Внезапно на земле полыхнуло болотно-зелёным, и Морфей нахмурился.

Он узнал аспект, но не понимал кто именно им управляет.

— Мара, — в пустоту позвал он, и спустя несколько секунд появилась богиня смерти.

Морфей молча кивнул на объёмную карту, где его личные творения, смесь человеческой женщины, птицы и одного редкого кошмара, сейчас умирали, восставая послушными зомби на стороне врага.

Мара неожиданно скривилась:

— Это как огонь тушить огнём. Если это столп, — она выразительно посмотрела на густой болотный дым магии смерти, — а это столп, то мы с ним лишь поборемся за контроль марионеток. Я лишь займу его внимание.

На это Морфей понимающе кивнул.

— С тобой пойдёт Пан.

В тот же миг рядом возник козлоногий обнажённый мужчина, с рогами на голове и короткой бородкой.

Мара окинула взглядом прибывшего и вопросительно подняла бровь.

— Я сын Гермеса и дриады Нимуи, — гордо вскинул подбородок Пан. — Я — быстрейший из живущих.

— Поверю на слово, — кивнула Мара и сделала шаг вперёд, растворяясь в пространстве.

При этом Морфей в последний миг заметил какой-то странный взгляд ведьмы. Что это? Она не доверяет ему? Или желает предать? Неужели его подарок действительно стал ошибочным?

Пан исчез следом, оставив после себя остаточный образ, который провисел несколько мгновений, и на поле боя обстановка резко изменилась.

Аспект смерти перестал распространяться, а часть гарпий, которых обратили в нежить, перестали кидаться на своих живых сестёр. Более того, они стали собираться в одном месте.

Морфий тут же узнал сложнейшее заклинание голема плоти. При виде этого мысли о предательстве и сомнения отступили на второй план, поскольку в них сейчас не было никакого смысла. Мара действует именно так, как ему было необходимо, остальное не столь важно. Очередная, незначительная мелочь на фоне победы, что уже маячит перед ним.

Он уже не помнил себя прежнего. Всё его естество было сосредоточенно лишь на двух вещах — голод и не есть людей.

Шагая по заснеженному лесу, он пытался вспомнить — кто такие люди? Что-то ему подсказывало внутри, что если их увидит, то сразу узнает. Но всё равно было любопытно и… это немного отвлекало от бурлящего живота, что требовал добычи.

С этим были проблемы, и большие.

Обитатели леса, будь то четырехлапые, летающие или ползущие, убирались с его пути, словно от жадного пламени. И он их не винил, но от этого было не легче. Есть хотелось жутко.

Внезапно он ощутил в груди сильную боль. Будто кто-то невидимый и безумно сильный железной хваткой сжал всё внутри и стал немилосердно давить.

А потом так же неожиданно неведомая сила отпустила, и стало легче. Даже не так — ЛЕГЧЕ! Голод, терзавший всю, что он помнил, жизнь, отступил!

Несколько секунд тот, кто позабыл своё имя, неподвижно прислушивался к себе, а затем вдруг уловил невероятный аромат.

Он с силой втянул его носом и, развернувшись, побежал. Сугробы в метр нисколько не мешали ему, поэтому уже через какое-то время мелькавшие деревья смазались в один сплошной серый фон.

Он больше не тратил силы на ловлю мелких зверей, от которых голод лишь немного утихал, при этом всё равно оставаясь внутри.

И пока он бежал, в голове, в которой стало ясно, как в небе над головой, всплыло его имя: «Чермак».

Зевиус смотрел на творившийся хаос и мысленно сравнивал битву с богами и это. Хотя масштаб был меньше, но концентрация задействованных сил с обеих сторон восхищала.

Век магии давно уже сгинул, уступив людскому разуму и технологиям, но вот же, сила людей снова ничем не уступает богам.

«Время пришло, — раздался в голове голос менталиста. — Переломи ход сражения».

«Боюсь, у Морфея тоже будет кого выпустить из резерва», — хмыкнул Зевиус в ответ.

«Сделай всё что можешь, об остальном мы позаботимся». — Мысленный голос менталиста звучал уверенно, и Зевиус невольно проникся.

В прошлом он уже один раз выбрал сторону богов, и потерял всё, больше такой ошибки он не совершит, даже если сам Морфей явится за его головой.

В памяти комком страданий всплыли воспоминания о доме, жене, детях, матери и племени.

«Если бы не отец, люди бы никогда их не тронули. Если бы он не разбрасывал своё проклятое семя среди смертных народов».

Зевиус был последним ребёнком Зевса, он это отчётливо чувствовал. Все его братья и сестры давно сгинули, не оставив после себя божественных потомков.

Он легко взвалил себе на плечо дубину, что ему в своё время даровал Один, отломав одну из ветвей Игдрасиля, и шагнул в зелёный туман.

Сила смерти тут же начала расступаться в стороны под его давлением. Многие в древности путали его силу рассеивать энергию с физической силой, в первую очередь из-за его громадной, в сравнении с людьми, комплекцией.

Несколько тварей, что внешне напоминали гарпий, ринулись на него.

Он небрежно отмахнулся от них, посылая волну своей силы, после чего на землю рухнуло нечто.

Зевиус поморщился. Он не был экспертом по магическим существам, но было два факта, по которым он точно знал, что гарпии вымерли. Ведь он лично их истребил под мелким аркадским городишком, как же его называли… Филада или Амилада? Да и какая разница, это было так давно, ещё во времена властвования богов на земле, когда люди были внизу пищевой цепочки. Так вот, гарпии жили в громадной пещере, и было их всего сотня, поэтому ему хватило двух колчанов заговорённых стрел.

Зевиус смутно помнил, почему он решил их истребить, скорее всего власти города попросили его. И был ещё один факт, подтверждающий то, что это не гарпии. Тварь, созданная с помощью проклятой магии, от его силы распалась на составляющие, которые по отдельности ещё шевелились. Верхняя половина человеческой женщины, какая-то изуродованная птица и нечто, что Зевиус не мог описать ничем иным как — гниль.

Зевиус заметил прожаренную и медленно восстанавливающуюся гидру и резко приблизился к ней.

Удар и все до единой головы отделились от тела. Ещё несколько энергичных взмахов и дёргающееся туловище обратилось в фарш.

Он бросил взгляд на двух людей, что сцепились друг с другом, и заметил на лицах обоих восторг от сражения. И он их понимал. Редко когда можно найти достойного противника, и сегодня Зевиус тоже встретит такого, обязательно. Он видел множество сильных гладиаторов в армии Морфея.

Так он и шёл, уничтожая псевдо-гарпий, разгоняя туман смерти, он его сразу узнал, и круша врагов на всей линии столкновения, и приближался к порталу, из которого до сих пор лезли огненные элементали.

Через десять минут его работы весы битвы начали склоняться в сторону армии императора людей.

И вот, когда Зевиус уже решил, что сегодня ему не суждено сразиться с кем-то действительно могучим, у него за спиной появился кто-то настолько могущественный, что полубог лишь в последний миг успел крутануться на месте и выставить перед собой своё оружие в качестве щита.

Удар оказался чудовищным. Руки Зевиуса задрожали, но способность развеивать и подавлять энергию помогла не улететь.

— Жалкий предатель, — перед ним стоял сам Морфей.

Зевиус даже заморгал, не доверяя своим глазам. Неужели сам бог снов, что всегда предпочитал трусливо прятаться за чужие спины или же бить исподтишка, вышел на бой?

Морфей стоял недвижимым. Вот только чувство опасности взревело. Казалось, что следующая атака придёт сразу со всех направлений одномоментно.

Зевиус напрягся и отправил волну энергии в стороны, словно камень брошенный в стоячую воду.

И это помогло. Он услышал ругань на древнегреческом, а фигура Морфея дёрнулась в воздухе.

— Иллюзия, — понимающе кивнул Зевиус и посмотрел на своего нового противника.

— Почему, Зевиус? — поднимался с земли козлоногий Пан, такой же полубог как и сам Зевиус. Не дальний потомок, в коих иногда открываются божественные силы, а прямой, плоть от плоти старшего бога, в данном случае Гермеса.