Я простоял так около минуты. Мучительно долго, в полной тишине — майор и правда перестал дышать. Как, собственно, и я сам.

И вдруг уловил едва заметное движение — совсем чуть-чуть, на миллиметр или два.

Но грудь приподнялась.

Я снова повернулся к Строганову и сказал:

— Она жива.

Майор удивился — глаза чуть расширились.

Мне же удивляться было некогда, а потому я ринулся к саквояжу в поисках чего-то подходящего. И попутно давал указания:

— Прислуга ещё в поместье? Отвечайте скорее, Игорь Борисович!

— Да… — задумчиво протянул он. — Все сейчас находятся в своих комнатах.

— Зовите их. Нужно перенести баронессу к теплу, растирать и отогревать… вот оно!

В саквояже нашлась ампула с кофеином — то, что нужно.

Я достал шприц и зубами сорвал крышку ампулы.

— Григорий Романович, — спустя несколько секунд протянул Строганов, — не заставляйте меня жалеть о выборе вашей кандидатуры. Это хладный труп.

Я наполнил шприц и двинулся к кровати.

— Если вы будете спорить, а не помогать, именно трупом она и станет! — строго озвучил я. — Игорь Борисович, раз уж выбрали меня на эту должность, будьте любезны следовать моим указаниям.

Приказывать майору и адъютанту жандармерии — идея не слишком хорошая. Но сейчас другого выхода не было.

Строганов молча кивнул и повернулся к двери.

— Коршунов!

В следующий миг створка приоткрылась, и показалось хмурое лицо с горбатым носом.

— Прислугу баронессы сюда. Живо! — приказал майор.

— Будет исполнено, ваше благородие, — кивнул Коршунов и скрылся в коридоре.

Я тем временем подкожно ввёл раствор кофеина. Он стимулирует нервную систему, дыхание — этакий антидот при отравлении хлоралгидратом, который, наоборот, тормозит эти процессы.

Что это именно он, у меня почти не осталось сомнений. Был только один момент, который и вызвал сомнения — узкие точечные зрачки. При отравлении хлоралгидратом они, наоборот, должны расшириться.

Но, похоже, помимо хлоралгидрата баронессе подмешали ещё что-то. Возможно, клонидин или какой-то алхимический аналог, который служил маскировкой истинного яда. Значит, действовал человек, сведущий в подобных веществах.

К тому же, если маскирующий компонент яда и правда схож с клонидином, то мы успели в самый последний момент. Ведь он усиливает действие хлоралгидрата.

Скоро в комнату ввалились три служанки. Они выглядели перепуганными. Но Семён с Потапом грозно светили разбитыми носами, так что бедняжки не смели ослушаться.

— Есть в этом доме тёплая комната? — обратился я к старшей из них.

Полноватая женщина выступила вперёд, нервно перебирая пальцами фартук.

— Д-да, барин. Внизу, там комната с камином. Госпожа любила там отдыхать.

Служанки со страхом косились на кровать. Младшая, худенькая блондинка, заметила распахнутую ночнушку. Она распахнула глаза и ойкнула, прикрыв губы.

— Семён, Потап, — кинул я жандармам, — подготовьте носилки. А вы, дамы, тащите одеяла, грелки — всё, что поможет согреть вашу госпожу!

Служанки удивлённо переглянулись, а жандармы обратили внимание на оголённую баронессу. Филя тут же покраснел и отвернулся, а Семён, раскрыв рот, уставился на чуть порозовевшую грудь.

— Живо! — гаркнул я.

И все они наконец зашевелились.

Я же снова принялся слушать грудь стетоскопом, пока остальные готовили комнату с камином.

— Ну же, ну же… — пробормотал я, вдавливая головку в область сердца. — Давай, снежная королева.

Строганов тихо прошёл ближе. Несмотря на грубые кожаные сапоги, двигался он бесшумно и в ожидании замер надо мной.

И наконец-то в ушах раздалось слабое биение.

К горлу подкатил ком, который я всё это время не замечал. И тут же отпустило.

Волна жара прошлась по всему телу, а следом дала о себе знать мимолётная слабость от пережитых волнений.

Ещё одно биение.

Я снял стетоскоп и привычным движением повесил его на шею.

— Жива, снежная королева, — тихо произнёс я.

— Жива… — не веря собственному голосу, хрипло вторил Строганов.

━─━────༺༻─────━─

Комната с камином была куда уютнее холодной хозяйской спальни.

В огне убаюкивающе потрескивали поленья, мелкие искорки взметались в стороны и тухли прямо в воздухе. За окном уже был вечер, стучал мелкий дождь, что лишь усиливало уют.

Мы с майором сидели напротив камина, в двух креслах с высокими спинками.

Строганов заявил, что лично проследит за сохранностью баронессы, и потому не покидал свой пост ни на минуту.

Я же остался, чтобы проследить за восстановлением Полины Аркадьевны. Она лежала на диване и уже заметно порозовела. Мы укутали её в одеяла, которые притащили, кажется, со всего особняка. Когда позволило состояние, я влил ей немного Чистой росы — алхимическое средство, которое помогало выводить токсины.

Дыхание у баронессы хоть и было сейчас слабое, но прослеживалось даже без стетоскопа. Скоро она очнётся.

Строганов за всё время не проронил ни слова. На его каменном лице плясали тени от огня. Раз в пять минут он подносил к губам стакан с ромом и делал мизерный глоток. За это время он не выпил и половины.

Я же пил кофе. Чай как-то не хотелось после сегодняшнего. Хотя служанка и призналась, что подмешала госпоже единственную ампулу, которую ей дал лекарь. Тот самый, что и констатировал смерть.

Да и подбадривать себя тоже приходилось. За этот безумный день я снова выжал из себя почти все силы.

Лекаря уже искали. Нашли или нет — не знаю. Меня это сейчас мало волновало.

Но всё же хотелось взглянуть на ситуацию более широко.

— Вы подозревали убийство, верно? — спросил я Строганова.

Тот кивнул. Пригубил ещё немного рому и поставил стакан на кофейный столик.

— Полина Аркадьевна осталась единственной наследницей главной ветви рода Новицких. Её отец, Аркадий Новицкий, владел обширными землями на окраинах Петербурга, но после смерти родителей большую часть расхватали побочные ветви семьи — дядьки, тётки, дальние родственники. Однако у Полины Аркадьевны всё ещё остались самые богатые земли, несколько деревень в управлении и недвижимость в городе. Это было приданое её матери, Элеоноры Матвеевны. Чу́дная была женщина…

На пару мгновений во взгляде Строганова промелькнула печаль. Но он быстро смахнул её и снова потянулся за стаканом. На этот раз рома в нём заметно убавилось.

— Значит, доброжелателей у баронессы хватало, — понял я.

— Да, — майор снова поставил стакан и откинулся на спинку кресла. Взгляд у него стал тяжёлым. — Но был уверен, что она мертва. Уверен.

— Всё на это и указывало. — Я тоже поставил чашку, она уже опустела. — Комбинация хлоралгидрата с клонидином или чем-то схожим была умным ходом. Если бы вы не решили проверить ситуацию ещё раз, девушке бы уже ничего не помогло. Думаю, мы успели в последний вагон.

Взглянул на майора, взгляд у него чуть смягчился. Затем повернулся к дивану — Полина Аркадьевна выглядела так, словно просто крепко спит.

Но пробуждение будет не из лучших. В ней варилось столько веществ, что детоксикация будет не из лёгких. Я подумывал позвать кого-то из знакомых лекарей, чтобы облегчить её участь. Может, Анну?

Хотя нет, её не стоило втягивать в эту историю. Может, обращусь к Черепину. Отношения у нас с ним не самые лучшие, но профессионал он отличный.

— За пределами этого дома никто не знает, что баронесса жива, — вдруг поделился Строганов. — Служанки под стражей, а мои люди распространяют вести о подтверждённой смерти. Лекарь сбежал, но его поиски пока остановили, чтобы не поднимать шума. Так что скоро тот, кто устроил её отравление, узнает о своём успехе.

Я кивнул, глотнул ещё кофе. Это меня уже не касалось, свою работу я выполнил. Но знать, что виновные будут наказаны, всё же приятно.

— Но как вам это удалось? — взглянул на меня Строганов. — Вы же понимаете, что не первый лекарь, которого я привлёк к делу?