Даосы этой легенде не верят. Они говорят, что «толкание спины» в действительности означает особый способ гадания и что Ли Чуньфэн с Юань Тяньганом узнавали будущее, рассматривая друг у друга спину. Позднее, взяв за основу символы Восьми Триграмм из «Книги Перемен», они составили шестьдесят схем, по которым и определяли результаты гадания. Ныне искусство «гадания по спине» включает в себя наборы триграмм, магические чертежи, словесные формулы предсказании и стихотворные куплеты к ним,

Существует много разных способов «гадания по спине». Гадатели Ли и Юань создали свою систему, чтобы предсказывать события, которые должны случиться в обществе. На протяжении веков правители Китая пользовались ею в своих интересах и, конечно, держали в тайне от простых людей, А в школе Лунмэнь «гадание по спине» применяют для определения будущих преемников. Именно таким способом, как мы помним, трое старцев-даосов с горы Лаошань отыскали Ван Липина. Обыкновенный человек вряд ли увидит на спине другого человека что-нибудь большее, чем волоски, пятнышки и бороздки. Но даосы, которые благодаря своему опыту внутреннего совершенствования отличаются необыкновенной чувствительностью, могут прочесть по этому «узору жизни» как прошлое, так и будущее человека и даже такие прошлое и будущее, которые далеко выходят за рамки его индивидуальной судьбы.

Еще до того, как спуститься с горы, старые даосы, прибегнув к «гаданию по спине», узнали, что в стране вскоре произойдут большие потрясения. Но и они не предполагали, что эти потрясения будут столь велики.

От края и до края Китай наводнили хунвэйбины, размахивающие своими «маленькими красными книжками», с помощью которых они намеревались «вымести всякую нечисть». Велик мир, а, казалось, от этой крикливой оравы нигде не было спасения.

Даже затерянные далеко в горах тихие обители мирных монахов не избежали погромов. «Бойцы революции» принялись выгонять святых подвижников из их уединенных скитов и пещер.

Храм Конфуция и его могилу разрушили до основания.

Сводный отряд хунвэйбинов из десятка с лишним городов занял священную гору даосов Уданьшань.

Несколько тысяч хунвэйбинов водрузили красное знамя в знаменитом буддийском храме Шаолиньсы.

Хаос воцарился на священной горе даосов Эмэшань.

Не было спокойствия и в даосских храмах на горе Лаошань.

Старики-даосы не на шутку встревожились: они знали, что беда подкралась к ним совсем близко, и нужно, пока не поздно, уходить.

В Фушуне было неспокойно. Старцы, не желая жить в шумном городе, поселились в старой кузнице и вели отшельнический образ жизни, стараясь не раскрывать никому свое удивительное искусство. Да только шила в мешке не утаишь. Разве могли старцы отказать людям, если с ними случалось несчастье? Слава о необыкновенных стариках, непонятным образом исцелявших всевозможные недуги, давно уже облетела город. Теперь эта добрая слава обернулась против самих даосов. Уж очень много объявилось охотников донести властям на этих «колдунов», которые насаждают «феодальные суеверия».

У старых даосов, конечно, имелось предостаточно способов защитить себя, но у них было дело поважнее личной безопасности; они должны были посвятить ученика в секреты своей школы, которые передавались из поколения в поколение на протяжении вот уже восьми столетии. Разве могли они допустить, чтобы Великое Дао было потеряно для мира? Погадав и все обдумав, они решили отправиться со своим учеником в дальние странствия.

Шэнь Чжоу. Пейзаж с путником. XV в.

Перед Ван Липином, конечно, не стояло вопроса, идти ли ему с учителями. Но у него возникло одно затруднение, С тех пор как старцы взяли его в обучение, он вел подробный дневник своих занятий — обычай, вообще говоря, очень распространенный среди даосов. Во многих школах учителя даже заставляют учеников делать ежедневные записи для того, чтобы лучше осмыслить свое продвижение к Дао. Нужно это еще и потому, что многие даосские сочинения, вошедшие в опубликованный канон и доступные посторонним, намеренно написаны невнятным, туманным языком; в дневнике же все вещи называются своими именами, так что такие записи особенно полезны для будущих преемников по школе. За четыре года занятий Ван Липин исписал несколько десятков ученических тетрадок, которые хранил у себя дома в деревянном ящике. Нечего и говорить, что содержание этих тетрадок показалось бы хунвэйбинам и прочим доморощенным «революционерам» немыслимой крамолой. А между тем отца Ван Липина объявили на работе «реакционным технократом», и в его дом в любой момент могли ворваться с обыском радетели «революционной чистоты». Оставлять тетрадки дома было небезопасно. Но и вне дома вполне надежного места, чтобы их спрятать, вроде как не находилось. И с собой нести — не унесешь. Учителя велели ему уничтожить дневники: «Уж лучше твоим записям сгореть в огне, чем попасть в руки недостойных людей. Такого позора перед нашими святыми предками мы не переживем. Потом как-нибудь восстановишь свои дневники. Потомки тебя поймут». Пришлось Ван Липину предать дневники огню. Целый день пламя лизало тетрадки, исписанные еще не установившимся ученическим почерком. Это пламя нестерпимо жгло сердце Ван Липина…

После того дня Ван Липина уже ничто не удерживало дома. Теперь он мог идти со своими учителями хоть на край света.

«Странствовать, подобно облакам», — это еще и необходимый этап даосского совершенствования. Обыкновенные люди путешествуют лишь для того, чтобы сменить обстановку и полюбоваться красивыми видами. Ученые люди или художники путешествуют для того, чтобы лучше узнать жизнь людей и природы, воспитать в себе волю, получить импульс для творчества. А даосы, отправляясь в странствия, преследовали три цели: во-первых, совершенствование; во-вторых, поиск настоящих учителей; в-третьих, исследование. Путешествие полезно для совершенствования даоса потому, что дает возможность заниматься в разных природных условиях и тем самым помогает лучше чувствовать энергию земли. Кроме того, путешествуя, даос может встречаться с даосскими отшельниками, сравнивать учения разных школ и перенимать лучшее в них. Наконец, благодаря путешествиям даос может открывать для себя значение различных предметов в деле совершенствования. Даосы пускаются в странствия не сразу, а лишь достигнув определенной ступени совершенства. Оно и понятно: слишком уж много значит путешествие в их жизни. Да и постичь тонкую связь многообразных метаморфоз в природе и человеке способен лишь подвижник с необыкновенно чутким, просветленным сознанием[41].

Традиция даосизма тянется непрерывающейся нитью на протяжении нескольких тысячелетий. Все это время именно даосизм составлял ядро китайской культуры. Однако в старые времена знание даосских секретов было доступно лишь очень немногим. В чем тут причина? Дело в том, что даосы много знают о мире и о человеке. А того, кто много знает, трудно держать под контролем. Еще когда древний Китай впервые был объединен под властью династии Цинь, первый китайский император Цинь Шихуанди[42] приказал уничтожить все хроники и записи покоренных им царств. Были сохранены только книги по медицине, сельскому хозяйству и гаданию, а тот, кто желал учиться, как сказано в летописях, «должен был взять себе учителем государственного чиновника». И в последующие эпохи чиновники выступали в роли знатоков наук и учителей, обеспечивая тем самым контроль государства над духовной жизнью народа.

В развитии китайской культуры есть одна особенность, о которой нельзя не сказать особо. С древности правители Китая официально признавали только конфуцианские каноны, даосские же книги, если они попадали в народ, подвергались запрету, и многие из этих книг в конце концов были утеряны. Ну, а правящая верхушка империи запрещала даосские сочинения под предлогом, что они насаждают среди подданных империи «вредные суеверия».