Он замолчал и вытер левую ладонь о куртку. Люди за его спиной смотрели на меня, переговаривались вполголоса. Один молодой всадник, которого я запомнил ещё по вчерашнему Кругу, оглянулся на собственного дракона, затем снова повернулся ко мне.

Вельда поднялась следом, поправляя накидку. Перед ответом она посмотрела на Рэна, тот стоял неподвижно среди подошедших. Я заметил этот взгляд и успел раздражённо подумать о Белом Крыле, но старшая уже говорила, и пришлось слушать.

— Крылья у него видела. Нити к его зверям тоже, все три. Мути на нём не было, он всё время оставался собой. Когда пришёл чужой и потянул зверя Ветряных, наследник вернул этого зверя старшему Вейру. Кремень сказала правду, подтверждаю.

Рогдан говорил дольше. Он несколько раз возвращался к тому, как Вирр-Шаан пытался достучаться до своего всадника, показывал руками сужающееся место и в конце попросил Вейра сегодня к зверю пускать только знакомых людей.

Ивва дала ему закончить, потом назвала то, что увидела сама. Её свидетельство оказалось коротким. Пришедшее в Поле она отделила от меня особо, указав на линию Ветряных, возле которой оно появилось.

Ясень дождался её кивка. Я убрал ладонь с его плеча, и брат сделал полшага вперёд.

— Я его встретил на нашей линии, — сказал он, глядя на Ивву. — Он там дорогу потерял, а я держал в голове одну старую историю, про ведро у Горла и про то, как он ладонь об дужку распорол, хотя я ему говорил не хвататься. Он по этой истории ко мне и вышел. Её только мы двое и помним. Вчера я говорил, что мне ещё разбираться, каким он вернулся. Разбираться и дальше буду, только это мой брат. Я его там узнал и сюда вывел. За это отвечу сам.

Он помолчал и вдруг добавил с кривой усмешкой:

— А что упрямый он, так это у Громовых родовое. Это вы и без Поля знали.

Среди подошедших кто-то хохотнул, и Сквор ухмыльнулся в бороду.

Ясень выдохнул так, будто снял с плеч мешок, засунул руки за пояс и отступил ко мне. Я посмотрел на его профиль, на покрасневшее от ветра ухо. Вчера Вейр при всех предлагал ему место наследника. Этим своим «брат» Ясень при всех от него отказался, и такое слово обратно не забирают. Хотелось коснуться его руки, но брат так старательно смотрел перед собой, что я просто остался рядом.

Вейр поднялся последним. Он долго собирал мех, хотя мог оставить его своему человеку, затем передал свёрток за спину и выправил седую косу из ворота. Грозовой за внешней чертой остановился напротив него. Старший заметил зверя, задержался взглядом и снова повернулся к Ивве.

— Два сердца видели все, — произнёс он ровно. — С этого я и начинал. Кремень говорит, что это не порча и что в первой песне так ходили. Её слово я слышал. Только своё не меняю: человек вернулся с серого низа, и в нём двое. Откуда взялся второй, здесь так никто и не сказал. Силу его я видел и спорить о ней больше не стану. А про второго Круг мне пока не ответил.

У меня снова похолодели пальцы. Вейр говорил уже осторожнее, тщательно ставил каждое слово, и всё же рука у него на поясе лежала привычно, как вчера перед вопросами.

Я посмотрел на Пряху. Она перебралась ближе вместе со всеми, успела закончить запись и теперь растирала чёрный от угля палец о ткань.

— Ты сам просил, чтобы у Поля стояла Печать, — сказал я Вейру. — Чтобы при Троне потом никто не пересказал по-своему. Пусть она прочтёт сейчас, при всех. Запись ведь и твоя тоже. Ивва, можно?

Старшая повернулась к Пряхе и кивнула. Серая поднялась, придерживая кожу за оба края. Угол её рта дрогнул, когда она посмотрела на Вейра, но голос остался деловым.

— Заранее обговорили, что под добавками моего имени не будет, — напомнила она. — Здесь записано увиденное. Наследник вошёл и удержал собственный облик. След серого переноса в теле есть, действующего серого низа я не обнаружила. Во время проверки пришёл посторонний ходок, пересёк потоки и потянулся к зверю через линию Ветряных. Наследник принял обращение грозового и помог восстановить ход к его всаднику. Зверь остался связан со старшим Вейром. Это я видела. Об остальных толкованиях можете говорить со своими певцами.

Торвин медленно повернул голову к Вейру. За его плечом перестали разговаривать. Серая свернула кожу, оставив написанное внутри, и провела пальцем по ремешку на запястье.

Я слушал тишину после её слов, чувствуя, как понемногу отпускает грудь. В записи Печати чужой пришёл к линии Ветряных. Это теперь слышали все, и спорить дальше об одном моём сердце Вейру стало куда труднее.

Сквор шагнул к своей борозде и поставил сапог на её край. Голос у него сразу огрубел.

— У меня на востоке ловцы зверя сетями берут. Сеть найдёшь, можно до хозяина дойти. Здесь как его искать? Вейр, ты с ним говорил, слово принёс. Назови, с кого спрашивать, пока он к следующему крылу руки не протянул.

Старший Ветряных повёл лицом, словно в глаз ему попала снежинка. Ивва посмотрела на меня.

— Ты к нему ближе оказался, Аррен. Лицо видел? Имя слышал там?

Имя было у меня с ночи. Я мог повторить отцовскую догадку, и Рэну пришлось бы говорить дальше уже при всех. За спиной Вейра стояли его люди, один опять держал ладонь возле короткой рукояти. Сам старший смотрел на Сквора, втянув голову в ворот, а Вирр-Шаан всё переступал у черты и никак не мог дождаться, когда хозяин подойдёт.

Отец ещё в хранилище предупреждал, что из-за нашей кожи здесь могут взяться за ножи, и одного имени, особенно такого, для этого хватило бы с лихвой. К тому же в Степи мне досталось только чужое внимание и одно слово, от которого до сих пор холодело под рёбрами. Своим именем мне тут свидетельствовать было не о чем.

— Лица я там не увидел, — ответил я. — Имени он мне не назвал. Чей это был гость, пусть Вейр скажет сам, когда захочет. Я принёс строку и попросил проверить, могу ли остаться в своём доме. Поле меня видело. Про это прошу решить сейчас.

Краем глаза я видел отца. Он смотрел на меня, и я бы не взялся сказать, доволен он или нет.

Ивва некоторое время смотрела мне в глаза, потом повернулась к остальным и велела идти к чаше. Сквор ещё постоял у борозды, глядя на Вейра, затем поднял свою подстилку и отдал человеку Рога. Ясень подхватил мех, который расстилал для меня, и мы пошли к наружному краю. На подъёме я по привычке взялся за его локоть и почти сразу отпустил. Ноги держали. В груди ещё постукивало, но ровно, без провалов, и тело, кажется, впервые за три дня перестало со мной спорить. То, что случилось у камня, не прошло для него даром.

Вейр задержался у своего грозового. Дорога наверх шла как раз мимо края Ветряных, и я всё видел: старик поднял руку, остановил её возле ноздрей, и Вирр-Шаан сам подался вперёд. Коснулся ладони, затем начал обнюхивать пальцы по одному, подолгу задерживаясь возле сгибов. Вчера он отводил голову ровно настолько, чтобы эта рука до него не достала. Теперь он прижал морду к груди хозяина и так и оставил, и Вейру пришлось шагнуть ближе. Смотреть на это было тепло, хоть я и смотрел на человека, который два дня делал всё, чтобы выгнать меня с плато. Так бывает, когда пёс после долгой разлуки наконец узнаёт хозяина, и в такую минуту думаешь только о звере, который наконец дома.

Я остановился, дав Ясеню уйти на несколько шагов. Старший смотрел на потускневшую чешую возле собственного рукава. Правое веко почти закрыло глаз, левый был влажный от ветра. Вейр провёл пальцем вдоль старой царапины у ноздри, грозовой глубоко втянул воздух и опустил гребень.

— Ты мог его взять, — произнёс старик, всё ещё глядя на зверя.

Я чуть повернулся боком, оставляя грозовому место, и ответил негромко:

— Он к тебе хотел.

Вейр поднял на меня глаза, потом снова опустил их к зверю и сказал совсем тихо, уже не мне:

— Сорок зим он со мной. Думал, за сорок зим его у меня уже никто не отнимет.

Отвечать на это я не стал. Он ещё раз провёл ладонью по морде, дождался, пока дракон отпустит рукав, и пошёл к общей дороге. Ясень стоял на повороте, переступая с ноги на ногу, и по привычке подставил мне локоть. Я покачал головой. Он хмыкнул и убрал руку.