«А зачем? — задал тот другой я резонный вопрос. — К чему все эти догонялки со смертью и постоянное стремление прыгнуть выше головы?»

«Ты хотел вернуть жену и найти дом Зевиусу», — напомнил мне Хронос.

«Это всё недостижимо…», — проговорил второй я.

И в этот момент я настоящий поймал себя на этой мысли. И то, что было мгновение назад апатией, обратилось бушующей яростью на самого себя. Объединяя сознание в единое целое.

Да что я несу такое? Недостижимо? Серьёзно?

Шумно задышав, я со стоном поднялся.

В тот же миг по голове словно битой зарядили. Я пошатнулся, и непослушными руками опёрся о полок.

«Спасибо, Хронос. Мне это было необходимо».

На это мой призрачный соратник ничего не ответил, но я ощутил удовлетворение, что исходило из источника.

Я поискал глазами ковш и с трудом схватился за него. То, что я сейчас планировал совершить, можно было бы расценить в сложившейся ситуации как чистое самоубийство, но мне было плевать. Это ведь банька? А в ней что нужно делать? Верно! Парится. Чем я сейчас и займусь.

Ковш оказался самым обыкновенным, с деревянной ручкой и металлическим черпаком.

С трудом подняв его, я опустил в кипящую воду, что была в резервуаре печи, и набрав воды, с истошным рыком налил на раскалённые до бела камни.

Всё вокруг заволокло паром, и я закашлялся, желая выплюнуть обожжённые, а может и уже сваренные лёгкие.

Теперь таз и веник.

В процессе я несколько раз терял сознание, непрерывно утробно рычал от боли, а ковш и веник почти постоянно выскальзывали из ослабевших рук. Я же держался подальше от края, чтобы не дай бог ничего не улетело вниз, на пол. Оттуда я уже точно не смогу подняться обратно.

Похлопав себя зелёным веником, кажется из веток берёзы, я немного посидел на полке и заметил рядом таз, который до этого не замечал.

«Как клинок, дух требуется сначала накалить, а затем охладить», — выдал Хронос.

«Неужели…» — я неверяще потрогал воду и ощутил такой холод, что тут же отдёрнул пальцы.

На самом деле температура воды могла быть самой обычной, комнатной, но моё тело сейчас было настолько перегрето, что даже это казалось жидким льдом.

Я выдохнул и трясущимися руками схватился за ручки таза. Несколько минут собирался с духом, потом приподнял таз над собой, после чего опрокинул себе на голову.

Сердце пропустило удар, а перед глазами возникли галлюцинации: бескрайнее поле, окутанное сугробами, и метель, что проникает везде и всюду, забирая тепло.

А в следующий миг мне стало так легко, как никогда в жизни. Я с лёгкостью спрыгнул с полка и вышел из бани. Правда, как только я переступил порог, то тут же потерял сознание.

Когда пришёл в себя, то Яга была уже совсем другой. На лице — доброжелательность, а в глазах искорки страха, смешанные с уважением.

Она рассказала про Амелию, дала несколько советов и даже подарила свою ступу. Вот же, я прямо как в советских сказках, летел словно по морю, только вместо корабля деревянная бочка, а весла, метёлка.

— И помни, демоны — все разные, но у всех нас есть одно общее — мы узники в этой клетке. Уверена, все хотят отсюда сбежать и прежде всего Чермак с лордами.

Эти слова прозвучали в моей голове, как будто Яга сказала их только что.

Подойдя к воротам, от которых ушёл каких-то полчаса назад, я выдохнул.

Все знают неотложную истину — отсюда может уйти только бог и тот, кого он с собой возьмёт. А это значит, что Амелии бы лучше пойти со мной на контакт, задобрить, помочь, чтобы я расщедрился и взял её с собой.

Её проблема в том, что она совсем не доверяет мужчинам, а потому, проверяет каждого, кто попадётся ей на пути.

Интересная женщина, красивая, сильная, гордая. Может взять её себе в гарем? Ха! Это будет весьма забавно, если не считать, что она демон, а мои девочки и так приняли Настю скрепя сердце, хотя я жену ещё даже не познакомил с ними. Что будет если я приведу ещё одну? Развод и девичья фамилия? Так вроде никто ещё и не носит моей.

Передо мной со скрипом подняли тяжёлые ворота и опустили мост.

На той стороне меня уже ожидала чёрная вечно живая масса Чермака. Меч уже был у меня в руке, поэтому я, не теряя времени, сделал несколько взмахов, отправляя золотые лезвия перед собой и ринулся вперёд.

Амелия Кровавый Оскал, как её прозвали в этом проклятом измерении-тюрьме, смотрела сверху вниз на то, как посланник Яги сражается, и не могла до конца поверить. Это человек? Даже его дерзкое высказывание о том, что он является наследником Хроноса, бога времени, и одного из столпов мироздания, ничего не значили. Лишь напыщенные слова мужчины, которые у них часто расходятся с делом.

Амелия никогда в жизни не видела представителей мужского пола, которые были бы симпатичны ей не физиологически. Даже лорды других городов лишь желали обладать ею и не более того. Всё что их волновало: власть и пути её расширения. На остальное им было плевать. Именно поэтому в её городе не проживало постоянно ни одного мужчины, а утолить сексуальные потребности можно было и без них, ну и всегда хватало желающих для одноразовых отношений.

Но когда город осадила эта мерзкая тварь, этот мужчина оказался единственным, кто смог добраться до них и перемахнуть через мост антимагии. Его поведение совершенно не вязалось с её привычными представлениями. Он говорил о силе не как о источнике власти, материальных благ и обладания женщинами, а как о цели существования, как о воздухе.

И он не лгал. Этот молодой, по всем критериям, человек, говорил искренне. Когда он станет сильнейшим во всех мирах, он продолжит жить и найдёт себе новую цель, а не начнёт великую, а значит кровавую, экспансию.

Амелия прожила долго и видела похожих людей, но все они как один были монахами и жаждали лишь призрачного спокойствия, но никак не могущества.

Тем временем внизу разворачивались весьма любопытные события.

Сначала дохнуло странной, незнакомой силой. Причём Амелия считала себя знатоком в волшбе, и мастерски определяла аспекты, даже тогда, когда они были сильно перемешаны и совсем не походили на свои оригиналы. К примеру, черная молния. Был такой аспект, и многие бы посчитали его смесью огня и тьмы, или воздуха и тени, но это было не так. Черная молния — порождение магии смерти и жизни. Там сложная система противовесов, но смысл в том, что Амелия без труда определяла подобные загадки. А тут… Казалось, что сама Навь подчинилась этому мужчине, хотя он не был ходящим по снам, Амелия бы сразу это заметила.

Щупальца пытались дотянуться до него, но каждый раз натыкались на невидимые барьеры, которые обращались в тысячи силовых пик, что разрывали тело Чермака на мелкие кусочки. Это только внешне обжора бесконечен, на деле же, если он не будет жрать, то не сможет заживлять свои раны и отращивать утерянные конечности. Без топлива, как говорил её покойный батюшка, не будет и двигателя.

Воспоминания больно укололи сердце, которое, как думала Амелия, давно уже зачерствело. Но вот же из-за него она вспомнила родителей, которые погибли так давно, что город, в котором они все жили, уже сменил несколько названий, а потом и вовсе был стёрт очередной войной, что устроили мужчины.

Во все стороны летели золотые серпы, что срывались, будто брызги, с лезвия божественного меча. При этом Чермак и не думал ослаблять напор. Он всё давил и давил. Даже здесь, на стене, отделённая непроницаемым для обжоры барьером, Амелия чувствовала его неуёмную жадность и необузданную силу.

Но парень при этом не выглядел подавленным. Наоборот, с каждой секундой его напор усиливался, словно он являлся естественным врагом Чермака, и чем сильнее тот давил, тем более агрессивным становился Волкодав.

Внезапно черное море щупалец отступило.

— О, я знаю этот трюк, — донеслось до слуха Амелии, а в следующий миг земля под ногами Волкодава взорвалась, и в невидимую платформу силы ударилось одно огромное щупальце.