– Так я морковку, – кот продемонстрировал мне со всех сторон обгрызенный овощ и, заметив мой удивленный взгляд, со вздохом пояснил: – Киса настояла, говорит, надо рацион менять, больше овощей кушать, вот я и… мяу.

– Ну тут она права, – улыбнулся я. – Только смотри не перестарайся, а то уши станут длиннее, а хвост, наоборот, пипочкой. Зато в определенном плане Киса даже рада будет.

– Издеваешься? – покосился на меня Батон, откусывая кусок моркови.

– Да уж куда мне. Я вон скоро сам обзаведусь чешуей и чудесным хвостом. Кстати, что будешь делать, когда меня того… в местный зоопарк определят?

– Как что, – сделал удивленную морду кот, – конечно, билеты продавать. Думаю, на бывшего учителя, ставшего ящером из-за любви с прекрасной драконице, много народу повалит. Можно даже в супертур по различным мирам отправиться, песню написать, майки там продавать с вашими рисунками – это ж какая прибыль будет. Мяу.

Кот достал из-за спины небольшую шапочку и, водрузив ее промеж ушей, сгорбился, злорадно хихикая, щуря глаза и потирая лапы.

– Издеваешься?

– Сам начал, мяу, – буркнул он в усы, пряча шапку и вновь доставая морковку. – О, смотри…

Я автоматически повернул голову в указанном направлении, упершись взглядом в трех девчонок с мерцающими полупрозрачными крыльями за спиной, одетых в разноцветные облегающие костюмы, богато украшенные россыпью блесток.

– Это кто? – спросил я у кота.

– Похоже, те самые феи, – ответил тот, по-недоброму щуря глаза и отчекрыживая зубами очередной кусок оранжевого овоща.

– Про «те самые» напомни…

– Те, что меня разукрасили.

– А-а-а, – протянул я, приглядываясь к девчонкам.

Действительно похожи, только роста теперь вполне нормального и одежда не столь прозрачная, хотя обтягивает вполне откровенно. Но вот кто они? Судя по виду, им 17–18 лет, а значит, выпускницы, вот только я не припомню подобных в нашей академии. Может, они из гостей? На выпускные народу столько наехало, что тут не только фей-переростков встретить можно, тут и эльфийки в бронелифчиках вполне обычное дело, и кентавры, и русалки, чешущие свои кудри в парковых фонтанах, и… и… в общем, да кого тут только не было, у меня уже удивлялка давно сломалась, а здравый смысл плюнул на все и удалился в туманную даль, насвистывая песню двух девчонок про «нас не догонят». Ладно, несмотря на предыдущее не очень удачное знакомство, постараемся быть вежливыми, хотя чем-то мне эти девчушки не нравятся, какие-то они неправильные, не живые… чужеродные этому миру. А может, просто не будем обращать на них внимания.

Я толкнул коленом кота и глазами указал на уходящее вбок ответвление дорожки. Тот скосил на меня глаза, пожал плечами и послушно свернул, однако не успели мы пройти и десятка метров, как девушки свалились откуда-то сверху, вновь решительно преградив нам дорогу.

– Ну, и что это значит? – поинтересовался я. – Если что, я почти женат…

– Причем дважды «почти», – добавил Батон, предупредительно занявший позицию за ближайшим деревом с воплем «кажись, грибы» и прикинувшийся там валежником.

– Мы не за этим, – махнула своими длинными хвостиками серебряноволосая и, немного выпятив грудь, добавила: – Мы радужные девчонки.

Гордые «стреляющие» из-под бровей взгляды, странные позы, взмахи руками.

– Э-э-э, какие? – озадаченно переспросил я, наблюдая за их причудливыми кривляньями.

– Радужные. Мы защитницы истинных ценностей и справедливости. Радуга одарила нас силой дружбы и любви.

– Надеюсь, в радуге были все цвета? – настороженно-лениво поинтересовался я.

– В смысле? – удивленно вздернула левую бровь «серебристая».

– Ну там: «каждый охотник желает знать, где сидит фазан». Хотя неважно. От меня-то что вам нужно? Если что, пирогов с собой больше нет, но Батон может поделиться морковкой и сосиской, – я скосил глаза на выглядывающего из-за дерева кота, немного прикрыл сбоку ладонью рот и, наклонившись в сторону фей-переростков, заговорщицким голосом добавил: – Только ее бы брать не советовал, не первой, знаете ли, свежести продукт.

– Да при чем здесь сосиска! – притопнула ногой фея. – У нас для вас послание.

– От кого?

– От нашего правителя, великого и ужасного Гу…

Сказала и смотрит так на меня пронзительным взглядом, словно вопрошая: «ну понял, какая я важная шишечка, пришла аж от самого…»

– Гудвина? – предположил я с невинным видом.

– Какого Гудвина? – не поняла та.

– Ну того самого великого и ужасного, но справедливого, он еще мозги раздает тем, у кого тямы не хватает.

– Так…

Вид у серебряновласой был такой, что будь она чайником, пар пошел бы из всех отверстий, а так только блестки брызнули в разные стороны. Она почти строевым шагом подошла ко мне и, впечатав в мой лоб свернутый в несколько раз листок, бросила:

– Это вам, – после чего махнула рукой и добавив: «Девочки, за мной», – вспорхнула ввысь, уменьшаясь на глазах.

Я проводил ее взглядом и повернулся к отважно вылезшему из засады Батону.

– Ну как грибы?

– Мелкие и в основном поганки, – отмахнулся тот и, указав лапой на мою физиономию, добавил: – Может, лучше наконец отсоединишь данное послание от своего чела, мяу, и мы его прочтем.

Действительно, что ему зря украшением болтаться. Я отлепил листок, одновременно перебирая в уме варианты того вещества, что фея использовала вместо клея, ибо при свете солнца оно подозрительно отдавало зеленью, и, развернув оный, прочел:

И подпись: Великий и ужасный Г. Х.

– Это то, о чем я думаю, мяу? – спросил меня кот после минуты затяжного молчания, сопровождаемой монотонным цвирканьем фиг знает откуда тут взявшихся цикад.

– А о чем ты думаешь? – отрешенно спросил я.

– О том же, о чем и ты.

– А о чем я?

– Думаю, что об Эльфире…

– Верно, – я сжал листок, сминая его и оглядываясь. – Где эти радужные?

– Улетели на запад, командир! – рявкнул кот, вытягиваясь по стойке смирно и вскидывая лапу к невесть когда надетой буденовке. – Какие будут указания?

– Отыскать и привести. Желательно в целости и сохранности.

– Слушаюсь, – кот сделал несколько строевых шагов в обозначенном направлении, остановился и, обернувшись, спросил: – А можно я кину в них грязью?

– Зачем? – удивился я.

– А что они сами… этими мошками… Киса так смеялась… – буркнул Батон обиженным голосом.

– Ну они все же девочки…

– А я кот…

Кусты жалобно хрустнули, пытаясь принять в объятия шагнувшего в их гущу пушистого обжору. Мне же только оставалось вздохнуть и, сжав проклятущую записку в кулаке, поспешить обратно в академию.

Закончив свой четвертый круг, гном с завучем переглянулись, пожали плечами, дружно поскребли пятернями в своих всклокоченных шевелюрах, мдякнули и зашли на пятый. Мы же с Крисом молча сидели на стульях, попивая чай из выданных нам лабораторных колб, и с интересом наблюдали за круговым движением гнома вместе с хозяином кабинета вокруг лабораторного стола.

– Ничего не понимаю, – выдал после седьмого круга Гоймерыч, притормаживая и быстро плеская чая в замызганную донельзя кружку. – А вы, коллега?

– Аналогично, – ответствовал гном, беря со стола первую попавшуюся емкость с каким-то голубоватым порошком, вытряхивая тот в стоящий на столе фикус и протягивая ее Гоймерычу.

Завуч удивленно вскинул бровь, но чай налил и, сделав пару шагов назад, с легкой усмешкой смотрел за тем, как из ушей и носа гнома повалил синий дым, окутывая его волосы, делая их гладкими и блестящими.