– Думаю, то, что доктор прописал, – сказал я, возвращая мешочек со ржавыми гайками обратно в лунку под камнем и демонстрируя ему патронташ с самодельной кобурой под обрез двухстволки.

– Вау!

Кот тут же выхватил обрез, переломил его, заглянул в стволы, обнюхал, лизнул и уставился на меня влажно-щенячьим взглядом своих больших бесконечно-честных глаз.

– Дай?

– Вот уж нет, – я решительно забрал у кота ружье. – Я еще помню, как ты с со стопером бегал, паля во все стороны, а тут патронов всего десяток, так что на крайний случай, а то устроишь мне тут Дикий Запад.

Батон только разочарованно вздохнул и демонстративно смахнул скатившуюся на усы скупую слезу жалостливости, а я, повозившись, все-таки нацепил на себя патронташ, причем кобура оказалась за спиной. Непривычно, но в принципе приноровиться можно. Оставалось только разобраться с неким подарком.

– Ну, и у кого есть какие мысли по поводу некоего «подарка»? – спросил я своих спутников после примерно получасового кряхтения, мдяканья и чесания в затылке, а также прочих частях организма.

Кот на миг оторвался от размешивания каши в котелке, тщательно облизал ложку, одновременно задумчиво почесывая другой лапой промеж ушей, и молча пожал плечами.

– Понятно. Какие мысли у тебя? – я вопросительно посмотрел на тщательно полирующего свой топор гнома.

– Ну… – он подергал себя за аккуратно заплетенную в толстенную косу бороду. – Нер, на ум приходит только тот могучий воин, которого мы встретили у старой ведуньи, он же вам что-то дал при прощании.

– Точняк! – хлопнул я себя по лбу. – А ты, Лурин, голова и на скрипке пиликаешь хорошо.

– Ну, я еще и на гитаре, баяне и волынке… – скромно потупил свои ясны очи под густыми бровями тот.

– Вот про волынку не надо, – бросил я, с внутренним содроганием вспомнив заунывную мелодию и одновременно проверяя карманы своей куртки в поисках заветного мешочка, который и обнаружился в лапах у кота.

– Сам ведь отдал, мяу, чтобы сохранил, – пробурчал тот в ответ на мои удивленно вскинутые брови, протягивая мне подарок Ильи.

Ладно, не будем спорить, во всей этой кутерьме не то что непонятный мешочек потерять можно было, а Батон у нас все равно что ходячее хранилище, так что, возможно, и сунул ему когда. Но что там? Я быстро размотал обернутую вокруг него тесемку и, растянув пошире, заглянул внутрь. Бред какой-то. Я высыпал на руку немного содержимого, понюхал, потер пальцами, дал нюхнуть коту

– Земля, мяу? – удивился кот.

– Похоже, – растерянно пробормотал я.

В голове же упорно копалась мысль, пытаясь дорыться до каких-то детских воспоминаний. Наконец она радостно гавкнула и завиляла хвостом, демонстрируя находку.

– Кажется, это не просто земля, – сказал я, поднимаясь на ноги и оглядываясь.

Так, если память не изменяет, то нужно места побольше. Спускаться вниз не вариант, темнеет, да и заметить могут, кто знает, каков радиус невидимости, а вдруг мой антимагический иммунитет его уменьшает или частично нейтрализует. Вот блин, об этом как-то не подумали. Хотя в этом мире вообще непонятно как что работает, но в любом случае… Я решительно подошел к краю скалы, зачерпнул из мешочка горсть земли и кинул вниз, крикнув:

– Встань за добро, земля русская! – посмотрел вниз и на всякий случай добавил: – Ну и вообще кто может, помощь нужна просто позарез!

Тишина, лишь внизу заклубился знакомый туман, скрывая от меня землю.

– Ну и как? – поинтересовался Батон, подходя к краю и осторожно заглядывая вниз.

– Да никак, – бросил я, разворачиваясь. – Вообще не понимаю, как это работает, может, нужно было лизнуть, или в чай добавить, или еще что. А может, это вообще не то, что я подумал.

– Думаешь, слабительное, мяу, ну так на всякий случай. В дальней дороге вообще-то вещь полезная, особенно при нашем питании.

– Остряк, да, – я нервно скомкал мешок с остатками земли и, закинув его в темноту, направился к костру. – Все, отбой, утро вечера мудренее, завтра будем думать, как в эту цитадель пробраться.

Я нежно обнимал ее за гибкую талию, мягко притягивая к себе, а Ирен, чуть изогнувшись назад, весело смеялась, пока мы кружились в вихре заводного танца. Все было неважно: этот странный маскарад, пропажа ценного оборудования, удивленные глаза Батона, сбежавший куда-то в костюме инопланетной обезьяны Серега – сейчас были только мы.

– Я верю, что дождусь, что ты придешь, – ее теплые губы почти касаются моего уха, почему-то щекочут меня.

Я открыл глаза, покосился на прижимающегося ко мне Батона, чьи уши подергивались во сне, и резко сел, уставившись сонно-ошалевшим взглядом на сидевшего по другую сторону костра Муромца.

– Хорошо спишь, учитель. Сразу видно, человек хороший, грехи тяжкие не тревожат, – с легкой усмешкой сказал богатырь, вороша палкой костер. – Вставай давай, а то наши тебя уже заждались.

– Кто наши? – не понял я, протирая глаза и попутно щипая себя за мочку уха.

– Пошли.

Муромец решительно поднялся на ноги и направился к краю утеса, а я, недолго думая, пошел следом.

– Смотри, – Муромец повел в воздухе рукой.

Я бросил взгляд на поле, на замок, на стоящее напротив поганое войско… Ну это я все и вчера видел, разве только количество различных монстров увеличилось, да среди солдат явственно было видно какое-то волнение. А еще… Блин. Я удивленно переглянулся с возникшим рядом со мной, точно по мановению волшебной палочки, Батоном. Затем вновь уставился на выходящие из леса полки настоящих чудо-богатырей: реяли на ветру флажки, сверкала чешуя доспехов, блестели начищенные бляхи камзолов, а кончики штыков угрожающе сверкали на солнце, неземным светом горели синие звезды на буденовках, вздымали пыль потоптанные кирзовые сапоги.

– Илья, но ведь это… тут же мир сказки…

Губы Муромца тронула грустная улыбка.

– Многие из них… из нас уже давно стали в вашем мире былинами и легендами – сказкой ушедших поколений. А вообще, чему удивляешься, учитель, – хлопнул меня по плечу богатырь, заставив ойкнуть и уйти по щиколотку в скальный массив. – Ты же сам звал на помощь силы Земли Русской, а потом еще добавил… – он кивнул в сторону выходящего из леса и выстраивающегося в шеренги войска.

Батон подергал меня за штанину и, вытерев линзу подзорной трубы кончиком хвоста, протянул ее мне. Я благодарственно кивнул и прильнул к окуляру. Так, эльфы, гномы, причем всех видов размеров и, судя по всему, национальностей, рыцари в сияющих доспехах, судя по юбкам и заунывным звукам цельный батальон шотландцев, черепашки… Епэрэсэтэ… Я мотнул головой, приводя в сознание нервно хихикающее чувство реальности, и посмотрел вверх в надежде увидеть мужика в красных трусах поверх синего комбинезона, но вместо этого над головой с ревом пронесся космический корабль, заложил вираж и, блеснув буквами «SR1» на борту, унесся ввысь.

– Господа, может, хватит прохлаждаться, времени у нас не так чтобы много.

Мы с Ильей дружно обернулись. Белобрысый небритый мужик в поношенном плаще приветственно кивнул, щелкнул зажигалкой и, затянувшись сигаретой, добавил:

– Пора бы уже надрать пару задниц, а не заниматься пустой болтологией.

– И то верно, – согласился с белобрысым Илья. – Идемте, Ярослав Батькович, обсудим дальнейшие действия.

Мы вернулись в наш небольшой лагерь, где все еще горел костер, а Скрипач продолжал усердно полировать свою секиру, не сводя глаз с появившейся буквально в десятке метров от нашего бивака землянки. Да-да, обычная такая землянка с крышей в три наката, из хорошего такого кругляка, маскированная дерном и криво воткнутой сверху подзавявшей березкой (ага, вырытая прямо в скальной породе, за ночь, у нас под боком… хотя за какую ночь, когда я уходил, ничего подобного тут не было, и вот… здравствуйте). Илья даже бровью не повел, объяснять, впрочем, тоже ничего не стал, а лишь жестом пригласил нас внутрь.