Притормозившая рядом машина не заинтересовала, но голос вынудил повернуть голову:

— Добрый вечер, что случилось?

Полиция. Только этого не хватало.

— Вам нужна медицинская помощь? Вызвать скорую?

— Нет, ни в коем случае. Меня сбил автомобиль, но заявлений подавать не буду, хватит с меня полиции. До города не подкинете? — попросила она, осененная идеей.

— Для возбуждения дела по наезду нам не нужно ваше заявление, — строго сообщили ей. — Где находился велосипед, и что случилось?

Аня показала, где был велосипед, как раз запчасти остались на дороге. Мимо проехала еще машина, а потом еще… оживленное место оказывается.

Показания. Слова. Копии ее документов, которые всегда были с ней в поездках. И даже номер машины. Она не то чтобы запоминала, но это номер ее паспорта. За время оформления документов для поездки она написала его с сотню раз, поэтому сейчас ощутила легкое дежавю. На буквы она внимания не обратила, как и модель назвать не смогла, только цвет и номер. Последнее вызвало некоторое недоверие, но цифры записали. И Аню даже подбросили до дома, уточнив, есть ли ей к кому обратиться.

— Есть. Но глупо звонить в десять вечера со словами, что на меня наехала машина. Я относительно цела, только людей побеспокою.

— Лучше показаться врачу, у вас может быть сотрясение.

— Я сама медицинский работник, точнее, была им в России, поэтому разберусь с последствиями, — заверила она и поблагодарила за помощь.

Осталось пройти дворик, поставить сломанный велосипед и из последних сил поняться наверх, чтобы расплакаться под горячим душем.

Нет, ей здесь не нравится, она хочет домой.

От встречи с Йоханом в воскресенье Аня категорично отказалась, честно сказав, что отлеживается. В понедельник, к счастью, ее ждала учеба, хотя внешний вид и самочувствие оставляли желать лучшего. А тут еще из полиции позвонили, попросили прийти и зафиксировать свои показания. Поэтому после учебы пришлось идти в отделение, в новое, она скоро всё знать будет, и рассказывать еще раз. Ее синяки и ссадины зафиксировали на фото и еще раз настоятельно посоветовали отправиться в больницу. На что она так же наотрез отказалась. Потом всплыло ее участие как свидетеля в другом деле, и это вызвало какое-то оживление. Аня устало смотрела в окно, мечтала уйти отсюда и, вообще, покинуть этот милый город.

— Вы в порядке?

— Да. Я могу идти?

— Еще немного времени.

— Ясно.

Немного времени закончилось появлением очередного полицейского, снова расспросившего ее о наезде, хотя без тех деталей, что требовались предыдущему следователю, а потом чин принялся заверять, что они обязательно со всем разберутся.

Аня покивала, ни с чем не споря, и уточнила:

— Я могу пойти домой?

— Да, конечно, патрульные вас отвезут.

— Спасибо, я прогуляюсь.

— Вы хорошо себя чувствуете? Может, вам в больницу?

— Всё нормально. Знаете, за последние двадцать лет относительно сознательной жизни с полицией в России я сталкивалась пару раз, когда получала паспорт и меняла его после стирки. В вашей спокойной благополучной стране это уже третий раз за год, — вымученно призналась она. — Это страшно, скажу честно.

— Это недоразумение, — заверил ее чиновник.

— Разумеется.

Аня попрощалась и вышла, чтобы посмотреть на красоту и побрести домой. Допросы и расспросы нервировали больше происшествий. Особенности логики и психологии в действии. До дома Аня дошла, но уже тут сообразила, что магазин выпустила из виду. Ну и ладно, обойдется как есть.

Йохан пришел в привычное время и после приветствия, увидев Аню, подскочил.

— Что случилось? На тебя напали?

— Нет, не поделила дорогу с автомобилем. Йохан, извини, велосипеду хана.

— При чём тут велосипед? Как ты? Что сказал врач?

— Вот только врача мне не хватало. Сама специалист.

— Анна, тебя сбил автомобиль, и ты не показалась врачу? — вызверился он.

— Йохан, ложись и послушаешь новые слова на немецком в рассказе, как себя чувствует жертва аварии.

— Анна!

Вместо того чтобы перейти к массажу, он принялся обуваться.

— Йохан?

— Собирайся, мы едем в больницу.

— Йохан, всё случилось в субботу. У меня несколько растяжений, пригодились мази из России, и на этом всё. Никуда не поеду, необходимости в этом нет. Легкое сотрясение было, но дальше оно проходит само. Если бы заподозрила что-то серьёзное, я бы первая обратилась за помощью.

— Анна, не спорь, — неожиданно жестко произнес он. — Мы едем в больницу. Немедленно. Я хочу удостовериться, что у тебя нет внутренних повреждений.

— Йохан, в который раз тебе говорю — синяки и ссадины только выглядят устрашающе, ничего критичного нет.

— Анна, давай не будем ругаться. Я так понимаю, ты не хочешь связываться из-за специфики нашей медицины? Я оплачу твое посещение врача.

— Мне не с чем и незачем туда ехать!

— Анна, пожалуйста, не усугубляй мою вину. Нужно было проводить тебя до города. Надеюсь, в полиции ты была? Вызвала и оставила заявление?

— Без меня вызвали и разобрались. И да, была, мне вымотали все нервы. Я больше туда не пойду!

Она прикрыла глаза, останавливая слёзы.

— Анна…

Йохан обнял ее, но Аня отстранилась:

— Я просто расплачусь. Не надо утешений. Это не поможет, а я расклеюсь.

— Не понял твою мысль, — неожиданно заметил он.

Пришлось перефразировать, многие привычные выражения в переводе теряли смысл и становились невнятным набором слов.

— Ты понимаешь, что твое поведение — последствия стресса?

— Да, после посещения полиции.

Она повторила свою мысль, чем вызвала некоторое недоумение у Йохана, но после очередного повторения команды согласилась на визит в больницу.

Вопросы, расспросы, анкета, выяснения, осмотр. Два часа как корова языком слизала. Аню отпустили домой с легкими повреждениями, справку, с чем именно, выдали для полиции, мазь и счет на охренительную сумму шли в комплекте.

Правда, этот документ сразу забрал Йохан, повторив:

— Я оплачу.

— Ладно, мне еще новый велосипед брать. Прогуляемся?

— Ты нормально себя чувствуешь для прогулки?

— Да, я только выгляжу так, а чувствую себя хорошо, — заверила она.

Навигатор проложил маршрут, хотя спутник признался, что достаточно хорошо знает родной город, и они пошли. Йохан расспросил, что случилось, и почему она ему не позвонила. Аня резонно заметила об отсутствии причины для звонка в десять вечера. Потом обсудили состояние, внешний вид, рекомендации и ощущения. Жаловаться на боли в ногах или руке она сочла непродуктивным. Хотя и порадовалась отсутствию сеанса, завтра ей придется отработать пять, и это отдельное сложное занятие.

Попробовать перебинтовать руку, что ли?

Йохан явно на взводе, разговаривал нервно и несколько раздражённо, и в какой-то момент устав от этого, Аня спросила об архитектуре, в которой он разбирался, и в классической музыке, которую любил. После чего пошло обсуждение концертов, Венской оперы, репертуара местной филармонии. А также удивительное открытие — Йохан, оказывается, умеет и играет на рояле и скрипке, он учился и успешно это дело окончил, хотя в последнее время забросил инструмент.

Аня тут же начала выяснять об уроках, но наткнулась на некую стену, от которой, естественно, отступила. Зато композиторы, архитекторы и прочие интересные личности в истории страны снова вернули беседу в приятное русло. У дома они расстались, Аня поблагодарила за помощь и участие, Йохан извинился за суматошный вечер, и, кажется, оба остались недовольны.

Поднимаясь по лестнице, Аня прикидывала, что на сто франков заработает меньше, и эта новость не добавила позитива. Насыщенное выдалось время, то, что она загадывала на Новый год, но почему-то желание сбылось несколько в иной форме, чем подразумевалось.

Наверное, поговорка: «Бойтесь желаний — они исполняются», имеет под собой смысл.

Рабочий день прошел тяжело и муторно. Пять с лишним часов на ногах отстоять оказалось мучением, и заживающая рука разнылась. Аня даже не пошла в бассейн, ограничившись долгим душем. Самое страшное — будет следующий рабочий день, потому как за четыре выходных регенерация начет работу.