Тогда Тадеуш сник и вздохнул. Понял, что от меня так просто отделаться не получится. Да и сам он, видно, нервничал и пребывал в некоторой растерянности.

Парень наконец-то расслабился, встал напротив. Я даже отпустил его плечо, хотя всё равно был готов перехватить гусара снова.

— Принёс мальчишка, обычный посыльный, — пояснил он. — От ростовщика Януша Дистера. Он… На этих словах Тадеуш увёл взгляд. Видимо, чего-то недоговорил. — Он тоже поляк. В послании Дистер указал, что поможет вернуть перстень. Но ещё указал, что нужно действовать быстро! Иначе возможность будет упущена.

— Вы рассказывали кому-то про перстень? — спросил я, не выдавая удивления.

В прошлый наш разговор Тадеуш как мог скрывал свою потерю.

— Нет, — нахмурился поляк. — Но Дистер, он, как бы сказать… — снова Тадеуш не хотел что-то договаривать. — В общем, он смог понять, чьё кольцо ему попалось. Я так думаю.

Что-то вся эта история очень дурно пахла. Начиная со срочности и заканчивая подозрительными ростовщиками, которым попадают похищенные родовые перстни.

Я взглянул на горяченькие пирожки в свёртках. Затем на вспотевшего, ослабленного огнекрылого гусара, который сам себя бросал в непонятную историю. Из которой он мог и не выбраться.

— Ладно, господин Волынский, — кивнул я. — Так уж и быть, я позволю вам навестить вашего ростовщика. Но с одним условием.

— Каким ещё условием? — возмутился Тадеуш.

— Я пойду с вами, — строго произнёс я. — И это не обсуждается.

Поляк хотел что-то возразить, но проглотил слова и нехотя кивнул.

Зачем вообще принялся ему помогать, я и сам не сразу понял. Рационального тут было мало.

Однако я чувствовал какую-то ответственность перед этим, по сути, ещё ребёнком. Он ведь был немногим младше моего нынешнего тела, но для меня настоящего он действительно ребёнок. Безрассудный и чересчур вспыльчивый.

К тому же я спас ему жизнь. И не хотелось, чтобы старания пропали зря.

— Где находится ваш ростовщик? — спросил я.

— Тут недалеко, — Тадеуш махнул рукой в сторону Невы. — Пойдёмте скорее!

Мы отправились вдоль по дороге. По направлению к моему дому, что хорошо. Потому что когда мы подошли к моему двору, я остановил Тадеуша.

— Господин Волынский. Давайте-ка сделаем небольшой крюк. Мне нужно закинуть свой несостоявшийся завтрак в квартиру и кое-что сделать.

— Что? — забеспокоился поляк. — Но у нас очень мало времени.

— Уверен, пять минут ничего не решат, — настоял я.

Парень несколько секунд посомневался, но затем кивнул.

Мы зашли во двор, я посадил его на скамейку у входа. А сам взглядом подозвал Фому, чтобы он последовал за мной.

Фома Лукич оказался очень догадливым. Как бы невзначай поставил метлу к стене и, посвистывая, двинулся ко входу.

Поднявшись в квартиру, я кинул на кровать пирожки. Затем выхватил клочок бумаги, перо и быстро начеркал записку. Подписал её своим именем и скрутил.

К этому времени Фома уже постучался в дверь. Я поправил мундир и отворил дверь.

— Григорий Романович, что случилось? И почему у тебя очередной мо́лодец на скамейке сидит? Опять бедовый студент?

— Вот, — я сунул ему свёрток. — Отнеси это в жандармерию. Знаешь, где управление находится?

Фома изрядно удивился, но записку принял и кивнул.

— Отдай лично майору Строганову. Скажи, что от Вересаева — он поймёт. И скажи, что дело срочное. Только дождись, пока мы уйдём. Договорились?

— Д-да, договорились, — растерянно кивнул Фома. — Григорий Романович, а что случилось? Ты в опасности?

— Возможно, — хмуро ответил я. — Ладно, мне пора идти, пока этот гусар не свинтил.

— Не сви… что? — не понял моей фразы Фома.

Но я уже бежал к лестнице, так что не ответил. Быстро спустился на первый этаж и скоро уже стоял возле Тадеуша.

Парень, как только увидел меня, подскочил с места.

— Наконец-то, Григорий Романович, — торопил он. — Поспешим!

— Пошли, — кивнул я. — Только расскажите хоть про этого вашего ростовщика.

Мы вышли на дорогу, свернули направо. Тадеуш заговорил не сразу — явно раздумывал, стоит ли делиться подробностями.

Но раз уж мы шли вместе, скрываться было глупо. Видимо, гусар решил так же, поэтому решил пооткровенничать.

— Януш Дистер, — назвал он ростовщика. — Он тоже из Польши, хоть и пустил корни в Петербурге. Наши офицеры обращаются к нему, если нужно найти что-то или же… — Тадеуш покосился на меня и добавил чуть тише. — … или что-то продать. Быстро и без лишних вопросов.

История становилась всё неприятнее и подозрительнее. Ростовщики в принципе никогда не были самой светлой и законопослушной частью городской жизни. А тут ещё какой-то польский деятель, который покрывает тёмные делишки своих земляков. Да ещё и находит перстень, который так важен для парня.

— Значит, вы обращались к этому ростовщику? — нахмурился я. — Чтобы он нашёл перстень.

— Нет, — помотал он головой. — Дистер сам нашёлся, прислал мальчишку-посыльного. Но я думал обратиться к нему.

— Вы ему доверяете? — решил я уточнить.

— Я доверяю Дистеру не более чем другому ростовщику, — чуть скривился Тадеуш. — Но он из наших, и в его интересах не обманывать меня. К тому же сейчас у меня появилась возможность вернуть свой перстень, Григорий Романович. И я её не упущу!

Мы пересекли мост через реку, прошли квартал и свернули направо. Если не ошибаюсь, то как раз в сторону не самого благополучного района.

Кажется, примерно в той стороне мы с Колей и обнаружили Тадеуша и бандитов.

━─━────༺༻─────━─

Дистер выбрал идеальное место для своей деятельности — примерно на границе между двумя «мирами»: районом, где обитали нищие, мелкие преступники и прочая не очень благополучная публика, и вполне приличным районом, куда без особых подозрений могли заглянуть люди с определённым достатком. Так сказать, на пересечении целевой аудитории.

Ломбард располагался на набережной канала, на первом этаже четырёхэтажного дома. Справа от него работала лавка сапожника, а чуть дальше — алхимическая лавка, которая привлекла моё внимание.

Мы вошли внутрь, и колокольчик забренчал, оповещая о нашем появлении. Ломбард внутри был тесноватым помещением со множеством полок и витрин, на которых можно было найти практически всё что угодно. Старинные часы, ювелирные украшения, артефакты, книги.

Однако всё было чисто, опрятно и подвержено незримому порядку, который ощущался неосознанно.

Мой взгляд зацепился за фолиант в кожаной обложке, где потрескавшимися буквами виднелась надпись: «Магические Источники. Собрание изысканий».

У прилавка нас встретил мужчина лет пятидесяти. Невысокий, худощавый, с острым взглядом глубоко посаженных глаз и длинным крючковатым носом, на котором держались круглые очки.

Он был одет в потёртый серый фрак. Из нагрудного кармана свисала серебряная цепочка от часов, которые выделялись силуэтом на ткани.

— Пан Волынский, — с лёгким акцентом приветствовал он Тадеуша. — Я ожидал вас раньше.

— К сожалению, раньше не получилось. — Гусар быстрым шагом подошёл к ростовщику, с приветствием кивнул и замер напротив.

— А это кто? — Дистер взглянул на меня.

Мельком, но цепко. Будто за одно мгновение успел оценить меня как потенциального клиента.

— Это Григорий Романович, мой хороший друг, — пояснил Тадеуш. — Он вызвался мне помочь.

— Я думал, вы придёте один, — нахмурился Дистер.

— Не волнуйтесь, ему можно доверять, — нетерпеливо произнёс Тадеуш. — Перстень! Покажите мне его и назовите цену.

Дистер ещё раз глянул на меня, чуть поджал губы.

— Подождите, пан Волынский. Не стоит так спешить, — размеренно ответил он. — У меня нет вашего перстня.

— Что⁈ — возмутился Тадеуш.

И в помещении мигом стало жарко.

— Вы меня обманули! — прорычал гусар.

— Остыньте, ваше благородие, — нахмурился Дистер, однако даже на шаг не отступил. — Никто вас не обманывал. Мы, поляки, не обманываем друг друга.