Окончание этой мучительной сцены вовсе не означало окончание проблем Карла VIII. После сердечных проблем наступила очередь вопросов религиозных: поскольку будущие супруги являлись родственниками в четырнадцатом колене, их брак не мог быть заключен без согласия Папы. В случае непослушания супругов отлучили бы от Церкви. 5 декабря в Рим прибыл аббат монастыря Сен-Дени, дабы умолять Иннокентия VIII о выдаче разрешения на брак короля Франции. С другой стороны прибыл Максимилиан, чтобы умолять об обратном – ведь Анна уже являлась его, императора, супругой, а Карл гнусно похитил женщину. Понтифик размышлял, не давая ответа ни тому, ни другому.
Однако Карл не мог ждать. Побежденная Бретань лежала у его ног, но упрочить победу можно было только через брак с герцогиней. Впрочем, запрос к Римскому престолу ведь был послан – так размышлял король Франции. И 6 декабря, ранним утром, задолго до рассвета, Карл отправился по Луаре к месту церемонии. По всему пути его следования была выставлена охрана, сам же король, хоть и с разбитым сердцем, был намерен довести свои планы до конца.
6 декабря 1491 года Анна Бретонская стала королевой Франции в замке Ланже. Свадебная церемония проходила в два этапа: заключение контракта и таинство венчания. Чтобы уж наверняка: юридическая часть подкрепляла часть божественную.
Этот договор, подготовленный в Ренне, был для Анны не просто формальностью при вступлении в брак, ведь принося в качестве приданого все свои земли, она фактически лишалась прав на них. Супруг становился хозяином имущества своей жены – обычная форма брачного договора, без намека на взаимное овладение добром мужа со стороны женщины. Более того, согласно этому же контракту, Анна не получила бы свободу и после смерти своего царственного супруга. В случае смерти Карла его жена обязалась выйти замуж за его преемника. Так что речи о возможности Бретани вырваться из-под господства Франции не шло даже теоретически. В обмен Анна получала корону Франции. Карл VIII и де Бурбоны успешно продолжили дело своего отца Людовика XI по созданию объединенной нации.
Никаких сантиментов. Однако без сомнения Карл понимал жестокость требований, выдвинутых Анне, поэтому тревожился о том, чтобы ее пощадить и не слишком уж унизить. Король вписал дополнительный пункт в брачный контракт: в случае смерти короля его жена может остаться во вдовстве, подобно покойной королеве-матери Шарлотте Савойской, сохраняя при этом все привилегии жены короля Франции.
Итак, будущее было обеспечено, внешние приличия соблюдены – можно и отпраздновать свадьбу с подобающей пышностью. Церемонию провели в большом зале замка со всей помпой. Карл VIII и его невеста, одетая в ослепительное свадебное платье, произнесли брачные обязательства перед епископом Анжуйским Луи д’Амбуазом. В свидетелях были наиболее важные люди королевства, одетые в невероятной пышностью.
В отличие от брака с австрийцем, этот союз был скреплен и телесно. Шестеро буржуа из Ренна, которые прибыли с Анной, были приглашены в 7 утра в королевскую опочивальню, чтобы лично констатировать факт свершившегося соития. Анне на тот момент ещё не исполнилось пятнадцати лет.
Новобрачные не остались в замке. Ланже не был королевской резиденцией, Анна Бретонская покинула его в семь вечера, отправившись в Плесси-ле-Тур (Plessis-lès-Tours), любимое место покойного короля Людовика XI. Ситуация в Плесси иллюстрирует истинное отношение к Анне в декабре 1491 года. Казалось бы, новая королева должна быть встречена со всей положенной ею рангу торжественностью. Ничего подобного. Абсолютное равнодушие. Выглядело так, словно новой королевы и не существовало в действительности, а Карл женился на ней по принуждению. Такая холодность продолжалась до января 1492 года.
И распространялась, видимо, в том числе на интимные отношения – король не приходил к ней после свадебной ночи. Хотя и преподнес в дар украшения, достойные ранее подаренного свадебного платья: крупный бриллиант, украшенный «цветами из золота и белой с голубым эмалью». Восхитительный дар юной женщине… и это было единственное, чем она могла побаловать себя в эти грустные дни.
Может быть, это сам король по причинам, известным лишь ему одному, не желал устраивать празднества в честь своей жены. Ведь маленькая Маргарита еще не успела даже покинуть Францию, его чувства к ней, возможно, были слишком сильны – а обстоятельства вынудили его жениться на девушке, долгие годы считавшейся врагом. Вряд ли Анна нравилась ему сильнее в эти дни, чем во время встречи в Ренне. Что может быть хуже, чем оказаться связанным с незнакомой женщиной – по выбору войны и политики? Возможно ли было влюбиться в Анну, пусть даже юную и красивую, когда ни она, ни ее муж еще не были готовы к формированию настоящего союза? Конечно, истину знали лишь сами участники этой драмы. Потратив годы на взаимную вражду, достаточно сложно было воспылать друг к другу нежными чувствами, пусть даже и благословленными церковью и людьми. На тот момент это было невозможно. Лишь время – эта мощная сила – было способно помочь молодым супругам. Время и возможность предстать друг перед другом как просто мужчина и женщина, Шарль и Аннета, а не в ролях короля Карла VIII, всесильного победителя, и герцогини Бретонской, униженной и побежденной. Однако оставался вопрос: сможет ли Анна, эта упрямая юная женщина, простить и забыть? Захочет ли она этого?
Можно бесконечно выдвигать предположения о личных отношениях молодых супругов в начале зимы 1491-1492 года. Неизменен факт: никаких торжеств и празднеств в честь новой королевы Двор не устраивал. Этого достаточно, чтобы понять: между Карлом и Анной не существовало реального согласия.
В отношении королевских пар не всё объясняется любовью или ее отсутствием. Часто причины кроются в политике, весьма далекой от сентиментальных чувств.
Этот недостаток тепла, видимый со стороны короля, мог быть вызван простой осторожностью. На горизонте сгустились тучи из-за брака короля Франции. Карл VIII не мог забыть о Максимилиане, который являлся мужем – пусть и по доверенности – его собственной жены и, разумеется, был недоволен поворотом событий. Австриец уже начал обвинять Францию в похищении женщины, почему бы не пойти дальше словесных угроз? Его войска всегда стояли у границ королевства, хотя до сих пор не причиняли соседу особых неприятностей. Но теперь император, ставший посмешищем в глазах всей Европы, оскорбленный и униженный, мог нанести удар. Похищение? Почему нет? Все возможно…
Именно поэтому Карл VIII выбрал Ланже, замок с репутацией неприступной крепости. Простая предосторожность. Вот почему он приказал расставить охрану и вокруг замка, и в окрестностях. Нельзя быть слишком осторожным, когда задета честь будущего императора Священной Римской империи.
Эта бдительность и лишила Анну королевских почестей – но лишь для ее же собственной безопасности. Подальше от толпы, зачастую буйной и пьяной в своей радости, королева находилась под хорошей защитой. В том числе и от покушений…
Еще одна причина, по которой французский двор не организовывал празднеств в честь новой королевы. Она заключалась в том, что для большинства населения до конца 1491 года невестой их короля была Маргарита Австрийская. В течение почти десяти лет формировалось общественное мнение, что быть этой девочке королевой, ее уже готовы были любить и чествовать. И вдруг новость – король женился на бретонке, девушке из земель, с которыми Валуа не прекращали сражаться. Разве можно доверять ей? Необходимо было изменить общественное мнение, сделать это осторожно, деликатно – и уже завтра королеву Анну будут любить и льстиво почитать. Но это будет завтра. Пока же началась кампания по знакомству жены Карла VIII с населением. Городские власти устраивали праздничные приемы, и окружение постепенно свыкалось с новой королевой.
Но было еще более опасное обстоятельство – опаснее Максимилиана Австрийского или недовольства населения: Папа Римский. Он так и не прислал согласия на брак, а венчание уже состоялось! Королевская пара находилась под угрозой отлучения от церкви, а это процедура автоматически лишала Карла титула короля в глазах Рима и всех католиков. По средневековой традиции король был самым христианнейшим из христиан, и отлучение от церкви означало конец его власти. Важно было не вызвать недовольства Папы. Возможно, он рассердился, узнав о церемонии в Ланже, а потому не спешил выслать столь желанную буллу. И эта сторона сюжета также может служить оправданием отсутствия положенной пышности. Чем тише – тем лучше. Дипломатия и сдержанность в действии.
