В посылке полиция нашла армейский жетон обер-ефрейтора Гюнтера Нуссбаума, а также отпечатанное на машинке письмо: Госпожа Нуссбаум, ваш муж, обер-ефрейтор Гюнтер Нуссбаум повинен в массовых репрессиях против мирного населения Советского Союза. Согласно приговору военного трибунала вынесенного 13 бригадой специального назначения войск НКВД СССР, ваш муж был казнён. Высылаем вам его останки, также хотим вам сообщить, что после того, как Германия будет оккупирована нашими войсками, вы, как жена военного преступника будете репрессированы и сосланы в Сибирь. Преступления ваших солдат против мирного населения не останутся безнаказанными. За все свои преступления придётся отвечать.

Ниже был штамп бригады. В тот же день дом был оцеплен, а фрау Гретхен — отправлена в психиатрическую лечебницу, так как она не переставала кричать, даже когда её выносили на носилках. Власти пытались всё засекретить, но такие вещи невозможно скрыть в городке, где каждый знает каждого. Весть о «посылке от русских» распространилась по городку за час. К тому же такие посылки пришли в разные города Германии и вскоре слухи о них, не смотря на все старания властей скрыть это, разлетелись по всей стране.

Берлин. Рейхсфюрер-СС Генрих Гиммлер. Совещание в бункере

В кабинете царила тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции. На столе перед Гиммлером лежали фотографии посылок, изъятых гестапо по всей Германии.

— Господа, — голос Гиммлера был ледяным, — мне доложили, что в наших тылах завелась не просто банда. У нас есть проблема, которая угрожает самому фундаменту нашего порядка. «13-я бригада НКВД». Они не убивают — они «десакрализируют» смерть.

Он с силой ударил ладонью по столу, указывая на отчеты из Бердичева.

— Полковник фон Штейнер, командовавший дивизией, попытался скрыть обстоятельства смерти штурмбаннфюрера Рамма. Он подал рапорт о «героической гибели в бою». Мне плевать на его трусость, но мне не плевать на то, что это привело к потере драгоценного времени. Наши офицеры боятся признаться в том, с чем столкнулись!

Генерал СД, стоявший напротив, вытянулся в струнку.

— Рейхсфюрер, наши люди в Бердичеве подтверждают: методы этой бригады — это спланированная психологическая атака. Они используют наших же солдат, чтобы запугать наше население. Это уже не партизанская война. Это попытка дотянуться до каждого немецкого дома.

— Кто этот «Гридень»? — прошипел Гиммлер, впиваясь взглядом в донесение. — Он превратил офицера СС в предмет интерьера и рассылает остатки наших людей почтой? Это не НКВД. Это личное оскорбление всей организации.

— Они используют кадровые подразделения, — продолжал генерал. — Спецтехника, автоматическое оружие, даже операторы, которые документируют каждое их преступление для кремлевской хроники. Фон Штейнер будет немедленно арестован и предан суду за сокрытие фактов. Но это не решит проблему. Нам нужна зачистка, которую этот сектор еще не видел.

— Нет, — отрезал Гиммлер, вставая из-за стола. — Обычная зачистка их только раззадорит. Они хотят, чтобы мы бросили туда дивизию? Мы её бросим. Но эта дивизия будет иметь одну задачу — уничтожить «13-ю бригаду» до того, как они сделают еще одну «посылку». И найдите мне этого Гридня. Я хочу видеть его кожу на своем столе.

В штабе 13-й бригады я внимательно слушал расшифровку данных, которые передал Волков через Центр.

— Ну что, капитан, — сказал я, глядя на притихшего Рамма. — Кажется, мы начинаем нервировать самого Гиммлера.

Волков, еще недавно бывший простым офицером Лубянки, теперь смотрел на меня с нескрываемым благоговением. Он понимал: если сам Гиммлер обсуждает нас на совещании, значит, мы достигли того, к чему я стремился. Мы стали проблемой масштаба Третьего рейха.

— Они выслали против нас элитную зондеркоманду, — сказал он, сжимая в руках шифровку. — Приказ: найти и уничтожить.

— Отлично, — я подошел к окну. — Значит, значит ставки повышаются, вот только играть мы будем на нашем поле и на наших условиях. Посмотрим, что от них в итоге останется. Подготовим им такой прием, что в Берлине еще долго будут вспоминать 13-ю бригаду с настоящим ужасом. А пока Житомир и Ровно, а то потом будет не до них.

Москва. Лубянка. Кабинет Наркома внутренних дел.

Лаврентий Павлович Берия сидел за своим массивным столом, вчитываясь в донесения нелегальной резидентуры из Германии. Рядом лежала стопка радиограмм от капитана Волкова. Напротив наркома, вытянувшись по стойке смирно, стоял старший майор госбезопасности, курирующий канал связи с «13-й бригадой».

Берия отложил листок, снял пенсне и устало потер переносицу. — Значит, он снял с них кожу, упаковал в посылки и отправил женам? — голос наркома был тихим, но в этой тишине чувствовалось колоссальное напряжение.

— Так точно, Лаврентий Павлович, — ответил майор. — Через наши каналы в Бердичеве груз был помещен в немецкие почтовые вагоны. Доставка прошла штатно. Агентура в Нюрнберге, Дрездене и Франкфурте подтверждает: адресаты получили посылки. Эффект превзошел любые аналитические прогнозы.

Берия усмехнулся — жестко, одними губами. — Немцы любят порядок. Они любят, когда всё по правилам. Гридень ударил их по самому больному — он использовал их же хваленую почтовую службу, чтобы доставить им их собственные зверства прямо на кухню. Что гестапо?

— У них паника, товарищ нарком. Внутренняя служба безопасности Рейха переведена на усиленный режим. Вскрывается почти вся корреспонденция с Восточного фронта, почтовые служащие отказываются разносить посылки, боясь наткнуться на очередную бандероль от «13-й бригады». Идут аресты среди гражданских за распространение пораженческих слухов, но это не помогает. Слух о том, что русские спецотряды отправляют мертвецов по почте назад, уже гуляет по всей Германии. Желающих ехать служить на Восток среди тыловых частей убавилось в разы.

Берия встал, подошел к сейфу и убрал туда красную папку. — Собирайтесь, майор. С этим мы идем к товарищу Сталину. Такое нельзя держать в столе. Это уже не тактика, это стратегия государственного террора против агрессора.

Москва. Кремль. Кабинет Сталина.

Иосиф Виссарионович медленно расхаживал по кабинету. В воздухе висел густой аромат табака «Герцеговина Флор». На столе лежал краткий отчет, подготовленный ведомством Берии, и несколько расшифровок радиограмм от Волкова.

Сталин остановился у окна, заложив одну руку за борт френча, а другой сжимая трубку.

— Выходит, Лаврентий, этот твой Гридень устроил Гиммлеру головную боль прямо в его собственном доме? — Сталин не обернулся, но в его голосе слышалось явное удовлетворение.

— Именно так, Иосиф Виссарионович, — Берия стоял у стола. — Мы получили данные о закрытом совещании в Берлине. Гиммлер в ярости. Они бросают в Житомирскую область элитную зондеркоманду, усиленную полевой жандармерией и фронтовой разведкой. Главная цель — найти и полностью уничтожить «13-ю бригаду».

Сталин повернулся. Его глаза смотрели цепко и холодно.

— Немцы пришли на нашу землю, думая, что они безнаказанные господа. Они жгли наших людей в сараях и считали, что это останется без ответа. А теперь их фрау падают в обморок, получив почту с Восточного фронта с остатками их мужей. — Вождь подошел к столу и постучал чубуком трубки по папке с отчетом. — Это правильная работа. Жестокая, но правильная. Войну выигрывают не только танки и пушки. Войну выигрывает тот, кто ломает волю врага. Гридень ломает их волю. Он заставляет их бояться.

Сталин сделал паузу, раскуривая трубку, затем выпустил густое облако дыма.

— То, что немцы бросают туда элитные части — это хорошо. Значит, эти части не доедут до передовой и не ударят по нашим войскам. Гридень оттягивает на себя их резервы. Как у него со снабжением? Мы выполнили его заявки?

— Да, товарищ Сталин, — доложил Берия. — Группа полностью обеспечена нашим спецвооружением. «Маузеры» с глушителями и увеличенными магазинами, пламегасители, направленные мины. У них сильная мобильная база на трофейном немецком транспорте. Они готовятся к крупным операциям в районе Житомира и Ровно.