Выбирать не пришлось. Кей ждал меня возле входа, а задал только один вопрос:

— Лиам Северт?

Пришлось пожать плечами и как-то отреагировать:

— А если я назову другое имя, ты поверишь?

— В то, что тебя кто-то еще мог вытащить из запертой комнаты, не разбудив даже меня? Вряд ли. Тогда спрошу для однозначности — романтика или учеба?

— Исключительно учеба за исключением какой-либо романтики, — заверила я. — И не смотри на мой вид — издержки обстоятельств. У меня есть еще хотя бы полчасика подремать?

Кей не ответил, но проводил меня хмурым взглядом. Он переживает, и это нормально. Но, к величайшему облегчению, он не в том статусе, как принц Ристиан, чтобы следить за каждым шагом своей сестры и карать всех причастных.

А ведь мне действительно выдали самую простую работу. Чтобы ее выполнить, достаточно было просто переодеться в форму, пойти к академическим зданиям во внеурочное время и, избегая знакомых старшекурсников, прогуляться. Возле центральных ворот вниманию учащихся представлялась полная карта, где были отмечены значками сразу несколько библиотек — я запомнила, хотя ставку на них и не делала. Скорее всего, метод очищения эфира не хранится в общем доступе. Или же он требует таких ресурсных затрат, что его хоть на фонарных столбах вывешивай, все равно никто не повторит. Нас больше устроил бы первый вариант — хоть можно было уповать на таланты Руперта и Кея, а не биться головой о тот же фонарный столб из-за полной невозможности повторить технологию.

Поэтому я все-таки искала архив. И для того просто обратилась к проходящему мимо студенту с этим вопросом. Молодой человек остановился, нахмурился и уточнил:

— Архив? Какой еще архив? И что-то я раньше тебя здесь не видел.

Академия огромна! Вряд ли он мог запомнить вообще все лица — разве что дамский угодник, обращающий внимание на любую девушку. Я приплела самое очевидное объяснение:

— Я недавно поступила. Первый курс.

— А-а, понятненько. — Он сделал шаг в мою сторону. — Какая интересно ты заплетаешь волосы — похоже на крестьянскую косу, но все-таки иначе. И зачем понадобился архив столь любопытной первокурснице?

Точно, я угадала с определением, раз он тут же принялся то ли флиртовать, то ли искать зацепки для знакомства. Я вскинула подбородок и отчеканила:

— Я лучшая выпускница Ворданской школы магии, поступила сюда для повышения квалификации, невеста графа Перша и будущая придворная магесса! Двор об этом пока не осведомлен, но я в своих силах не сомневаюсь. Маркиз Дерчанский, между прочим, лично читал мои научные статьи и кивал — а его одобрения заслуживают только светила. И мне некогда лентяйничать, а обычные учебники я еще к одиннадцатилетнему возрасту изучила. Требую архив! Или хотя бы пару-тройку изданий для профессионалов, а не любителей, а то уже чувствую, как глупею, тратя время на этот разговор!

Я и начала-то на громкой ноте, а последние фразы вообще прорычала. Парень отступил — то ли счел меня истеричкой, то ли скучнейшей занудой. И даже не заметил, какую чушь я порола. Ворданская школа действительно существует, но не славится выдающимися учениками, а у нынешнего графа Перша нет никакой невесты, поскольку он уже лет пятьдесят женат, а похвастаться может только выводком дочерей. Маркиз Дерчанский, в принципе, всегда кивает — он глуховат на оба уха и, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, выработал такую странную привычку. Но таких подробностей большинство людей не знает, и обычно, когда сыпешь именами и названиями, речь звучит более правдоподобно.

Молодой человек заторможенно ответил, словно неожиданно попал на допрос к расследователю и боялся утаить правду:

— Так нет же в академии архивов Только отдельные библиотеки для разных курсов. Но наш ректор гордится своей коллекцией редких изданий, у него в кабинете буквально приткнуться негде, повсюду шкафы и полки с книгами. Если наорешь на него точно так же, то наверняка выдаст тебе что-нибудь почитать от неожиданности.

Я подалась к нему грудью и гаркнула, добивая:

— Благодарю! Ты только что внес неоценимый вклад в прогресс магической науки в моем лице!

И гордо пошагала по аллее. К ректору я, конечно, не пойду, но моя задача выполнена и ближайшая цель намечена. Кстати говоря, опешивший парень напомнил мне об осторожности — волосы надо все-таки или распускать, или закалывать шпильками, в ином случае я слишком сильно выделяюсь на фоне прочих студенток. Просто в этот раз поторопилась сбегать туда и обратно, но отныне такой оплошности не допущу.

Передав Кею и Руперту информацию, я засела за упражнения по укреплению разума — рекомендации Лиама требовали немедленной практики. Брат обижался на меня за ночную отлучку, словно я была обязана при похищении его разбудить и все объяснить, а не являться под утро в мужском пиджаке, но его негодование разбилось о привычную заботу:

— Мина, не переусердствуй. Ты очень много тренировалась, твои каналы сильны, а контроль ты развила до предела. Но гнать лошадей ко второму рангу не нужно, иначе свалишься с ног от переутомления.

— Не переживай, мой дорогой, я хорошо себя чувствую, — заверила я, ничуть не солгав.

Вот только посреди ночи проснулась от нарастающих ощущений. Вначале решила, что простыла, так меня знобило. А потом внутри груди возник огненный комок — он начал разрастаться, вынуждая меня метаться по кровати от боли. Кей, конечно, проснулся первым и подбежал ко мне, хотя говорил сдержанно — он обычно в самых критических ситуациях не поддавался эмоциям:

— Что происходит?

— Не знаю, — просипела я. — Меня трясло, а потом

Он приложил ладонь к моему лбу и покачал головой в сторону. Там, оказывается, уже стояла полуголая Татья. Руперта тоже разбудили, он недовольно пробурчал, усаживаясь мне в ноги:

— Может, это просто переход в следующий магический ранг? Приятные, хотя и слишком острые ощущения, через пару минут пройдут.

Приятной я эту боль никак не могла назвать. Она уже распространилась из груди в горло и живот, а потом по каждому каналу потекла лавой. Меня будто заживо варили в кипятке, но я всеми силами пыталась не терять связи с реальностью. Татья суетливо накидывала одежду, говоря:

— Не отходите от нее, я за лекарем!

— Нет, — неожиданно сухо остановил ее Кей. — Это точно переход, у меня было так же — наверное, семейное.

Я знала, что он врет, но не понимала зачем. А Татья остолбенела:

— Ты сейчас издеваешься, или вы на самом деле родня?! И мне насрать, как было у тебя, если девчонка сейчас помрет только потому, что мы мешкали!

Кей секунду поразмыслив, кивнул, но все равно не позволил Татье уйти:

— Я сам отнесу Мину в лекарскую, так будет быстрее.

Он завернул меня в одеяло, вздернул на руки и побежал на выход. Но уже на улице свернул в противоположную сторону, за углом осел на землю и уложил меня к себе на колени. Снова прижал пальцы ко лбу, но промолчал. Наверное, не было никакой лихорадки или малейших внешних признаков болезни, однако внутри у меня пламя выжигало орган за органом, сосуд за сосудом. Я с трудом приоткрыла глаза и посмотрела на брата — хотела спросить, почему он не несет меня в здравницу, ведь дело действительно плохо, но не смогла выдавить ни слова. Кей просто угадал мои мысли:

— Нельзя. Держись, хорошая моя, просто держись. Это точно переход, просто какой-то другой. И я понял, почему так происходит — из-за грязной маны. Она сейчас или выгорит в тебе, или убьет Но если лекари узнают, то тебя сразу же устранит Гельт. Ему не нужны проблемы Понимаешь, сестренка? Я рискую твоей жизнью, чтобы дать тебе шанс выжить.

Я впервые видела, как он плачет, — бесшумно, без лишней мимики, даже не замечая того. Доводы до меня дошли, и значит, мне придется победить эту жуть самой. Он вынес меня из спальни подальше от Руперта и Татьи — им не стоит знать, ведь чем больше людей посвящены в тайну, тем сложнее ее сохранить. Я закрыла глаза, поскольку так утопать в невыносимой боли показалось проще. Кей целовал меня в щеку, в висок, оставляя мокрые следы слез на раскаленной коже, и постоянно подбадривал: