Пока ничего не началось, я внимательно осматривался, изучал обстановку. И Коля заметил это.

— Ты здесь первый раз, да?

Я кивнул.

— В таком случае советую не пялиться на окружающих, Гриша. Это не самый законный аукцион, как ты уже понял. И лоты здесь бывают с довольно тёмным прошлым. Не все, конечно, — пожал он плечами. — Но очень часто.

— Чёрный рынок, — догадался я.

— Можно и так сказать, — чуть ухмыльнулся Задорин. — Но здесь можно найти то, чего не сыщешь ни на одном рынке целого мира. О, кажется, начинаем!

Он глянул в сторону кафедры, куда как раз подошёл высокий мужчина лет пятидесяти. Широкоплечий, чуть сутулый, с прямоугольным вытянутым лицом и маленьким ртом, отчего его взгляд казался слегка чванливым.

— Господа, — чуть протяжно объявил он. — Прошу всех занять свои места. Мы начинаем аукцион.

Глядеть по сторонам я, конечно, перестал. Но троицу криминального вида, которую видел на входе в клуб, всё же заметить успел.

Только они сидели не на местах игроков, а стояли по периметру и следили за всеми цепким охотничьим взглядом. Похоже, их наняли в качестве охраны.

Особенно мне не понравился тот лысый. Мы как-то раз пересеклись с ним глазами, и у меня по телу будто пробежали ледяные мурашки, предупреждающие опасность.

Скоро в помещении воцарилось полное молчание. Все пристально наблюдали за аукционистом. Тот же, в свою очередь, наблюдал за нами, медленно обводя зал взглядом.

Наконец он объявил:

— Итак, первый лот на сегодня — это ятаган османского паши! Искусно сделанный из дамасской стали клинок, украшенный серебряной рукоятью, инкрустированной магическим кристаллом под названием «Кровавая слеза».

Пока он это говорил, двое помощников внесли на платформу стойку с оружием.

Ятаган действительно выглядел удивительно. Он казался настолько же смертоносным, насколько и красивым. Произведение искусства, которое может убивать.

В зале послышались редкие вздохи. В общем приглушённом освещении вспыхнул яркий луч света, который упал на ятаган. И рубиновый камень начал переливаться гранями.

— Это оружие взято в бою на минувшей войне между Россией и Османской империей, — продолжил аукционист. — Русский офицер обезоружил самого Девлет-пашу, который возглавлял защиту крепости, чьё название переводится как «Ядро». И теперь у вас есть возможность завладеть этим оружием. По сообщению продавца, «Кровавая слеза» истощает Источник противника, даже если лезвие ятагана не касается плоти. Захваченная энергия частично пополняет запасы владельца оружия. Очень ценный экземпляр. Ставки начинаются с тысячи рублей, с шагом в сто рублей. Кто готов? А вот вижу… Номер тридцать один — тысяча рублей. Раз!.. Номер тридцать семь — тысяча сто рублей. Раз! Два!.. Номер сорок восемь, тысяча двести!

Таблички взметались кверху одна за другой, участники быстро включились в гонку.

— Вот это они дают, — хмыкнул Задорин, глядя на ятаган. — Первый лот, и сразу такая вещица.

В глазах Коли загорелся азарт, но он ни разу не поднял табличку с номером. А прочие участники знатно оживились. Предложения летели быстрее, чем аукционист успевал их замечать.

После напряжённой борьбы желающие иссякли на десяти тысячах рублей.

— И «Кровавая слеза» достаётся номеру сорок один! — Аукционист стукнул деревянным молотком и махнул своим помощникам, которые унесли ятаган с платформы.

Сам аукционист тут же перешёл к делу.

— Следующий лот, — объявил он. — Картина французского художника Жана-Поля Дегара, «Женщина с дынями».

Конечно, этот лот представлял собой куда меньшую ценность. Но ятаган подзадорил участников, и торги начались довольно активно. Многие хотели отыграться хотя бы на картине.

Задорин от одного только названия заёрзал на стуле, но был жутко разочарован, когда увидел саму картину. Дыни в названии обозначали обычные дыни, а не то, что он себе напридумывал.

Организаторы своего добились. Второй лот ушёл быстро и дорого. Третий, четвёртый, пятый тоже не заняли много времени. Азарт заставлял игроков скидывать таблички с номерами с завидной ловкостью.

Но мы продолжали ждать своего часа. Что странно, Задорин тоже ни на что не позарился, а будто бы тоже чего-то ждал, чего-то конкретного. Я уже начал скучать и продолжал гадать, когда же вынесут кольцо.

Вряд ли оно представляет собой какую-то особую ценность для кого-то, кроме самого Волынского. Так что, думаю, оно должно появиться ближе к середине.

Но затем на платформу внесли очередной лот.

— Дорогие господа, — аукционист закинул руки за спину, чуть наклонился и таинственным взглядом окинул зал. — Следующий лот интересен не только своим происхождением, но и загадкой, которая таится в нём самом. Это последнее изобретение безумного гения — его имя мы оставим неназванным в качестве дани уважения, — которое забрало рассудок своего создателя. Взгляните! Мы назвали это «Таинственная шкатулка».

Свет, падающий на постамент с лотом, загорелся чуть ярче, а я слегка нахмурился и наклонился вперёд, пытаясь рассмотреть ту самую шкатулку.

Угловатая, довольно объёмная. Я бы даже назвал её небольшим ящиком.

Из неё торчал рычажок, очень уж мне знакомый. И красиво свисали несколько проводов с металлическими зажимами на концах.

— Что именно изобрёл этот безумный гений, нам неведомо, господа! — загадочным тоном объявил аукционист. — Но наши специалисты выдвинули несколько предположений. Самое популярное гласит, что это машина, позволяющая читать мысли человека… если правильно подсоединить его к этим жутким проводам, разумеется. Другие склонялись к мнению, что шкатулка создана для мучительных пыток. А некоторые утверждали, что она способна свести человека с ума. Что, собственно, и произошло с её создателем.

Люди притихли, начали переглядываться. Я заметил, как общее освещение тоже немного погасили, подогревая атмосферу.

— Но тайна осталась тайной, — вкрадчиво, словно страшилку у костра рассказывал аукционист. — Но кто из вас готов приобрести возможность раскрыть её и, возможно, получить бесценный артефакт?

— Гриша, — тихо прошептал мне Коля. — Ты что, заинтересовался этой хреновиной?

— Коля, — повернулся я к нему и сказал так, чтобы услышал только он. — Мне нужна эта шкатулка. Если будет возможность, помоги, прошу. Потом всё объясню.

Задорин незамедлительно кивнул, соглашаясь. Но выглядел он задумчиво.

— Итак, первая ставка — сто пятьдесят рублей! — объявил аукционист. — Шаг в двадцать пять!

Желающих оказалось немного. Я огляделся и поднял свою табличку.

— Номер тринадцать! — аукционист молотком указал в мою сторону. — Сто пятьдесят рублей, принято. Раз, два…

Тут слева мелькнула ещё одна табличка.

— Сто семьдесят пять рублей, номер сорок один! — он указал в сторону мужчины в сером фраке и в высокой шляпе-цилиндре.

Вот зараза. У меня ведь не так много денег.

— Раз, два…

Ну, была не была. Если я прав, то оно того стоит.

Я поднял табличку.

— Двести рублей! Номер тринадцать! — объявил аукционист. — Раз, два…

Ну уж отступи, сорок первый. Зачем тебе эта штука?

— Двести двадцать пять рублей! Номер сорок один! — объявил аукционист.

Зараза.

— Один, два!..

Этот самый мужчина в цилиндре обернулся и подмигнул мне. Им оказался Дегаль. Вот же французский чёрт.

Но я не собирался отступать и поднял табличку.

— Двести пятьдесят рублей, номер тринадцать!

Вряд ли кто-то из присутствующих здесь знал об истинном назначении этой шкатулки. Только я могу применить её правильно. Если, конечно, не ошибаюсь.

Дегаль дёрнул локтем, заставив аукциониста прервать счёт. Затем он повернулся в мою сторону, подмигнул. И помотал головой аукционисту.

— Три! — Молоток стукнул о подставку. — Таинственная шкатулка уходит номеру тринадцать!

С ударом молотка напряжение внутри разом исчезло, словно разжатая пружина. Я медленно выдохнул.

Задорин наклонился ко мне и прошептал: