Увидев, что кувшин раскачивается, Ван Цзяомин несколько раз ткнул в Ван Липина своим тяжелым посохом, до ссадин. Теперь уже стало совсем невмоготу: и вылети нельзя, и усидеть невозможно. Липину ничего не оставалось делать, как притаиться. А Ван Цзяомин обругал его последними словами и приказал сидеть до тех пор, пока одежда на нем не перестанет вонять…

Так прошло несколько дней. Ван Липин понемногу свыкся с новым заданием, и учитель больше не приходил «испытывать на прочность» своего ученика. Покой в сердце Ван Липина и на этот раз позволил ему одолеть и волнение, и вонь, и грязь.

Через некоторое время для Ван Липина начался новый этап совершенствования: «упокоение духа».

Вообще говоря, этот второй этап совершенствования дается обычным людям с неимоверным трудом. Поэтому старики сначала подозвали Ван Липина и Ван Цзяомин объявит ему:

— Юншэн, ты сделал за год большие успехи в постижении Дао. Мы хотим продолжить твое обучение, укрепить покой твоего духа. Скажи нам, ты не робеешь?

Ван Липин не очень-то понял, о чем говорил с ним Ван Цзяомин, но он был твердо убежден в одном: продолжать учебу у стариков ему надо обязательно. И даже не зная, какие испытания ждут его, он не колеблясь ответил;

— А чего мне робеть?

— Отлично, — сказал, улыбаясь, Ван Цзяомин. — Теперь ты будешь один заниматься по ночам у могил, не боишься?

— Это дело нетрудное! — бодро ответил Ван Липин. Ван Цзяомин явно обрадовался такому решительному ответу и дал, не мешкая, кое-какие пояснения:

— Древние мудрецы говорили, — начал он, — «По отношению к телу наш дух — все равно, что правитель в государстве», Если дух не покоен внутри, и тело пребывает в разладе. Ведь и в государстве начинается смута, коли правитель глуп. Так, мы знаем, что тело обретает опору в духе, а дух нуждается в теле для своего существования. Поэтому, пестуя природу, мы оберегаем дух, а приводя к покою сердце, заботимся о теле. Те, кто понимает секрет жизни, взращивают в себе чистый покой, умеряют свои желания, не обременяют сердце внешними вещами. Они оберегают свой дух единством, пестуют его гармонией и соединяются с Великим Течением. Ты уже знаешь, что такое «владение сердцем, пестование природы», однако еще не понимаешь, что значит «успокаивать дух и укреплять душу». Мы будем учить тебя этому, Ван Липин склонил голову в знак готовности следовать указаниям наставника.

Ученый-монах Хуэйюань со служками

На дворе уже сгустилась ночь, вокруг не было слышно ни звука. На могилах, расположенных по соседству, — тоже мертвый покой. Луны не было, только черные облака бесшумно плыли где-то 13 недосягаемой вышине. В этом пустынном мире только трое старцев и один юноша упорно продолжали свои занятия. Ван Цзяомин велел Ван Липину найти себе подходящее место для медитации и сидеть, как обычно, четыре часа.

Усаживаясь в позу для медитации, Ван Липин подумал; «Учителя здесь близко, никаких сложностей у меня не будет». Он еще не знал, что Чжан Хэдао и Цзя Цзяои уже потихоньку ушли домой, и только Ван Цзяомин остался стоять вдалеке: он следил за своим учеником. Как и все даосы, Ван Цзяомин умел совершать различные «чудеса». Едва Ван Липин вошел в состояние покоя, как он принялся издавать всякие страшные звуки, мешая ученику сосредоточиться. Но у Ван Липина уже был кое-какой опыт, и эти демонские завывания не испугали его. Он как бы и не слышал их, весь поглощенный медитацией. Когда назначенное время истекло, он открыл глаза и увидел, что учителей вокруг нет. Он спокойно поднялся и не спеша пошел к дому. Вдруг он увидел, как между деревьями промелькнула черная тень, «Неужели и вправду демон? — пронеслось в его голове. — Ну и пусть! Демонов я не боюсь». Юноша все так же неспешно пошел дальше, а черная тень все мелькала то слева, то справа от дороги. Собравшись с духом, Ван Липин выставил вперед руку, словно это был меч, и грозно крикнул. Тень скрылась. А еще через мгновение он услышал веселый, смех, узнал голос Ван Цзяо-мина, и тут же понял, что его дурачили. «Меня все еще принимают за ребенка», — с обидой подумал он. Из темноты вышел Ван Цзяомин, заговорил с ним и, взяв за руку, повел домой короткой дорогой.

Диаграмма возвышения и нисхождения инь и ян в человеческом теле. ХIII в.

Вообще же медитировать на кладбище оказалось делом очень полезным. Проведя там несколько ночей, Ван Липин почувствовал, что гармония сил инь и ян в его теле еще более окрепла, а жизненная энергия непрерывно прибывает. Теперь у него появилась прочная основа для того, чтобы заниматься «успокоением духа». Ван Цзяомин не жалел ни сил, ни времени для занятий с Ван Липином. Он возился с ним, как с родным сыном. Впрочем, Ван Липин был для него даже больше, чем сын. Ведь родной отец, бывает, слишком балует сына и портит его своей слепой любовью. Часто он не способен научить его чему-нибудь путному, а то и вовсе бросает на произвол судьбы, Хотя он родил, вскормил и воспитал своего сына — все равно многое в нем получается не таким, как ему бы хотелось. Наследник может быть слишком привязан к вещам или иметь дурной нрав. Случается так, что, покинув родительский дом, сын забывает о приличиях. Воспитать человека — самое сложное дело в этой жизни.

И вот трое старых даосов целиком посвятили себя обучению своего юного ученика. Хотя Ван Цзяомин был куда как строг, в груди у него билось доброе сердце. Он сам ходил с учеником заниматься, искал для него место получше, ждал, когда тот закончит медитировать и даже создавал ему разные помехи, чтобы воспитать в нем невозмутимость духа. Многие ли на такое способны? Навсегда сохранил Ван Липин в своем сердце чувство сыновней любви к учителю, ставшему для ученика живым образцом древней мудрости.

Сидеть на кладбище ночью — занятие не самое веселое. Но стоит набраться мужества, совладать со своими страхами, и ты видишь, что в этом огромном мире ты и вправду велик; приведя к единству дух и тело, ты понимаешь, что такое настоящая жизнь. «Сейчас я погружаюсь в покой, покой, покой… — повторяет про себя Ван Липин, сидя в одиночестве под бескрайним темным небом. — Сердце само по себе покойно — значит, ничто не смущает дух. Когда же нет смущения в душе, ты вовеки чист и пуст…»

Сердце покойно, дух безмятежен, в сознании пустота. А в пустоте пребывает Дао. Это другое Небо, другая вселенная.

Прошло время, и Ван Липин научился медитировать на кладбище, как у себя дома. Мысли о мертвецах уже пи на мгновение не отвлекали его.

Многому за эти месяцы научился Ван Липин, на многое стал смотреть по-новому. Люди посторонние наверняка сочли бы его выдающимся человеком. Но старые даосы знали, что этот юноша еще находится в низшем из трех миров бытия и впереди его ожидает долгий-долгий путь.

Предлагаем читателю первым делом ознакомиться с отрывком из «Сочинении о передаче Дао наставников Чжун и Люй».

Наставник Чжун — это знаменитый даос Хань Чжун-ли[19]. один из «восьми 6eccмертных». Наставник Люй — это не менее известный даос Люй Дунбинь[20], который тоже входит в число «восьми бессмертных». Их разговор о смысле даосского совершенствования и взращивания в себе «внутреннего эликсира», дарующего вечную жизнь, был записан даосом по имени «Настоящий Человек из области Хуаян». Вот что мы в этой книге читаем:

Люй: «Почему трудно постичь принцип Великого Дао и трудно претворить его?»

Чжун: «Грубые приемы ложных школ известны в мире больше всего. Их чаще всего передают другим, даже не зная, в чем их суть. Так наносится ущерб Великому Дао»