Цзя Цзяои, не переставая улыбаться, сказал Ван Липину:

— Если стал как лед, разве так уж трудно разогреться? Ну-ка, пойдем со мной.

Они вышли из пещеры на заснеженную поляну, и Цзя Цзяои стал учить Ван Липина, как заниматься в снегу. Эта техника «работы со снегом» позволяла благодаря закупориванию энергетических каналов снизить температуру поверхности тела до температуры окружающем среды, но сохранить подлинный огонь, то есть тепло жизненной энергии, внутри тела. Самое же удивительное заключалось в том, что эта техника создавала своеобразную энергетическую подушку вокруг подвижника, так что снежинки облетали его на расстоянии полуметра, Техника «совершенствования через холод» может показаться многим очень странной, но в ней, в сущности, нет ничего противоестественного. Не говоря уже о растениях, переживающих зиму именно вследствие временного замирания жизнедеятельности, нечто подобное происходит и со многими животными, которые приспосабливаются к окружающей среде, регулируя температуру тела. Например, в Шотландии обитает змеи, которая с приходом зимы становится твердой и холодной, словно сосулька, причем она остается в этом состоянии, даже если ее внести в теплое помещение. С приходом же весны она вновь оживает и становится мягкой, как шелк. Почему эта змея, равно как и многие виды насекомых, способна ожить, когда весной возвращается теплая погода? Дело, видимо, в том, что в их организме заложен механизм инстинктивного реагирования на сезонные изменения климата.

Даосы идут иным путем. В течение дня или двух они неподвижно сидят в снегу, ни на миг не прерывая усилий самосознания. Они именно работают над собой, постигая все более тонкие перемены как в окружающем мире, так и внутри себя, и в конце концов приводя к гармонии «внутреннее» и «внешнее». Достигнув определенного уровня мастерства, они могут произвольно повышать температуру тела до нормальной.

Учитель заставил Ван Липина сидеть в снегу восемь часов подряд, а под конец один за другим заново открыть перекрытые каналы, по которым течет энергия, и искоркой «подлинного огня» разогреть все тело. Постепенно к Ван Липину вернулись нормальные ощущения. На этой снежной равнине он вновь почувствовал себя как бы сидящим в ледяном кувшине.

А на следующий день даосы-странники опять отправлялись в путь по заснеженным полям и холмам. Хотя Ван Липин вырос не так уж далеко от этих краев, ему еще не доводилось заходить так далеко в горы Чанбай. Как обычно, впереди шел, прокладывая дорогу остальным, Ван Цзяомин.

— Юншэн, — обратился как-то раз к Ван Липину Чжан Хэдао, — если ты невзначай провалишься под снег в какую-нибудь расщелину, ты сможешь спокойно сидеть там и совершенствоваться до тех пор, пока мы не вытащим тебя оттуда, верно?

— Провалиться-то, конечно, можно, — весело ответил Ван Липин. — Но ведь гора такая огромная, а вокруг ни души, как вы меня разыщете? Придется вам вернуться домой и сидеть там, пока не придет весна. Тогда снег стает, потекут с гор вешние потоки, а уважаемые учителя сядут в лодку и будут шарить в воде руками — глядишь, выловят самую крупную рыбу, вспорют ей брюхо, а там я сижу. То-то радости будет! — Здорово! — засмеялись как дети трое стариков. В тот день они взобрались на горный кряж, и вдруг Ван Липин увидел на снегу цепочку человеческих следов. Присмотревшись к ним, Ван Липин удивился еще больше: следы-то были от босой ноги. Кто бы мог вот так расхаживать в этих безлюдных горах? Чжан Хэдао тоже заметил следы и сказал; — Гляжу, чем больше живешь, тем больше духа в себя принимаешь.

Ван Липин ничего не понял и молча пошел дальше за учителями,

Идя по следам, путники перевалили через гору, лотом, утопая по пояс в снегу, миновали сосновый бор и вдруг увидели перед собой маленькую хижину, притулившуюся к могучей сосне.

Хижина почти по самую крышу была занесена снегом, а перед ней разгребал лопатой снег старик, одетый в тонкий халат.

Чжан Хэдао, не удержавшись, вместо приветствия запел:

В ответ старик тоже пропел стих:

Очень удивился Ван Липин такому ответу. Ведь старик намекал на их встречу с волками, а с тех пор минуло уже несколько дней, да и случилась эта встреча за добрую сотню верст отсюда.

Видно, старик этот был необыкновенный.

Между тем старик отложил лопату и, церемонно поклонившись, сказал гостям:

— Святые мужи пришли издалека, вот я, бедный монах, и прибрался тут немного, чтобы встретить вас.

Сделав ответный поклон, путники вошли вслед за стариком в хижину.

Тот и в самом деле оказался человеком необыкновенным. Он был учеником знаменитого даоса по прозвищу «Великий святой горы Чанбайшань», а сам себя называл «Босоногим человеком Дао». Много лет жил он в горах Чанбай и немало преуспел в постижении тайн Дао, В то год ему исполнилось семьдесят семь, а сейчас он уже на двадцать лет старше. По правилам даосов, Ван Липин обращался к нему как к «младшему брату старшего наставника».

Хижина Босоногого человека Дао была обставлена чрезвычайно скромно. Из мебели там был только длинный низкий столик, вместо кровати — лежанка из соломы. Попросив гостей сесть вокруг столика, Босоногий человек Дао угостил их сушеными лесными ягодами и плодами. Ван Липину они показались необычайно вкусными.

— Зачем вы, уважаемый учитель, не сочтя длинной дорогу в тысячу ли, пришли сюда по непроходимому снегу? — спросил хозяин хижины.

— Несколько лет тому назад я и мои ученики уже приходили в горы Чанбай, и несколько месяцев жили здесь наставляя юного ученика, — ответил Чжан Хэдао, — Потом разразилась великая смута, и вот уже три года мы странствуем по всей стране. Памятуя о старых узax дружбы, мы пришли в эти места.

— Благодарю покорно за дружеское расположение ко мне. Надеюсь, что вы, уважаемый учитель, и двое ваших учеников наставите меня в истине.

Ван Липин начал понимать, что, хотя старший наставник жил за тысячи верст от Босоногого мужа Дао, они знали друг о друге и каким-то образом общались меж собой. А когда встречаются «друзья по Дао», не обойтись, конечно, без разговоров о даосских секретах. Слушая непринужденные беседы Чжан Хэдао и Босоногого мужа Дао, Ван Липин узнал немало нового. На следующий день снег прекратился, а в голубом небе ярко засияло солнце, осветившее девственно-белую пелену снегов. Ван Цзяомин и хозяин хижины отправились заниматься вдвоем. Выбрав в лесу подходящее место, они уселись медитировать и вскоре растопили весь снег на целых два метра вокруг себя. Из-под снега проступили темные камни, которые стали понемногу менять цвет. Вдруг Ван Цзяомин и отшельник оторвались от земли и повисли в воздухе.

Ван Липин, увлеченно наблюдавший за учителем, не смог сдержать крик одобрения. Потом, видя, что учитель висит в воздухе с закрытыми глазами, решил действием своей энергии посадить учителя на землю, Через мгновение не ожидавший этого импульса Ван Цзяомин оказался на земле. Только обернувшись и увидев за собой Ван Липина, он понял причину своего падения. Впрочем, это не совсем деликатное вмешательство ученика не столько рассердило, сколько удивило его.

— А я и не предполагал, что ты сделал такие успехи, — весело сказал он.

Впоследствии Ван Цзяомин передал своему ученику и это искусство парения в воздухе.

В начале 1970 года, когда люди праздновали традиционный Новый год и на несколько дней смогли отвлечься от своих тягостных, полных тревог и разочарований будней, четверо странствующих даосов пришли в родной город Ван Липина — Фушунь. С тех пор как Ван Липин покинул родной дом, незаметно пролетели четыре осени и три весны. Чжан Хэдао было уже под девяносто, сам же Ван Липин достиг совершеннолетия, а главное — стал опытным даосским мастером. Годы странствии не только многому научили его, но и закалили его дух, заставили всем сердцем, всем существом пережить великую истину своей сопричастности мировой жизни.