– Все в порядке, в порядке! Только что по видеосвязи звонил директор Сюань, опасный объект из контейнера 3S*001 у него… Как же я перепугался. – Смахнув холодный пот со лба, Ван Цзэ сел и в общих чертах поведал всем о дерзких проделках Шэн Линъюаня. В конце рассказа его смятенная душа окончательно обрела покой, и вдруг он кое-что понял – осознание это отозвалось неприятным послевкусием.
– Оказывается, кое-кто… – Ван Цзэ небрежно сунул в рот сигарету и, щелкнув зажигалкой, процедил сквозь зубы: – …обладает необычайной способностью предугадывать все наперед: сделает один шаг, а уже видит следующие десять!.. Ну и ну!
У любого, кого заподозрили в принадлежности к секте, на душе было бы неспокойно.
Количество предателей, обнаруженных из-за запечатанного контейнера, шокировало не на шутку. Даже Ван Цзэ содрогался при виде своих товарищей. Впору было усомниться, кому все-таки принадлежало Бюро по контролю над аномалиями: людям или демонам? У любого, кто не стал бы теперь дуть на воду, Ван Цзэ заподозрил бы проблемы с головой.
Кто пустил Чжичуня с его помутневшим после отравления морским ядом шэньдао сознанием в самый центр города?
Как прихвостням господина Юэдэ удалось раздобыть мифриловые ПЗРК, которые исследовательский институт еще даже не успел ввести в эксплуатацию?
Кто совершил тот таинственный звонок из Центрального координационного штаба во время поимки Алоцзиня в лесопарке Дунчуаня?
Каким образом были уничтожены подозреваемые, задержанные во время операции на черном рынке?
Вопросов оказалось так много, что подумать о них как следует не получалось.
И если в Главном управлении такой бедлам… то что творится в его филиалах?
Даже «всеми уважаемая» матушка Юй приносила людей в жертву в попытках «пробудить в себе древнюю кровь»… что уж говорить о других мастерах Совета Пэнлай, каждый из которых вынашивал свои темные планы?
По телу Ван Цзэ пробежали мурашки, и он раздраженно затянулся. Все происходящее казалось ему полнейшим абсурдом:
– Слушайте, может, я слишком долго скитался по свету и слегка отстал от жизни? Или теперь модно «отбрасывать все человеческое» и ставить себя выше простых смертных? А мы тогда кто? Кучка жалких псов-предателей?
Сяо Чжэн раздраженно вздохнул:
– У тебя что, хвост вырастет, если не выскажешься?
– Хватит ссориться, – махнув рукой, решительно вмешался начальник Хуан, а затем протянул каждому по чашечке свежесваренного кофе. – Меня лучше послушайте, ладно?
У всех присутствующих уже голова кипела, но все-таки они смиренно закрыли рты и обратили все внимание на единственного обычного человека в помещении.
– Как сказал старина Ван, «кое-кто» предполагает, что у этих последователей школы Изначальной Истины в сознании есть… некое клеймо, – начальник Хуан тщательно подбирал слова. – Если я правильно понял, это особый вид духовного вторжения, а еще результат их многократного поклонения идолу князя демонов и самовнушения. Но, с другой стороны, это клеймо усиливает промывку мозгов, и потому даже те, кто поначалу не особо верил в учение об Изначальной Истине, участвуя в различных ритуалах, постепенно в него углубляются.
С этими словами он взглянул на стоявшего в углу профессора Вана. Тот, подняв обвисшие почти до самых скул веки, многозначительно посмотрел на начальника Хуана:
– А я что говорил?
Невольно вздохнув, Хуан перевел взгляд на Янь Цюшаня.
– Цюшань, выдающийся ты человек, – со всей искренностью заметил начальник.
Нервы командира должны быть из чистой стали, раз он смог провести в школе Изначальной Истины целых три года.
В теле Янь Цюшаня еще оставались металлические осколки, которыми он залечивал себя после ожогов, и сидеть ему было весьма неудобно. Сложив руки на груди, он стоял у окна, прямой, как гробовая доска. Услышав внезапную похвалу в свой адрес, он никак не отреагировал и лишь холодно произнес:
– В школе Изначальной Истины ходили слухе о некоем Провидце. Поговаривали, если твои намерения достаточно искренни и ты упорно совершенствуешься, то в один прекрасный день сможешь услышать его наставление. Он не говорит ни на одном языке мира, но тот, кто его услышит, и без того все поймет. Раньше я считал, что подобными легендами они пытаются добавить своей секте мистицизма, и потому не проявлял должной осторожности. Но теперь думаю, что речь могла идти об этом клейме.
– То есть они сами знать не знали о существовании клейма. И сегодня ради сокровища матушки Юй, русалочьей чешуйки, школа не побоялась раскрыть всех приспешников, столько лет укрывавшихся в Бюро. Так что же такого в этом дворце Байюй, что за него готовы заплатить столь высокую цену? – добавил Ван Цзэ.
– Вполне возможно, что им абсолютно нет дела до своих последователей… Судя по воспоминаниям, которые извлекли из памяти заместителя Юя, тот таинственный человек, появившийся из колодезной стенки, бросил его сразу же, как только почувствовал что-то неладное, – заметил Чжичунь. – Они «совершенствуются», пожирая «особенных» своей линии. Все эти последователи, вероятно, лишь припасы для тех, кто управляет ими из тени…
Начальник Хуан как раз помешивал кофе, но после этих слов ложка в его руках вдруг стукнула о край кружки и брызги темного напитка полетели прямо на рукав безупречно выглаженной белоснежной рубашки.
Чжичунь подумал, что сказал что-то лишнее, и тут же закрыл рот.
– Начальник Хуан? – тихо позвал он.
Янь Цюшань настороженно посмотрел на руководителя.
– Все нормально, просто я кое-что осознал. У Хэ Цуйюй в голове точно не было этого клейма. – Начальник с непроницаемым выражением лица вытянул бумажную салфетку и не спеша вытер ею руки. – Иными словами, человек, у которого есть это клеймо, определенно принадлежит к школе Изначальной Истины, но, если клейма нет, это не значит, что он чист, – наоборот, может прятаться еще глубже и занимать в секте более высокий пост.
Сказанные им слова заставили всех замолчать.
Как раз в этот момент в комнату с мрачным лицом зашел Ли Чэнь:
– Только что мне доложили, что в «Лэйтин» сто шестьдесят восемь предателей – не только рядовые, даже мой заместитель… Я…
Постоянный состав отряда «Лэйтин», располагавшийся в Главном управлении, насчитывал четыре сотни человек. Они были лицом всех «особенных» оперативников, красивым и сверкающим фасадом, но стоило встряхнуть их ряды, как стало ясно, что чуть ли не половина из них прогнила. Ли Чэнь чувствовал себя так, словно проглотил три цзиня опарышей: они давили на желудок и непрерывно копошились внутри, и деться от этого ощущения было некуда – хоть стой, хоть сиди, тошнота все время подкатывала к горлу.
– Начальник Хуан, прошу, увольте меня! – прокричал Ли Чэнь.
– Какое тебе увольнение? – Руководитель швырнул в него смятую салфетку, которой только что вытирал руки, – командир «Лэйтин» едва не разрыдался. – Уволю я тебя, и кто тогда будет разгребать весь этот бардак? Сам напортачил, еще и капризничаешь? Иди вину свою заглаживай, хватит тут болтать!
– Ли Чэнь не виноват, – вмешался Сяо Чжэн, пытаясь сгладить ситуацию. В конце концов, «Лэйтин» был для него «отчим домом». – Отряд по большей части состоит из потомков влиятельных «особенных» семей, и в нем сильно выражена клановость. Когда я там служил, если кто-то из оперативников «Лэйтин» заводил романтические отношения с простым человеком, то его семья приходила жаловаться. И подобных скандалов было несколько. В других отрядах с этим должно быть получше, все-таки большинство оперативников там из обычных семей…
– Что вы такое говорите, молодой господин? – прервал его чей-то хриплый голос.
Развернувшись, Сяо Чжэн увидел в дверях маленькую худую женщину.
– Ну и топят тут у вас, – недовольно пробормотала она.
Гостья прошла внутрь, на ходу расстегивая теплую зимнюю куртку, и опустила капюшон, открыв смуглое покрытое морщинами лицо.
На вид ей было примерно столько же, сколько и начальнику Хуану. Выглядела она уставшей, словно слишком много повидала на своем веку, а персиковый цвет куртки лишь сильнее подчеркивал болезненный оттенок ее кожи, делая похожей на неопрятную старуху чернорабочую.
