Этот мой приказ все встретили с воодушевлением и сразу принялись переодеваться, а также прихватили себе по запасному комплекту. Я им это не запрещал, наоборот, мне же потом лучше будет. Пока бойцы, как муравьи, перетаскивали горы амуниции в лес для организации схрона, я решил осмотреть дальние гаражи станции. Сбив навесной замок валявшимся неподалёку топором, я распахнул створки. В нос ударил запах соляры, масла и старого металла. Внутри стояли два немецких грузовика «Опель Блиц» и один наш ЗИС-5. Но мое внимание привлекло не это. В самом углу, накрытый брезентом, стоял угловатый, хищный силуэт.

Я сдернул брезент и невольно присвистнул. — Вот это подарочек… Передо мной стоял средний бронеавтомобиль БА-10. Наш, советский. Трехосный монстр на базе «ГАЗ-ААА» с клепаным бронекорпусом и башней от легкого танка Т-26. Сорокапятка угрожающе смотрела прямо на меня, а рядом с ней чернел ствол спаренного пулемета ДТ. Видимо, немцы захватили его исправным, пригнали сюда и оставили до лучших времен, намалевав на бортах свои кресты.

— Николаев! — крикнул я. — Тащи сюда того танкиста, которого мы освободили! Быстро!

Через минуту в гараж влетел бывший военнопленный, щуплый механик-водитель. Увидев БА-10, он аж засветился.

— Товарищ командир… Это же наша «бэашка»!

— Завести сможешь? — жестко спросил я.

— Обижаете! Дайте мне пять минут и гаечный ключ, я ей в душу загляну! — он рысью метнулся к капоту.

— Петренко! — скомандовал я. — Загоняйте «Опели» к ангарам. Грузим их под завязку! В ручную мы всё не утащим, а так хоть часть хабара с комфортом доставим.

Работа закипела с удвоенной силой. Быков, как заправский дирижер, распределял тюки: часть уходила пешком в сторону Медвежьего оврага, чтобы осесть в скрытом тайнике, а самое ценное — медикаменты, полушубки, ящики со взрывчаткой, обнаруженные в соседнем боксе, — летели в кузова трофейных грузовиков.

Взревел мотор БА-10. Танкист высунулся из башенного люка, радостно скалясь: — Шепчет, товарищ старший лейтенант! Бак наполовину полон, боекомплект в норме! Снарядов штук сорок есть!

— Отлично. Пойдешь в голове колонны.

Рассвет уже наступил, но всё равно было ещё слишком рано. Склад был вычищен до состояния звенящей пустоты. Мы не стали его поджигать — пусть немцы поломают голову, куда исчезли пятнадцать человек охраны, броневик и горы зимнего обмундирования. Отсутствие пепелища сбьет их с толку и задержит реакцию. А по охране, так их вывезли за километр в лесок, там и выбросили. Тут чем больше непонятного и таинственного, тем лучше.

Колонна из бронеавтомобиля и трёх тяжело груженных грузовиков медленно, не включая фар, выкатилась за ворота. Нашёлся еще один боец умевший водить машины, так что забрали мы все три грузовика и бронеавтомобиль. Остальной отряд уже скрылся в лесу, уходя тайными тропами. Мы проехали около пяти километров по грунтовке, прежде чем я приказал свернуть на заброшенную лесовозную просеку. Там, в чаще, мы тщательно замаскировали съезд свежесрубленными елками, скрывая следы шин на земле.

Я сидел в кабине головного «Опеля» и чувствовал, как гудят от усталости ноги. Но на душе было спокойно. Зиму мы встретим во всеоружии, а наличие у нас бронемашины с 45-миллиметровой пушкой переводило наш отряд в совершенно новую весовую категорию. Партизаны с танковой башней — это сюрприз, к которому фашисты точно не готовы.

Грузовики и бронеавтомобиль мы не стали гнать до самого болота — тяжелая техника просто увязла бы на подходах, да и следы… Для нашего механизированного взвода мы оборудовали превосходный скрытый капонир в глубоком логу, километрах в трех от островной базы. Туда и проехать можно было не наследив, как раз мимо лесная дорога проходила. Загнали туда машины, тщательно затянули их маскировочными сетями, которые Быков в полном составе предусмотрительно прихватил со склада, и забросали сверху лапником. Если не знать, куда смотреть — в десяти шагах пройдешь и не заметишь. Броневик я велел замаскировать особенно тщательно: он наш главный козырь, и «светить» его раньше времени категорически запрещалось. Это был наш козырь или джокер, кому, как удобней называть.

Оставив у техники усиленный секрет из трёх бойцов с трофейным пулеметом, основная часть группы, навьюченная тюками с полушубками, валенками и медикаментами, двинулась к броду.

В лагерь мы ввалились уже засветло. Те, кто оставался на острове, встречали нас с нескрываемым восторгом. Еще бы — уходили оборванцами, а вернулись настоящими гвардейцами, в новеньком обмундировании, да еще и с богатым хабаром. Быков тут же развернул кипучую деятельность, распределяя теплые вещи по землянкам и пряча излишки в обустроенные схроны. Десяток бойцов двинулись назад к грузовикам забрать остатки, а это были простыни и одеяла. А что, спать в одежде на голых досках лежаков или просто на охапках соломы, так зачем себя истязать, если можно спать, как белые люди. На складе выпотрошили матрацы и привезли с собой их чехлы, а теперь накосим и насушим травы и потом набьём получившимся сеном чехлы. Вот и будут у нас вскоре полноценные матрацы. Но расслабляться было рано. Осень постепенно вступала в свои права, ночами ещё не примораживало, но за этим не заржавеет. Землянки мы достроили, досками обшили, но без обогрева они быстро превратятся в ледяные склепы.

— Командир, — Быков вытер пот со лба, закончив учет. — Людей мы одели. Кухня полевая работает, горячим кормим. Но в землянках спать зябко. Братва просит костры разводить, а мы ведь договаривались — никакого открытого огня на острове.

— Правильно договаривались, — кивнул я. — Костры демаскируют. Будем делать печки-буржуйки. Помнишь пустые железные бочки из-под горючего, которые мы на тракторной станции прихватили на обратном пути?

— Помню. Штук шесть в кузов ЗИСа закинули. Только если в них просто дрова палить, тонкое железо за пару недель прогорит до дыр, да и тепло они не держат. Потухнет — и через час снова дубак.

— А мы их модернизируем, — я усмехнулся, вспоминая старые дедовские способы. — Кирпичи, что ребята вчера из руин печи на хуторе натаскали, целы? Глина на берегу есть. Давай сюда пару толковых мужиков с руками, будем инженерную мысль в массы нести.

Работа закипела. Технология была простой, но надежной, как лом. В нижней части бочек с помощью зубила и молотка мы аккуратно вырубали квадратные дверцы, приладив их обратно на самодельные петли из стальной проволоки. А затем началось самое главное: замесив густой глиняный раствор, бойцы начали выкладывать нутро бочек кирпичом, подгоняя его так, чтобы он плотно прилегал к металлическим стенкам, заполняя зазор между кирпичом глиной. Пускай глина была самой обычной, но нам и так сойдёт. Даже если она потом от жара растрескается, нам будет от этого глубоко фиолетово.

— Вот смотри, интендант, — объяснял я Быкову, который с интересом наблюдал за процессом. — Теперь огонь железо не прожжет. А главное — кирпич нагреется, и даже когда угли прогорят, эта «термо-бочка» будет отдавать тепло до самого утра.

Правда тут пришлось повозиться, когда стали кирпичи над прорубленным отверстием выкладывать. Но дверцу изначально делали большой, так что справились. Потом просто протопили основательно эрзац буржуйку, это что бы глина между кирпичами спеклась. Это вместо цемента, как говорится — дёшево и сердито.

— Голова! — искренне восхитился капитан. — А с трубами что делать будем? Дым-то куда-то отводить надо.

— А для этого мы кровельное железо привезли.

Я подозвал Петренко и еще нескольких крепких парней. Мы нашли на краю острова поваленную ветром сухую сосну с ровным, гладким стволом подходящего диаметра. Очистили его от коры на пару метров. Потом нарезали железо на длинные полосы.

— Берите листы железа, — скомандовал я. — Оборачивайте вокруг ствола.

Бойцы навалились, сгибая жесткие листы вокруг бревна. Правда перед этим пришлось прибить край листа к бревну, что бы он крепко держался. Затем, вооружившись деревянными киянками, чтобы не пробить тонкий металл, сначала обернули лист вокруг ствола и выдернули гвозди, а затем начали отстукивать края, загибая их друг за друга в плотный замок. Простучав ровный и аккуратный шов по всей длине, мы просто стягивали готовую трубу со ствола. Получалось идеально ровно и герметично, потому что несколько маленьких отверстий от гвоздей закрывались швом. К вечеру в каждой из шести полуземлянок стояло по новенькой, тяжелой «бронированной» буржуйке. Трубы вывели через крыши, тщательно замазав стыки глиной, чтобы не загорелся дерн и лапник. Чтобы дым не поднимался густым демаскирующим столбом, трубы вывели под нижние ветви елей. Землянки сразу строили рядом с деревьями. Так что особых трудностей не возникло, зато дым точно теперь нас не демаскирует с воздуха.