Осознание происходящего накрывало с головой.

«Неужели это действительно случится?» — пронеслась мысль, будто пробуждая от затяжного сна длиной в тринадцать лет.

Я распахнула глаза, блестевшие от слёз. А ведь казалось, что готова к этой помолвке и давно смирилась с ней, зная свою судьбу ещё с того момента, как попала в дом дядюшки.

Чуть повернув голову, глянула в зеркало. Густые красные волосы, волнами падающие на спину, веснушки, и редкая способность усиливать магию супруга — вот и всё, что осталось в наследство от давно умерших родителей. Остальное забрал и продал дядя, которого назначили опекуном.

И конечно, он не мог пройти и мимо редкой магии, заключив помолвку между мной и своим сыном ещё в тот день, когда меня малышкой, только что потерявшей родителей, доставили к нему в дом. Помнила ли я этот день? Нет, в три года события не сильно запоминаются. Помнила ли родителей? Только нежность мамы и безграничную любовь отца. Даже портреты, и те дядя не оставил.

— Клеяна, тебя ждут на ужин. Ты почему ещё не собрана⁈

— Простите, матушка, — испуганно вскочив, покаянно склонила голову, — я очень быстро соберусь!

— Не заставляй себя долго ждать, — сухой голос резанул по ушам, но удаляющийся стук каблучков позволил чуть расслабиться.

Как же всю жизнь я не любила это обращение! Ну какая матушка та, что всё детство била за любой промах в учёбе⁈ «Я выращиваю достойную жену своему сыну!» — так говорила она, когда малышкой я плакала и пыталась кому-то пожаловаться. И все были на её стороне! И если поначалу это казалось обидным и несправедливым, то позже приняла это отношение за данность. Раз бьют, значит заслужила, плохо старалась. Раз ругают, значит, сама виновата, взрослым виднее. Так у всех, это нормально.

И лишь за право называть жену дяди по имени билась долго — но и здесь потерпела поражение, послушно выговаривая цепляющее сердце «матушка» к постороннему, равнодушному человеку.

Сборы на ужин много времени не заняли — первое попавшееся платье из гардеробной, перчатки в тон, убрать волосы, подхватив атласной лентой. Равнодушный взгляд в зеркало показал — всё прилично, и это была единственная оценка внешнего вида за последние года. То, что цвет платья не подходил мне от слова совсем, никого не волновало. Как и моя нелюбовь к обилию пышных модных бантов. Но я давно привыкла смиряться.

— Подвенечное платье готово? — обманчиво мягкий голос дяди раздался за огромным столом после ужина, когда слуги выставили чай и десерты.

— Да, сегодня была последняя примерка. И фрак нашему сынуле какой пошили, ты бы видел! — с предвкушением докладывала ему жена, — гости начнут прибывать уже утром. Дополнительные повара будут на рассвете. Продукты тоже все закуплены.

— Отлично. Значит, мы готовы к завтрашнему торжеству, — с шумом допив чай, мужчина встал из-за стола. Все поднялись следом, оставив недоеденные пирожные на тарелках — когда глава рода закончил приём пищи, за столом находиться дальше не дозволено.

Семейная чета рука об руку покинула столовую первой, обсуждая все мелочи будущей свадьбы; затем вышел Марон, их единственный сын. И только потом я. Завтра, после обряда на рассвете, уже мы с ним будем выходить так же, рука об руку. Попыталась это представить… И содрогнулась от отвращения. Не сказать, что он отталкивал внешностью — совсем нет. Марон был всегда опрятен, красив и подтянут — обучение на боевого мага не располагает к набору веса. Умён — не зря же из года в год он лучший на своём курсе. Но… Ох уж это «но». Подлость, унижение слабых, садизм, это всё про него. Первый раз я увидела его истинное лицо десять лет назад, когда он жестоко расправился со случайно забежавшим в наш сад щенком. Эта кровавая сцена до сих пор встаёт у меня перед глазами, когда я смотрю на лицо своего кузена. А ведь ему тогда было всего восемь!

Проходя по многочисленным коридорам замка к своим покоям, то и дело цеплялась взглядом то за безвкусные вазоны в коридорах, то за аляповатые картины, которые за прошедшие годы хорошо изучила. «Мне придётся всю жизнь здесь провести!» — промелькнувшая мысль меня остановила, и я огляделась, будто впервые увидев всё, что меня окружало. Мрачный, холодный замок. Тёмные коридоры. Жестокая атмосфера.

— Меня решила подождать? — насмешливый голос прокатился эхом, заставив сжаться от страха. Встречи с женихом никогда не сулили ничего хорошего. Быстро огляделась — двери покоев уже были видны. К счастью, мне сохранили возможность закрываться, и за эту уступку я была очень благодарна.

— Не успеешь! — резкое хватание за руку заставило вскрикнуть от боли. — Уже завтра ты станешь моей женой, и не будет больше у тебя никакого шанса спрятаться. Я бы и сейчас не прочь с тобой развлечься, — с глумливым смешком он ощупал взглядом стройную фигуру, особенно задержавшись на глубоком декольте, которое так любила впихивать во все наряды «матушка». — Но подождём официальной ночи, чтобы усиление было максимальным. А пока — помни мою доброту. Свободна! — он отпустил руку так резко, что я не удержала равновесие и упала. Не поднимаясь, обхватив себя за плечи, смотрела на высокую удаляющуюся фигуру, не замечая срывающихся слёз.

— Леди, как же вы так? — ахнула служанка, заметив синяки. Она единственная работала здесь недостаточно долго, чтобы обрасти бронёй равнодушия, присущей всем обитателям этого замка. — А хотя что же я, понять-то нетрудно. Бежать бы вам, леди. Вы же не справитесь тут!

— А с побегом справлюсь? У меня ничего нет. И никого. Куда я побегу⁈ — однако червячок сомнений, начав грызть меня ещё после примерки свадебного платья, всё ещё продолжал своё дело. Ведь уже завтра всё изменится. Конечно, я смогу привыкнуть и к кузену в качестве мужа — как бы противно и больно ни было, смиряться я умею. А если попробовать бежать — то как? И что я буду делать за пределами замка? Меня учили только быть хорошей, послушной женой.

Я кинула взгляд в окно. Снег укрывал уснувший сад мягким одеялом. Мороз рисовал сказки на окнах, выдавая потрясающие узоры. Не лучшее время для побега…

— Леди, я помогу вам, если хотите, — зашептала служанка, привычными движениями взбивая подушки, пока я заплетала косу на ночь.

— Как? Ты, может, не услышала — у меня ничего нет!

— У меня есть. Я копила весь год работы в этом замке на переезд, через несколько дней планировала уезжать, даже расчёт уже у милорда взяла.

— И в чём тебе интерес тратить свои деньги на постороннего человека? — скептически спросила, поворачиваясь к ней.

— Жалко вас, леди, — опустив взгляд, тихо ответила служанка.

— Ну, допустим, уедем мы. А дальше? Твоя жалость не распространится на всю мою жизнь. Я не умею ничего делать, у меня нет ни наследства, ни приданого — что меня потом ждёт?

— Вы же очень красиво вышиваете. В городе много модисток, можно пойти к кому-то ученицей. И жильё будет, и работа.

«Вот только я не привыкла работать, как и жить в непонятных чуланах», — эта мысль осталась невысказанной. А к чему я вообще привыкла? Взгляд упал на подушку, которую я закончила вышивать совсем недавно. Все мои дни были похожи друг на друга. Днём учёба, упрёки и придирки. После ужина пара свободных часов, когда я могла вышивать или читать.

«Зато всегда сытая и одетая, в тепле и комфорте, — тут же возразила сама себе, — и на что я это менять собралась? На холод и неизвестность?»

— Это всего лишь замужество. Я привыкну. Не говори глупостей.

— Как скажете, леди. Постель готова, я могу идти?

— Иди.

Проворочавшись несколько часов, я встала, нараспашку открыв окно, впуская в помещение свежий морозный воздух. Снежинки переливались, словно бриллианты, отражая свет полной луны. Магические фонарики ярко освещали дорогу к замку, по которой из деревни двигались телеги — ведь уже к рассвету должно быть всё готово для свадебного торжества, удачно выпадающее на праздник солнцестояния.