— Да, — кивнул я. — Операция займёт, возможно, два или три часа. И будет довольно болезненной для бодрствующего пациента. К тому же Петру Демьяновичу нужно восстановиться. — Я похлопал парня по плечу. — Вы, господин Анисимов, снова будете ассистировать во время операции. Поздравляю.

Петя с серьёзным видом кивнул и присел на стул рядом с кушеткой. На его лбу выступил пот, а веки отяжелели.

Мы отправили его в подсобку восстанавливаться с помощью сна. А ещё Анна позвала практиканта и передала Маргариту в его руки.

Надо было видеть, как возгордился в этот момент Петя. Тот практикант был с третьего курса, а всего лишь подготавливал пациентку к операции. Куда допустили его — второкурсника Анисимова!

Что ж, ему действительно было чем гордиться.

Мы же с Анной направились в дежурку. Операция действительно предстояла сложная, и стоило подготовиться к ней как можно лучше. Поэтому мы засели за учебники, справочники и монографии. И принялись составлять план операции.

Я по своему опыту уже представлял, как справиться с защемлением мышечного нерва, но только с использованием местного оборудования. Операции на нервах проводятся в особых условиях. Например, с использованием интраоперационного УЗИ или, что важнее, с операционным микроскопом. Но так было в моём прошлом.

Я мог бы провести такую операцию «вслепую», но рисков будет много. Нервы очень чувствительные, и даже малейшие повреждения могут пагубно на них сказаться. Магия поможет избежать этих рисков и даже исключить вскрытие, а также рисков повторного рубцевания. Теоретически.

Вот только магическую операцию провести мне предстояло впервые.

Анна искусно владела самой магией, но опыта в подобной практике ей не хватало. Это осложняло дело, ведь мне придётся направлять её. Вообще, я подумывал пригласить на операцию Черепина, но отбросил эту мысль. Мы вряд ли сможем сработаться за одним операционным столом, и велик риск нанести пациенту ещё больше вреда. Да и Анне тоже нужна практика, иначе расти не выйдет.

К тому же, как я выяснил, Черепин покинул больницу. И я даже догадывался, по какой именно причине.

— Григорий Романович, — Анна вдруг отвлекла меня от размышлений.

Она сидела за раскрытым фолиантом, задумчиво нахмурив брови, но глядела на страницу, будто избегала смотреть мне в глаза.

— Слушаю, Анна Ивановна. У вас какой-то вопрос по операции?

— Нет, но… если позволите… — начала она как-то невнятно и смущённо. Это меня насторожило. — Недавно вы встретили мою подругу Арину Аверину в нашем университете, помните?

— Угу, — кивнул я. — В кабинете у Станислава Викторовича.

— Да-да, именно там, — кивнула девушка.

Но с таким видом, будто ей совсем неинтересно, что я говорю. А сама она очень увлечена строчкой с описанием воспалительного процесса во время обострений нерва.

— А вы не знаете, как Станислав Викторович на это отреагировал? — быстро пролепетала Анна.

Я думал о лечении защемлённого нерва. Знал всё, что мне следовало, поэтому сейчас повторял методические указания по управлению магией, которая станет в руках Анны и Пети моим инструментом. В голове прокручивал, как буду направлять Анну во время операции, перед глазами поэтапно мелькали картины будущей операции.

Но этот вопрос слегка выбил поток мышления из колеи.

— Но это ваша подруга, Анна Ивановна, мне же откуда знать?

Девушка втянула голову в плечи и отвела глаза.

— Но она мне не рассказывала… — пробубнила Анна тихо. — А Станислав Викторович вам что-нибудь говорил?

Голос Анны Ивановны звучал всё тоньше и слабее. Кажется, она просто боялась спрашивать меня о таких вещах, а я не был готов переключиться на волну отвлечённых вопросов.

— Нет. Не имею ни малейшего понятия, Анна Ивановна, зачем Арина навещала Черепина, — прохладно ответил я. — К тому же, я не привык собирать сплетни.

— Сплетни? — возмутилась она вдруг.

При этом глянула на меня сердито. Но быстро опомнилась и перевела взгляд в сторону.

— Это не сплетни, Григорий Романович. Я беспокоюсь о собственной подруге. Вдруг у неё что-то случилось, а мне она отказывается говорить. Понимаете?

— Понимаю, — кивнул я. — Приношу свои извинения, если я вас обидел. Но прошу вернуться к подготовке к операции. Это сейчас куда важнее. Если у вашей подруги случилось что-то серьёзное, полагаю, она бы с вами поделилась.

Анна покраснела и резко отвернулась. Снова уставилась в ту же самую строчку, хотя по взгляду можно было понять, что она ничего там не видит.

— Д-думаю, да, вы правы. Извините, — тихо пробубнила Анна.

Она всё ещё смотрела в книгу, но пальцы её нервно теребили край страницы. И я вдруг понял, что она слишком уж нервничает из-за нашего короткого диалога. Надо как-то разрядить обстановку.

— Если вас это успокоит, Арина отнюдь не выглядела хворой. А Станислав Викторович скоро отбыл по моей просьбе, так что мы не успели особо разговориться.

На удивление, Анна почти мгновенно расслабилась, и нервы сменились любопытством.

— По вашей просьбе? — глянула она на меня. — Куда, если это не секрет?

— Я попросил Черепина приглядеть за баронессой Новицкой. Мне довелось заниматься её лечением, но потребовалась помощь действующего целителя.

Любопытства этот ответ не убавил. Но Анна почему-то успокоилась, даже улыбнулась. И вернулась к изучению книги.

— Благодарю, Григорий Романович, — мягко произнесла она.

— Не за что, — пожал я плечами.

И вернулся к методичке.

Через пару часов меня ждёт моя первая магическая операция. И проводить её придётся чужими руками, так что нужно подготовиться как можно лучше.

Операционная пахла эфиром и спиртом. Я стоял у изголовья операционного стола, на котором лежала пациентка. Отсюда мне было видно всё. Бледное лицо Маргариты, которая подрагивала из-за прохлады и нервов. Руки Анны над её бедром, справа от меня. И напряжённое лицо Пети слева.

И слышно тоже всё, включая лёгкий гул яркой лампы со множеством мелких кристаллов. Раньше я его не замечал, а теперь он будто преследовал меня.

— Коллеги, — сказал я ровно. — Начинаем.

Подлекарь у стены приглушил свет, а кристаллы в лампе будто засветились ярче. Гул немного утих.

Служащая поправила простыню на Маргарите и заняла место рядом, ожидая указаний. По моему сигналу подлекарь занялся анестезией. Он подошёл к изголовью и наложил дыхательную маску на лицо женщины.

— Считайте до десяти, — улыбнулся я Маргарите. — Скоро вы заснёте, а проснётесь уже здоровой и счастливой.

— О… один. Два… — тихо начала перечислять Маргарита, глядя мне в глаза.

В глазах плескались страх и волнение. Но уже с «пяти» глаза остекленели, голос расслабился. А к девяти Маргарита уже заснула.

Я вдохнул и выдохнул, привыкая к тишине. И взглянул на Анну с Петей.

— Можно приступать.

Петя положил ладонь на ту часть бедра, под которой скрывался седалищный нерв, прикрыл глаза и выпустил магию. Анна — на бедро, чуть выше колена. По её пальцам растеклось мягкое золотистое свечение, но это была ещё разведка, а не целительство.

В моей голове всплыли строки из книг. Сейчас Анна и Петя синхронизировали потоки магии, чтобы Петя со своим даром обследования мог направлять Анну. Можно сказать, он служил для неё проводником.

Выдержав паузу, чтобы они установили баланс, я приступил к делу:

— Пётр Демьянович, опишите картину.

— Рубец идёт от середины бедра, — начал тот, прикрыв глаза. — Верхний край рыхлый, спайка слабая. Ниже… — он запнулся, нахмурился.

— Что такое, Пётр Демьянович? — ровным голосом спросил я.

— Ниже он уходит глубже, чем показало первое обследование. Ближе к кости. Простите, я не увидел сразу.

Значит, работа предстоит тоньше, чем я рассчитывал.

— Ничего страшного. Главное, мы предупреждены сейчас, — успокоил я парня.

Подлекарь, который следил за анестезией, недовольно нахмурился в сторону Пети. Но молчал и не мешал операции.