Еще раз бретонка выбрала девушку из своего Дома, одну из тех, кого хорошо знала, на кого могла полностью рассчитывать. Она предложила Жермену де Фуа, ту, что уже участвовала в конкурсе невест для Владислава II. Предложение было немедленно принято Фердинандом. В декабре 1505 года Людовик XII отправил королю Испании новую жену, которую сопровождал епископ д’Альби и камергер короля (Hector Pignatello). В рекомендательном письме Луи вывел следующие слова: «Мы ее поддерживаем и признаем как самую дорогую и самую любимую дочь».
Так Анна вновь повлияла на решение мужа, тот даже не поставил под сомнение ее выбор. Девушки из ее круга априори имели право на все почести, положенные королю Франции. И в этом Анна очень походила на Людовика в его итальянских проектах: радужные надежды и разочарование в итоге. Заключенный с подачи Анны союз не принес ожидаемых результатов. Жермена де Фуа забыла о своем происхождении, едва надев корону Испании, она полностью поддерживала Фердинанда в его политике. Было ли это женским непостоянством или же осознание своей власти?
За чувства и постоянство своих протеже Анна не несла ответственность. К тому же она, открыто осуждая их, могла испытывать чувство удовлетворения. Тонкая грань между верностью мужу и верностью семье…
Королева Франции никогда не забывала, что именно она рекомендовала жену Владиславу или Фердинанду. Анна де Фуа, Жермена де Фуа – обе девушки были из ее семьи. Разве сама Анна не являлась дочерью Маргариты де Фуа? Известна особая любовь, которую бретонка питала к своей земле, и неудивительно ее отсутствие беспристрастности по отношению к своим родственникам. К тому же по древней традиции в семью принимали и всех кузенов, и незаконнорожденных детей сеньора. Узы крови – самая сильная защита. Так что нет ничего удивительного в том, что Анна, потомок семьи де Фуа, став королевой Франции, наградила коронами Венгрии и Испании своих родственниц.
Анна желала распространить влияние своих соотечественников на зарубежных правителей посредством женской красоты и ловкости, очевидно рассчитывая на подчинение и признательность своих кузин. Провал этих планов – из-за преждевременной смерти одной и «предательства» другой – не повлияли на мнение Анны. И не подорвали кредита доверия к ней у Людовика XII.
Что касается внутренней политики Франции, то все интересы королевы концентрировались вокруг Бретани и будущего ее детей. Она никогда не забывала о своей главной цели – независимости родины. Так было в ее первом браке, этому же курсу она следовала и во втором. Никаких сделок, никаких уступок! Это было только ее дело, только ее территория. И Луи разрешал ей поступать по-своему. Разве не называл он ее «дорогой бретоночкой» (chère Brette), передав только в руки герцогини все бретонские дела?
Однако на горизонте замаячила новая опасность для Анны: король все больше попадал под влияние опасного советника, чья власть в государстве непрерывно росла: Пьера де Рогана (Pierre de Rohan), маршала де Жье (Gié). Бретонец по происхождению, он делал свою карьеру при трех французских королях – Людовик XI, Карле VIII и, наконец, Людовике XII, став при последнем столь же влиятельным министром, каким являлся Жорж д’Амбуаз. И власть маршала могла бы достичь невероятных размеров, если бы его интересы не вошли в противоречие интересам королевы.
Поскольку Людовик XII не имел сына, заранее назначенным наследником короны считался Франсуа Ангулемский, юный кузен короля, ставший в феврале 1499 года герцогом де Валуа. Маршал был наставником мальчика, выполняя свои обязанности в замке Амбуаз, и настолько близок Франсуа, что вызывало ревность его матери, вдовствующей графини Луизы Савойской. Идея Жье была проста: женить Франсуа на маленькой Клод. Ничего нового – еще Людовик XI имел аналогичные идеи национального единства. И через этот брак Бретань навсегда сольется с Францией – ведь Клод, возможно, унаследует герцогство своей матери, принесет его в придание мужу, который станет полноправным правителем, а ему унаследуют их дети.
Соединить Бретань с Францией! Для Анны это немыслимая идея. Вся ее жизнь была подчинена желанию сохранить независимость своих земель. Вынужденная уступить военной силе четы де Божё и Карлу VIII, она с лихвой вернула утраченные позиции, когда обольщала Людовика XII. Ее брачный контракт, подписанный в Нанте, был недвусмыслен: Бретань принадлежит только Анне! Никогда король Франции не будет владеть герцогством! Ни Людовик, ни Франсуа, ни даже ее собственный сын – Бретань достанется его младшему брату!
Вместо того, чтобы сотрудничать с королевой, Жье решил ей противостоять. Будучи любимцем короля, он позволил себе насмехаться над Анной! Маршал знал, что бретонка недолюбливает его, но не опасался, уверенный в поддержке короля. Возможно, Людовик давал Жье некие надежды. Поэтому можно было громко заявить, что Анна непопулярна в Бретани, ее действия даже вызывают там недовольство. И если герцог де Валуа действительно станет королем Франции, он, Жье, окажется самым сильным персонажем в королевстве.
Разумеется, все эти речи дошли до королевы. И ее гнев против маршала возрос. Главный его промах – насмешка над нею как герцогиней. Столкнулись два политика, два полярных интереса, два характера. Битва была неизбежна, и проигравший будет вынужден склониться перед победителем.
Анна начала свою собственную игру. С 1501 года Жье был обеспокоен ее переговорами с зарубежными королевствами по поводу брака Клод, ведь они противоречили его главному намерению женитьбы Франсуа на принцессе. К тому же в этот момент Людовика XII поразила подагра, сопровождаемая кровотечениями. Жье уже вообразил свою опалу после смерти короля. Также он подумал, что, скорее всего, после этого Анна с дочерью отправится в Бретань, свою вотчину, чтобы править там абсолютной хозяйкой. В ущерб интересам Франции!
Чтобы избежать подобного поворота, маршал и придумал проект ареста герцогини-королевы и Клод в момент их переезда из Турени в Нант, точнее, во время переправы по Луаре – обычного средства передвижения знатных особ.
Заодно Жье озаботился безопасностью Франсуа, собираясь отправить его в замок Анже как только станет известно о смерти короля. Крепость славилась своей неприступностью. В помощь своим планам маршал привлек Алена д’Альбре, чьи натянутые отношения с Анной Бретонской были хорошо известны. Д’Альбре должен был предоставить свой гарнизон в распоряжение юного Франсуа, в Амбуаз.
В стратегию проекта вошли и переговоры с Луизой Савойской по поводу брака ее сына с Клод Французской. Поскольку Жье не был уверен во вдовствующей графине, он поместил в ее окружение двух бретонских дворян, способных добиться ее доверия: Пьера и Франсуа де Понбриан (Pontbriand). В 1503 году маршал встретился с братьями, открыв им свои планы. В конфиденциальной беседе с Луизой Савойской он также доверил ей содержание своего проекта. Очевидно, он решил, что пришло время действовать.
Вся эта история с заговором до сих пор вызывает разногласия у историков. Самое благоразумное – следовать фактам, изложенным в архивных документах, сохранившихся после процесса над маршалом. Достоверно известно, что интересы Жье и Анны Бретонской расходились по вопросу объединения Бретани и Франции.
В начале 1504 года, когда Людовик XII заболел в Лионе, судя по всему, на его выздоровление уже не надеялись. Жье отправился в Турень, запустив механизм приведения своих планов в действие. Он приказал контролировать передвижение всех плавстредств по Луаре, следить за всеми дорогами и тропами, ведущими в Бретань. Он даже отдал приказ о военном вторжении в Бретань – как только объявят о смерти короля. Никакого риска – быстро и сильно ударить по бретонской территории… Но король не хотел умирать. Вопреки всем мрачным медицинским прогнозам, к весне он мало-помалу оправился от своей болезни.
Незадолго до Пасхи Пьер де Понбриан попросил Людовика об аудиенции и изложил королю планы Жье арестовать Анну в случае смерти ее супруга. Жорж д’Амбуаз не замедлил ухватиться за возможность избавиться от опасного соперника, так что легко представить с каким живым вниманием он выслушал донесение Понбриана. Кардинал составил обвинение против маршала, Людовик XII вызвал Жье. Яростно протестуя, крича о своей невиновности, обвиняемый в возмущении покинул королевский замок.
