Аня растерялась, она механически переставила кружку на другое место и сказала:

— В целом я придерживаюсь теории — само сложится, но не могу обещать, что желание родить ребенка однажды не перевесит всё остальное. Поэтому насчет этого зарекаться не буду.

— Логично и разумно, — кивнул Йохан. — Пока этого будет достаточно, я тоже не знаю, как изменятся мои взгляды со временем.

— Хорошо. И что дальше?

Поговорили, разложили, но осадочек остался, причем у обоих.

— А дальше, если ты не против, я бы уехал куда-нибудь на денек.

— Время седьмой час.

— Найдем красивое местечко в часе-двух езды, переночуем и в обед вернёмся обратно, — резонно разложил он план.

— Давай, — пожала плечами Аня.

— Отлично. Тогда давай наведем порядок, и я посмотрю, что можно снять, пока ты соберешься.

— Договорились.

Уборка и сборы заняли почти час. Зато Йохан нашел место и забронировал номер. По фото и отзывам ему понравилось, а так как, в отличие от Ани, он лучше ориентировался на местности, она доверилась его вкусу.

Дорога под дождем обычно Аню напрягала, большие усилия и больше внимания, но Йохан, кажется, воспринимал всё проще, поэтому она для начала спросила, а потом поинтересовалась, как давно он за рулем.

— Аня… — смущенно начал он. — Тут есть свои нюансы.

— В вопросе — сколько лет ты водишь машину? — интерес вырос в разы.

— Формально почти двадцать, а практически несколько лет — сначала, как права получил, и в последнее время ездить стал.

— А в промежутке? — не поняла она.

— Водитель. Сначала Луизы, а потом с работы. Благодаря тебе я снова стал водить и понял, насколько мне это нравится. Спасибо.

— Пожалуйста, — растерянно отозвалась она.

Услышанное требовалось обдумать и осмыслить, чтобы потом попробовать понять.

— Йохан, я не понимаю — как? Как ты мог дойти до таких ограничений себя? Ты состоявшийся, не забитый деспотичными родителями мужчина. У меня не складывается картинка, извини, если задела.

Йохан напрягся, это было заметно, и сначала не ответил ничего, но спустя несколько минут, справившись с собой, заговорил:

— Это случилось не так сразу, а постепенно и аргументированно. Ступни пошли со школы, отчего внимание к моему здоровью от близких увеличилось. Потом был брак с Луизой, мама выступала категорично против, но доводы отца меня убедили. Я ошибся, как и он, Луиза была на три года старше меня, но главное — она оказалась отличным манипулятором. Водитель появился после небольшой аварии с убеждениями, а если вдруг ногу сведет? Давай немного поездишь с водителем, а потом снова сам вернешься за руль. С ребёнком она всегда говорила, что хочет малыша, похожего на меня. Хотя, по сути, мечтала о своей копии и продлении своего наследия. Ты возражаешь в лоб, споришь и объясняешь, Луиза просто манипулировала. Поэтому твоя отстраненность в те два дня очень тяжело по мне ударила. Я понимаю, это инстинктивное поведение, но если получится, — говори, пожалуйста, лучше скажи, что всё плохо, и ты… не знаю, уходишь, чем так молчать. Пожалуйста.

— Хорошо, не буду обещать, но попробую. Просто иногда это сложно, как оказалось в этот раз.

— Да, понимаю, и это мои ассоциации, — согласился Йохан.

— Я услышала и постараюсь, если вдруг что, повести себя иначе, — быстро сказала она, чтобы Йохан больше не просил.

Он явно ломал себя, и этого Аня хотела бы избежать.

— Спасибо, ты даже в этом отличаешься и… очень существенно. С тобой легко и хорошо, ты видишь меня и словно оберегаешь. Оказалось, это весьма приятно.

— Это нормально — беречь и заботиться друг о друге, — заметила она задумчиво.

— Да, но… у тебя оно словно само собой происходит.

— Это видимость. Где-то я могу и наверняка тебя задеваю, не специально, а не обращая на это внимания. Если что-то не так, говори, постараюсь прислушаться и учесть.

— Это и есть внимание, о котором я говорил.

— Возможно, но, Йохан, почему у тебя нет четких границ личности? Ты сильный, — вернулась она к волнующему моменту.

— Могу ответить на этот вопрос, он возникал в терапии. У меня сильная сторона личности, как ты это называешь, связана и ассоциируется с работой и финансовыми задачами. А дома я становлюсь… безвольным…

— Глупости, ты не безвольный, — отмахнулась Аня. — Я таких встречала. Ты просто… податливый.

— Вероятно. Дома можно расслабиться.

— И не одевать броню для работы? — продолжила она мысль.

— Нет, не так, мне нравится моя работа, но она держит в напряжении, а дома я просто расслабляюсь. Когда понял, что дома становится хуже, чем на работе, это деление прошло, — сказал он вдруг. — Тогда начались скандалы. Единственный, с кем можно было побыть собой — Марк, пока он не подрос. А дальше я просто выплывал.

— Но… — Аня задумалась, как лучше спросить.

— Говори, не думаю, что ты решишь задеть просто так.

— Вовсе не хочу задевать, просто не понимаю. Как ни говори — выйдет грубо. Но после смерти Луизы тебе же должно было стать лучше. Извини, нехорошо прозвучало.

— Стало, — вдруг улыбнулся он. — Я снова почувствовал себя свободным, но никак не мог понять, что с этой свободой делать. Я мог заняться чем угодно, но не знал, что бы мне хотелось. Поэтому продолжил терапию и постепенно начал ладить с собой.

— Хорошо, тогда почему ноги всё еще сводило? — не понимала Аня.

— В тот период начались сложности на работе, и проявился кризис среднего возраста. Я не знал, что делать дальше и как жить, но понимал, сколько лет уже прошло и сколько дорог для меня закрылось.

— Сказал мужчина шестидесяти лет, — иронично прокомментировала она.

— Да, признаю и согласен, но всё равно погрузиться в кризис оказалось легко, — развеселился Йохан в ответ.

— А сейчас что? С работой более-менее, насколько понимаю, а с целью и будущим?

— Определился. Ты говорила про выздоровление и другую женщину из своего круга, но не угадала даже примерно. Вопрос не в здоровье, а в том самом будущем. У меня нет конкретного плана — хочу то и то, и это, но пришло понимание, что я хочу видеть тебя рядом. Утром сонную в одеяле на балконе, промокшую под дождем, сосредоточенную при подготовке к занятиям и меланхоличную на кухне. А остальное приложится, хотя недавно понял, что хочу посмотреть на диких животных в африканской саванне, и да, загорелся твоей идеей посетить Антарктиду. Я не уверен, что мне нужны эти путешествия в одиночестве, с тобой они приносят больше удовольствия. Но теперь точно уверен, что обязательно попробую.

— То есть я придумываю, куда мы едем, и ты говоришь, что тебе тоже нравится? — не поверила Аня.

— Я готов попробовать и тогда судить, нравится или нет, — легко отозвался Йохан. — Пока все совместные поездки доставляли удовольствие. Ты видишь мир иначе, и порой твои слова и комментарии ставят в тупик.

— Это ты такой, — тут же возразила она. — Как скажешь что-то, и я теряюсь.

— Значит, оно взаимно, но от этого лишь лучше.

— Хорошо, стало понятнее, — согласилась она, удовлетворённая услышанным.

Так кажется — всё отлично, только вот…

— Но? Тебя что-то тревожит?

— Глупости, с которыми придется разбираться.

— Какие? Аня, ты обещала… — мягко напомнил он.

— Я не манипулирую, — тут же возмутилась она. — И резонно не хочу озвучивать глупости, меня не красящие.

— Резонно, но всё же…

— Ладно, я понимаю, это мои проблемы, но меня смущают деньги.

— Да, давай обсудим, какую сумму ты бы хотела получать на свои мелочи, — заявил он неожиданно.

— Йохан! — возмутилась она. — Я не об этом, а о своей финансовой нестабильности. Понимаю для тебя это ересь, но быть зависимой финансово — это морально тяжело. Боже, какой бред я несу, услышит кто — скажет, лечиться надо… — пробурчала она, приложив ладонь ко лбу.

— Аня, а в чём проблема? Я не понимаю… — мягко произнес он.

— Ладно, попробуем издалека. У тебя была финансовая зависимость от Луизы?