию. Михалычу я мог передать технические архивы, он был моим главным прорабом и читал сложные схемы, как утренние газеты. Степанычу я доверил бы ключи от «Основы», хотя потом неделю выслушивал бы бубнёж о тяжёлой жизни старшего мастера.

Но тайну Орлова нельзя было просто так разделить и обойтись без последствий. Стоило рассказать о происхождении архивов, и сразу возникал вопрос о сейфе. Следом пришлось бы объяснять, откуда я знал пароли и почему помнил дом Лики лучше некоторых его жильцов.

Я закрыл блокнот. Риск оставался, но сейчас полную схему было безопаснее держать при себе.