Мы ещё раз прошлись по условиям. Лена настояла на фотографиях и акте состояния. Это защищало обе стороны: Петя не смог бы обвинить меня в исчезновении несуществующих золотых ворот, а я не отвечал бы за старую трещину возле дальней стены.

— Он действительно готов продать? — спросила Лена, закрывая папку.

— Да. Мы давно договорились: я помогаю ему избавиться от давления, он даёт мне выкупить гараж без внезапного торга. Свою часть я выполнил.

— Тогда проблем быть не должно. Только не дави на него, если начнёт задавать странные вопросы. Люди боятся документов, когда не понимают, что в них написано.

— Я тоже боюсь документов, когда их составлял плохой юрист.

— Поэтому ты платишь хорошему, — ответила Лена и забрала кофе. — И, пожалуйста, проверь подписи не только на первой странице.

Через полчаса я поехал в кооператив. У ворот «Луча» сторож в будке, как всегда, пил чай. Рядом сидел Сява с семечками. Увидев меня, оба замолчали, но сделали это как-то… поздно.

— Не мешай человеку, — сказал сторож Сяве. — Он после подземных работ.

— Каких ещё работ? — спросил я, остановившись возле окна.

Сява пожал плечами и сплюнул шелуху в пакет.

— Народ говорит, ты из-под завала человек десять вытащил.

— Четверых, если считать меня.

— Вот видишь, уже четверых, — оживился он. — Вчера двоих называли. К вечеру доберёмся до десяти, слух должен развиваться.

Сторож отхлебнул чай.

— Есть версия, что он сам здание взглядом обрушил, потому что подрядчик ему не понравился.

Сява серьёзно покачал головой.

— Не сходится. Если бы Максим умел взглядом рушить дома, от старого ТСЖ давно осталась бы только парковка.

— Ещё говорят, он с бетонной плитой подрался, — продолжил сторож. — Плита победила по очкам.

— Вот только плита хотя молчала и соблюдала технику безопасности, — ответил я. — Не то что вы.

Сява повернулся к старику и довольно улыбнулся.

— Видишь, шутит. Значит, живой.

— Если бы умер, всё равно пришёл бы в гараж, — буркнул сторож. — Ты ж его знаешь.

Сам Петя ждал возле ворот с распечатанным договором. У страниц были загнуты углы, несколько строк он подчеркнул ручкой, а возле одного пункта поставил жирный вопросительный знак.

— Я всё прочитал, — объявил он. — Два раза. После первого решил, что ты забираешь гараж вместе со мной, после второго стало немного легче.

— Поэтому я и приехал. Заходим, будем разбираться.

Внутри было чисто. Степаныч заранее убрал инструменты, освободил верстак и сложил журналы в шкаф. Петя сел на табурет, раскрыл договор и ткнул пальцем в первый отмеченный абзац.

— Вот здесь написано про фактическое пользование до подписания договора. Это зачем?

— Чтобы подтвердить, что ты сам передал мне ключи и получал оплату. Мы до сегодняшнего дня всё делали на словах. Теперь фиксируем, что никто никого не обманывал и гараж я не захватывал.

— А налоговая потом не придёт?

— Налоги с аренды тебе придётся учитывать. Лена написала, как это оформить.

Петя поморщился.

— Я знал, что в нормальном договоре обязательно найдётся что-то неприятное.

— Зато после продажи у тебя будут деньги, а не бессонница.

Он опустил палец.

— Здесь про неотделимые улучшения. Это что значит? Ты решил забетонировать меня внутри моей собственности?

— Нет. Это значит, что без твоего согласия я не снесу стену и не залью новый фундамент. Второй этаж тоже не пристрою.

— А меня забетонировать можно?

— Тебя нельзя. Это регулируется уже не договором.

Снаружи прыснул Сява. Он вместе со сторожем подошёл ближе и теперь якобы рассматривал замок соседнего гаража.

Петя недовольно глянул в их сторону.

— Хотите подслушивать, так хоть не сопите, — сказал он, затем вернулся к бумагам. — Дальше написано, что я обязан уведомить тебя, если появится другой покупатель. Но мы же уже договорились, что я продаю тебе.

— Договорились. Этот пункт нужен на случай, если кто-то предложит тебе больше и ты решишь, что память у тебя ослабла.

— Память у меня нормальная, — возразил Петя, но улыбнулся. — Ты мне помог, я своё слово держу. Просто хочу понимать порядок.

— Порядок простой. Пока действует договор, гараж закреплён за мной. Ты получаешь аренду. Когда я собираю нужную сумму, мы оформляем продажу по цене, которая уже указана.

Мы перешли к платежам. Почти каждый сложный пункт пришлось переводить на обычный язык. Просрочка не позволяла Пете сразу забрать имущество «Основы». Зачёт части аренды не делал меня владельцем до оформления продажи. Старые коммунальные долги оставались на хозяине, текущие расходы оплачивал я.

— Если крыша потечёт, кто чинит? — спросил Петя, водя пальцем по строкам.

— Капитальный ремонт за тобой, мелкий за мной. Если кровлю повредили мои сотрудники, плачу я.

— А если она просто начнёт течь после дождя?

— Осматриваем, выясняем причину и составляем акт.

— А если в акте ерунда?

— Акты не врут, Петя. Ерунду пишут только люди.

Он снова прочитал отмеченный абзац, медленно шевеля губами.

— А если ты не выкупишь гараж до конца срока?

— Тогда либо продлеваем аренду, либо я освобождаю помещение и забираю своё оборудование. Но у меня нет причин отказываться от покупки.

— После всего, что ты сюда вложил, было бы глупо.

— Поэтому мы и оформляем договор сейчас.

Петя посмотрел на меня поверх страниц.

— Ты точно не пытаешься оставить меня без гаража и денег?

— Если бы пытался, не сидел бы с тобой второй час и не объяснял каждую строчку. Я бы принёс договор на одну страницу, показал место для подписи и торопил.

Он подумал и кивнул.

— Тоже верно. И свою часть ты выполнил. После того как те люди отстали, я впервые неделю нормально спал.

— Значит, теперь твоя очередь выполнить обещание.

— Выполню, — сказал Петя уже без прежней настороженности. — Только давай ещё раз про цену. Она точно не меняется?

— Стоимость выкупа не меняется. Для аренды предусмотрена небольшая индексация, чтобы ты не жаловался, что всё вокруг дорожает.

— Я всё равно буду жаловаться.

— Это договор не запрещает.

Петя зачем-то достал паспорт и подписал страницы. Я сделал то же самое. Затем мы оформили акт и сфотографировали помещение. Петя отдельно попросил снять старую трещину возле дальней стены.

— А то потом скажешь, что обнаружил её и гараж вот-вот сложится, — объяснил он, присев рядом с трещиной. — Ты теперь специалист по обрушениям, я новости слышал.

— Если бы гараж собирался сложиться, я бы не стал его покупать.

— Вот это хороший аргумент, — Петя поднялся и отряхнул брюки. — Ладно, Максим. Значит, договорились окончательно. Платишь по графику, потом оформляем продажу. Я другим людям гараж не обещаю.

— Так и работаем.

Когда Петя ушёл, я остался посреди гаража. Внешне ничего не изменилось: те же стены и верстак. Зато теперь у мастерской было оформленное будущее. Сюда можно было вкладываться без опасения, что однажды хозяин испугается чужих людей или согласится на более выгодное предложение.

Сторож заглянул внутрь и опёрся плечом о створку ворот.

— Подписал?

— Подписал. Всё объяснили, претензий нет.

— Значит, скоро выкупишь.

— Если работа будет идти по плану.

— В нашем кооперативе планы обычно заканчиваются, когда председатель начинает собирать деньги на проводку, — старик усмехнулся. — В прошлом году собрал, а фонари так и остались теми же самыми.

— Тогда в следующий раз сначала посмотрим смету.

— Вот за это я тебя и уважаю, — сказал сторож. — Не даёшь людям спокойно воровать.

Он вернулся в будку, а я закрыл ворота и достал флешку. Сейф не подходил: человек, который искал документы, начал бы именно с него. Шкафы тоже были слишком очевидны. Сначала я хотел спрятать носитель в заглушённой трубе возле старой вентиляции, но ради этого пришлось бы двигать стеллаж и лезть наверх, что мне сейчас не особо нравилось.