Вот ведь ситуация. Я нервно сжал кулаки и решительно шагнул вперед, но тут же остановился – телефон. Повинуясь какому-то наитию, я вновь сорвал трубку с рычагов и поднес ее к уху. Внутри щелкнуло и милый женский голос произнес:

– Господин Краснов, должна вам сообщить, что услуга предоставлена вам в полной мере и повторное ее оказание невозможно. Если вас что-то не устроило, можете обратиться с жалобой по синему телефону.

– Синему? – я удивленно оглянулся.

– Цвета тоже будут экспроприированы, товарищи, – тут же вставил слово кадавр и, проглотив запущенную в его сторону банку с заспиртованной ящерицей, резюмировал: – Но потом.

– Слушайте, тут нет никакого синего телефона, – бросил я в трубку. – И жаловаться я не собирался, и вообще, тут у нас проблема с кадавром.

– С кем, простите? – помедлив, переспросили в трубке.

– Хреном лысым в костюме и инвентарным номером «435КАВ», – нервно буркнул я, жестом показывая стоящему в позе Наполеона Батону продолжать «обстрел» ненасытной твари.

Тот горделиво кивнул, поправил на голове невесть откуда взятую треуголку (явно сделанную из какого-то методического плаката) и, указав на кадавра линейкой, скомандовал: «Беглый огонь». Мои ребятки дружно метнули все, что было у них в руках, причем одним из предметов оказалась невесть откуда извлеченная гиря, старая такая, пудовая и очень-очень ржавая. Каким-то чудом она избежала всасывающего вдоха кадавра, а пройдя по замысловатой траектории плюхнула ему точно по темечку, отчего тот со звонким щелчком захлопнул свою пасть и плюхнулся на пол, глядя в нашу сторону удивленно-выпученными глазами, в которых просто плескалась детская обида. На секунду мне даже показалось, что он сейчас расплачется горькими слезами.

– Это провокация, – после минутного молчания выдавил кадавр, ощупывая голову своими пухлыми пальчиками. – И преднамеренная порча социалистической собственности, а все это есть деяния, наказуемые согласно УК.

Он неожиданно ловко вскочил на ноги, а его рот принялся расширяться, с каждой секундой все больше напоминая бездонную воронку, в которую со свистом устремился всасываемый воздух, увлекая за собой пока лишь мелкие окружающие кадавра предметы.

Мурашки, каждая величиной с корабельную крысу, организованной толпой проследовали по моему позвоночнику в направлении копчика, явно готовясь к эвакуации, а за спиной раздался испуганный писк девчонок. Я скосил глаза на Батона, которой все еще стоял на парте, но на этот раз взгляд его глаз был полон страдания, а в правой лапе он сжимал небольшую медную флягу, от которой за версту разило валерьяной с примесью гномьего самогона. Отсалютовав ею мне, он отхлебнул из горла и, выдав протяжный мявк, в котором угадывалось что-то типа: «Тысяча чертей, один раз живем, салаги», явно приготовился пойти на абордаж противника, используя вместо сабли математическую линейку.

В этот момент случилось неожиданное, в трубке, которую я автоматически продолжал прижимать к уху, коротко треснуло и уже знакомый женский голос произнес:

– Уважаемый господин Краснов, так как вы полностью довольны оказанной вам услугой, а также являетесь почетным сотым пользователем нашего сервиса, мы совершенно бесплатно предоставляем вам допуслугу нашего хелпдеска. Приятного вам дня.

– Чего? – только и успел сказать я в ответ, как позади кадавра гулко хлопнуло, загромыхало и пространство стало расползаться темно-синим пятном, по другую сторону которого точно в мутном зеркале были видны покачивающиеся на ветру деревья.

«Зеркало» вздрогнуло, и из него шагнул высокий беловолосый мужик с давно не бритой седой бородой в потертых кожаных доспехах.

– Зараза, ненавижу порталы, – выдавил он, мотая головой и одновременно окидывая кабинет пристальным взглядом своих кошачьих глаз, пока не уперся ими в несколько опешившего и даже переставшего всасывать воздух кадавра.

– Чую агрессивную активную протоплазму, – оскалился в ответ тот.

– И что ж вы никогда, черти, не угомонитесь.

Движение рукой, и меч из-за спины седовласого буквально прыгнул ему в ладонь. Разворот, удар наотмашь, брызги крови, восторженный (да-да, именно так) визг девчонок – и голова кадавра, улетающая в закрывающееся окно портала. Седой удовлетворенно хмыкнул, пнул сапогом распластавшееся на полу тело, подмигнул юным магичкам (вызвав косые взгляды у парней), а затем почему-то вопросительно посмотрел на меня. Я в ответ лишь нервно развел руками, мол, «ну вот как-то так получилось». Пришелец понимающе усмехнулся в бороду, и тут вновь раздался грохот, а у окна принялось расползаться темное пятно нового портала, заставившее седого в буквальном смысле застонать сквозь зубы. Прощально махнув нам рукой, он уже было шагнул к порталу, но я его остановил.

– Погодите секундочку.

Седой оглянулся, а я шагнул вперед и, нащупав в кармане куртки несколько золотых кругляшей, неведомо с каких пор болтающихся у меня в кармане, протянул их незнакомцу. Тот взял один, подкинул его в воздухе, поймал, улыбнулся одними глазами, дружески хлопнул меня по плечу, и шагнул в портал. Наступившая после закрытия портала тишина была такой, что слышно было нервное икание прятавшегося где-то за плинтусом до смерти перепуганного таракана.

– …заплатите чеканной монетой, чеканной монетой… о… оу… оо, – неожиданно донесся из-за спины страшно фальшивящий от пережитых волнений голос моего кота, сопровождаемый аккомпанементом из бряканья когтей по металлической линейке.

Я медленно повернул голову и хотел уже было прервать это неожиданное музицирование парой пришедших в голову (и признаюсь, не очень культурных) фразеологизмов, но меня опередили.

– Батон… твою кису, – дружно рявкнули на кота шесть глоток.

Хорошо стоять на балконе собственного дома, с кружечкой ароматного чая в руках, облаченным лишь в любимые труселя с ромашками и, изредка почесывая всею пятерней могучую грудную клетку, наблюдать за тем, как под лучами встающего солнца тают последние клочки утреннего тумана. А вдвойне приятно одновременно с этим наблюдать погоню моей домоправительницы за котом по пересеченной местности, коей являлся мой местами довольно заросший сад. Пара, не побоюсь этого слова, «гоночных болидов», завывая на разные голоса, ловко маневрировали промеж кустарников и редких грядок, закладывая крутые повороты меж клумб с цветами, но кто из них победитель, выяснить не могли уже в течение примерно получаса. Точнее сказать, побеждал скорее всего Батон, ибо метраж развевающихся за ним словно флаг сосисок сокращался с каждой минутой. Представили картину? А теперь скиньте в своих фантазиях скорость раз в десять, ибо это была скорее гонка тяжелого танка за не менее тяжелой танкеткой, я вообще удивляюсь, как Глафира при своих габаритах могла дать аж три круга по саду, при этом поминая всех Батоновых родственников аж до самых трилобитов, которым она обещала оборвать их все ножки, мелко покрошить, смешать с водорослями, нафаршировать через одно очень интересное место, а затем обжарить на медленном огне. Думаю, получилось бы вкусно, Глафира всегда вкусно готовит. Я взял из стоящей на перилах вазочки свежевыпеченный бублик, надкусил и, макнув одной стороной в чай, принялся со смаком поглощать, одновременно переживая за своего котейку, ибо заметил, что моя домоправительница немного сошла с курса, прихватив по пути оружие массового поражения в виде небольшой чугунной сковородки. Бам-с. Точно в цель. Батон замер, выпрямился и, крутанувшись вокруг оси, с прощальным мявком рухнул на землю, старательно увернувшись от несущегося навстречу розового куста. Глафира подобрала сковородку, дунула на нее, словно ковбой на дуло дымящегося пистолета, и, забрав остатки сосисок, гордой походкой вернулась на кухню. Эх, похоже, на сегодня представление окончено и кой-кому из артистов нужна помощь. Я быстро доел бублик, отряхнул руки о ромашки на трусах, сложил их рупором и, задрав голову в сторону крыши, крикнул: