Я перестала вырываться. Такими словами не бросаются, магическая ответка прилетит быстро даже на не мага, в случае нарушения клятвы. Конечно, формулировка очень смущает… Но можно попробовать довериться.

Илана терпеливо ждала ответа, пока я стояла в раздумьях.

— Хорошо, давай поговорим дома, — осипшим голосом проговорила, решив рискнуть ещё раз.

До дома дошли в полной тишине. Я пыталась успокоиться и унять бешено бьющееся сердце, Илана теребила концы длинного шарфа.

— Начну с главного — никакого заказа на тебя нет, это просто брат у меня дурак. — Ожидая, когда закипит чайник на печи, она начала рассказ, не отрывая взгляда от пляшущих язычков огня, усиленно прорывающихся сквозь щели. Стоя ко мне спиной, она не видела, как я шокировано поднесла руку ко рту, сдерживая восклицание. — Заказ был на один артефакт, который хранился в вашей семейной сокровищнице. Для более мягкой его перенастройки на новых хозяев, требовался постепенный отрыв от энергии прежних. Я сначала пыталась долго придумать, как это устроить, но потом поняла, что взять тебя с собой будет самое идеальное — не такая концентрация, как в вашем замке, но в то же время на протяжении пути он ощущал твою энергию рядом с собой. Сегодня я его продала заказчику. Да, я воровка и лучшая охотница за редкостями, можешь меня осуждать, но я никогда не брала и не буду брать заказы на людей. А тебя мне действительно жалко.

Она разлила чай в наступившей тишине, пока я переваривала услышанное. Не поднимая на меня глаз, протянула чашку, которую я машинально приняла. В голове картина пока полностью не укладывалась.

— А в деревне мы тоже не случайно оказались?

— Да, я специально свернула. Надо было забрать брата в город, и с бабушкой хотела увидеться, год не была у неё.

— Она знает про твою деятельность?

— Да.

— И не осуждает?

— У неё нет выбора, — пожала плечами Илана, — моя мама проклята, и лекари требуют больших денег, чтобы поддерживать в ней жизнь. Честно таких не заработать.

— Мне надо это всё обдумать, — я отставила оставшуюся полной кружку и закрылась в комнате, привалившись к двери. И что мне делать с полученной информацией?

Весь остаток дня, весь вечер и половину ночи я то наматывала круги по комнате, то лежала, уставившись в потолок. И думала, думала, думала…

Устав от замкнутого пространства, накинула тёплый плащ, шаль и тихонько выскользнула из дома. Медленно прошлась вокруг дома, слушая хруст снега под ногами. Мороз щипал щёки и остужал голову, помогая разобрать всё смешение чувств, которое я испытывала. Танец мелких снежинок подсвечивался тёплым светом луны, застенчиво выглядывающей из-за облаков.

Что же мы имеем? По-хорошему, мозг долбит, что нужно Илану сдать. «И убить её мать», — тут же мелькает напоминание о том, почему она так поступила. Да и учитывая, сколько дядя распродал моего имущества, которое должно было перейти мне по наследству, а он распорядился им, как своим — пара камней и артефакт даже не покроют этой суммы. Но и усиленно вбитые в голову правила я не могла просто проигнорировать. И какие же варианты есть? Поступить, как подсказывает совесть — доложить о воровстве, вернуть имущество законному владельцу и всю жизнь чувствовать себя виноватой в смерти женщины. Или поступить, как подсказывает сердце — просто промолчать, принять как данность этот факт, сделать вид, что этого не было?

— Клея? — сонный голос за спиной заставил меня обернуться. Илана стояла на пороге, кутаясь в одеяло, и обеспокоенно смотрела на меня. — Всё нормально?

— Я запуталась, — на выдохе произнесла, поднимая взгляд к небу. — Опять мне надо принимать важное решение. Слишком часто за последние дни.

— Самостоятельность подразумевает принятие решений каждый день, как мелких, так и важных. И в этом своя прелесть. Иди в дом, поспи, утром на свежую голову тебе будет проще.

— Я ей всё рассказала, — услышала я приглушённый шёпот сразу, как только утром вышла из комнаты. Притормозила, прислушиваясь.

— Ну и зачем⁈ Ты же ставишь под угрозу нашу безопасность!

— Она не выдаст. Ради, научись доверять моим решениям!

— А если ты ошибаешься?

— Я год работала с ней. Поверь: я не ошибаюсь.

— Ты не можешь этого знать наверняка!

— Пойми же уже, что я уже не маленькая девочка, которую надо опекать! Брат, я выросла. Я достигла определённых успехов. И в том числе потому, что прекрасно разбираюсь в людях!

Тяжёлый вздох и минутная пауза.

— Я всё понимаю, Лани. И всё же, давай я устраню эту угрозу. — спокойный тон парня напугал меня гораздо больше, чем вчерашний подслушанный разговор.

Бесшумно скрылась за дверью комнаты, кинула взгляд на окно, прикидывая шансы уйти через него.

«Так, стоп!» — остановила себя, пытаясь взять в руки. Медленный вдох… Глубокий выдох… Повторить… И ещё раз, ещё…

«Вчера я уже сделала неверные выводы из разговора. И чем это закончилось? Хватит при любой непонятной ситуации истерить и бегать! — отчитывала себя, сидя перед небольшим зеркалом, заставленным косметикой Иланы. — Всё, закончилось то время, когда дни были похожи друг на друга. Пора взрослеть. Под его словами могло прятаться что угодно, тем более я даже не дослушала разговор. Я зачем, вообще, сбегала из дома? Чтобы так же укутаться в кокон отчуждения и жить по течению? Или, может, взять самой ответственность за свою жизнь? Вот и действуй согласно принятому решению!»

Расплела косу, тщательно прочесала волосы. Монотонные движения успокаивали, в мыслях постепенно воцарялся порядок. Илана права — я не смогу её сдать. Это не лучшая благодарность за протянутую мне руку помощи. И пусть это было устроено лишь ради артефакта — но помощь была обещана только с побегом, а она до сих пор со мной возится, хотя имеет полное право этого не делать.

Тщательно собрала волосы в аккуратные косы, перевила лентами. Как поступил бы сейчас взрослый человек после услышанного? Точно не знаю, но думаю лучшим решением будет поговорить — как мы это сделали вчера. Оказывается, этот способ может многое решить и расставить на свои места.

Когда я вновь вышла из комнаты, дома уже было тихо. Лишь весело шкворчало что-то на сковороде и слабо доносился уютный треск дров.

— Проснулась? Доброе утро, — Илана разложила яичницу по тарелкам, сдувая со лба выбившиеся из косы светлые прядки.

— Доброе утро, — я помогла разлить чай, села за стол, собираясь с мыслями. — Я случайно услышала ваш разговор сегодня.

— Так. И до какого момента?

— До предложения устранить угрозу.

Девушка напряглась, откладывая вилку.

— Я понимаю, о чём ты подумала, но это не так.

— Поэтому я решила спросить.

— Правильно сделала, — она расслабилась, вновь улыбнулась. — Просто в свете нашей работы у нас с братом тоже есть необходимые артефакты. Один из них — частичное стирание памяти. Действует только на ближайшие события, но нам этого хватает. Он просто хотел, чтобы ты забыла наш разговор. Но мы этого делать не будем, я считаю, что это всё усложнит.

— И всего-то⁈ — я нервно хихикнула. — А я-то надумала!

— Ну уж представляю! — засмеялась Илана так заразительно, что и я не сдержалась.

— Клея, это не удивительно, что ты себя в чём-то накручиваешь — при такой-то жизни. — отсмеявшись, она чуть сжала мою ладошку, — после долгих лет наедине со своими мыслями, без возможности с кем-то ими поделится — это нормально. Но сейчас ты не одна. Раз уж я взяла за тебя ответственность — я помогу во всём, в чём смогу. И ты всегда можешь поговорить со мной обо всём и обсудить все страхи. Помни об этом, хорошо?

— Хорошо. Спасибо тебе, за всё, — улыбнулась, глотая ком в горле. — Для меня это очень важно, но пока совсем непривычно.

— Это уже дело времени, — повела она плечиком, возвращаясь к завтраку. — Ты, кстати, вчера обронила — брат принёс, — она кивнула на корзинку, стоящую в углу кухни.