В 04:00 колонны элитного охранного батальона и жандармерии, предназначавшиеся для безопасности правительственного квартала Ровно, с ревом моторов двинулись на восток, в сторону Житомира. Также отправили и местных полицаев, для которых это стало шоком. Они думали воевать исключительно с мирным населением, да вылавливать небольшие группы окруженцев, но не столкнуться в бою с отборными бойцами НКВД, отлично обученных и вооруженных. По прошлым столкновения от немногих выживших уже прошла информация, что бойцы НКВД поголовно вооружены пулемётами, автоматами и самозарядными винтовками. Уже одно это говорило о их статусе. Они торопились «тушить пожар», оставляя Ровно почти беззащитным.

Наш марш на запад шел скрытно. Четыре сотни человек ехали в трёх десятках грузовиков по заранее разведанному маршруту. Судоплатов и Старинов шли в головной группе вместе с нами. Павел Анатольевич, всю жизнь проработавший в тени, с нескрываемым интересом наблюдал за тем, как мой отряд, «заряженный» энергией успеха, работает на пределе возможностей. К утру мы проехали половину расстояния и встали на днёвку, при этом соединившись с нашей бронегруппой. Для нападения на Житомир мы бронетехнику не использовали, она просто была не нужна. Нам вполне хватало наличных сил, особенно с сотней курсантов, прибывших к нам набираться опыта. Как раз это они сейчас и получали, активно участвуя в рейде. Главное, это подготовка и работающий план. А вот для Ровно бронетехника будет нужна. Хотя бы для въезда в город. О том, что в Житомир мы въехали колонной на немецких Опель Блитц наверняка сказали, вот только эти грузовики самые распространённые в вермахте. А сейчас в Ровно въедет колонна с бронетехникой и с Запада, так что выглядеть это будет совершенно естественно, как усиление гарнизона. К двум грузовикам была прикреплены полевые кухни, а что, война войной, а обед по расписанию. Рейд вовсе не основание переходить на сухпай. Пока мы ехали, повара сварили обед на всех, в том числе и на бронегруппу. Весь день мы простояли в лесу, отдыхая и отсыпаясь после бессонной ночи. Этой ночью нам тоже особо спать не придётся. Вернее бойцы в машинах смогут покемарить, несмотря на тряску, а вот водители нет, так что они весь день спали, вставая только на приём пищи. А мои радисты проверяли эфир, слушая, о чём говорят немцы. Правда как мои, формально они были с Большой Земли. Их прислали вместе с водителями, а то раций у меня хватало, в том числе и трофейных, а вот радистов нет, а связь была основным залогом успеха в наше время. Вот мне и прислали также пару десятков радистов, причём со знанием немецкого языка. Так что они могли слушать немецкие переговоры и понимать, о чём идёт речь.

Вечер накрыл лес густой, как деготь, тишиной. Мы были уже в полусотне километров от Ровно. Судоплатов и Старинов сидели у карты, при свете едва тлеющей спиртовки отмечая последние изменения.

— Житомир еще «горит», — Старинов указал на пометки в блокноте. — Немцы перебросили туда всё, что смогли снять с обороны Ровно. Кох остался с жалкой горсткой охраны. Он до сих пор уверен, что мы «наступаем» на Киев, и ждет удара с востока.

Я посмотрел на карту Ровно. Удар с запада был авантюрой, которая превратилась в расчетливый хирургический разрез.

— Радисты? — спросил я.

Один из присланных из Москвы специалистов, молодой парень с наушниками, кивнул: — Слышу переговоры их штаба в Ровно. Они в панике, товарищ командир. Постоянно запрашивают подтверждение «наступления на Киев». Передают приказы рассредоточить гарнизон по восточным окраинам города. Западное направление у них — «зона минимальной угрозы».

Я улыбнулся. — Идеально.

Я подозвал командиров групп. — Вход в Ровно 9:30 утра. Бронегруппа идет первой — двестидвадцатьвторые и обычные Ганомаги не должны вызывать подозрений, мы идем как «прибывающее усиление» из Львова. Опели с кухнями — в центре колонны, наши БА-10 в конце. У заставы нас будут ждать, мгновенная ликвидация патруля и цигель, цигель, ай-лю-лю. Аллюр три креста! У нас около получаса для выдвижения к целям.

Старинов посмотрел на меня, и в его взгляде читалось профессиональное признание. — Вы не просто воюете, Гридень. Вы пишете сценарий, по которому они вынуждены играть. Если бы прямо сейчас у нас были хотя бы пара десятков таких «бригад», война закончилась бы до того, как они дошли до Москвы.

Я не стал отвечать. Я просто проверил магазин своего «Маузера» с глушителем и поправил каску. Теперь, когда с нами были Судоплатов и Старинов, я понимал: это уже не просто личный поход. Это начало перелома.

— Всем по местам, — скомандовал я. — Через два часа выступаем и пусть каждый запомнит: мы не заходим в город, чтобы уйти. Мы заходим, чтобы оставить в истории Германии еще одну кровавую страницу, а в учебниках по подготовке диверсантов, как правильно действовать в тылу врага.

Колонна тронулась. Мы шли по ночному шоссе, освещая себе путь только габаритными огнями, выкрашенными в синий цвет, как у немецких частей. Мы были «своими» для них до того самого момента, как пушки БА-10 не ударят по Рейхскомиссариату.

Ровно нас ждало. И оно не знало, что к его стенам подходит не армия, а карающая длань, от которой не было спасения. Этим днём в Берлине содрогнутся, потому что теперь статус и высокий кабинет в глубоком тылу больше не защищают от диверсантов противника.

Уважаемые читатели, если вам нравится жанр Тёмного фэнтези, то предлагаю вашему вниманию мою книгу Наследие болотной ведьмы Там неразделённая любовь в итоге приводит к событиям затрагивающим всю Европу.

В кабинете было накурено. Лаврентий Павлович вчитывался в расшифровку радиограммы, которая пришла по закрытому каналу. Телеграмма была краткой, но информативной: «Житомир парализован. Вражеские резервы из Ровно в панике направлены на восток. Ожидаем подтверждения полной потери управления противником в секторе. Старинов, Судоплатов».

Берия отложил лист, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнул огонек интереса. Он вызвал секретаря.

— Передайте товарищу Сталину: «Гридень» справился. Житомир взят, лагерь в Богунии освобожден, враг перебрасывает силы из Ровно в противоположную сторону. Старинов и Судоплатов подтверждают: методика «13-й» работает безупречно.

Берия встал и подошел к карте. Теперь, когда подтверждение пришло не от абстрактных «партизан», а от двух главных экспертов ГРУ и НКВД, вся картина операции приобрела другой вес.

— Значит, это не случайность, — пробормотал он. — Они на месте, видят всё своими глазами, и если даже они признают успех…

Он нажал кнопку селектора. — Подготовьте проект указа о награждении. И да, ускорьте отправку взрывчатки и боеприпасов. Если наши зубры сейчас там, в лесах, с этим «Гриднем», значит, нужно дать им все необходимое, чтобы Ровно пало так же громко, как Житомир.

Пока в Москве анализировали отчеты, Берлин погружался в состояние, близкое к истерии. Информация о событиях в Житомире доходила до ставки Гитлера и аппарата Гиммлера по частям, превращаясь в сводках из «инцидента» в «катастрофу».

Берлин. Штаб-квартира РСХА.

На столе у Генриха Гиммлера лежала телеграмма, содержание которой заставляло его пальцы непроизвольно сжимать край папки. Это был не очередной отчет о «зачистке лесов», это был сухой, сбивчивый доклад из Ровно, переданный по закрытым каналам связи.

«СРОЧНО. ШТАБ РЕЙХСКОМИССАРИАТА УКРАИНА. СОБЫТИЯ В ЖИТОМИРЕ: Административный центр полностью утрачен. Потери гарнизона — более 90%. Концлагерь Богуния (Шталаг 358) уничтожен, заключенные вооружены и организованы. Противник использует тактику регулярных частей НКВД. Доклады о движении врага на восток (к Киеву) требуют немедленной проверки. Комендант города убит. Рейхскомиссар Кох перевел штаб на осадное положение».

Гиммлер медленно поднялся, прошел к окну и обернулся к начальнику своего аппарата.

— Вы понимаете, что это означает? — его голос был тихим, но в нем слышался металлический скрежет. — Это не партизанская банда. Это профессиональная диверсионная сеть, которая работает в нашем тылу, как скальпель хирурга. Они не просто убивают — они наносят удар по престижу Рейха.