– Раз вы всё равно меня убьёте, записку я писать не буду.

Он приподнял пистолет:

– Пишите, иначе я вас застрелю.

Голос оставался спокойным, но от него мороз шёл по коже. Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

– Раз уж я всё равно погибну, записку я не напишу. Ваш план с самоубийством тогда развалится, а если вы меня застрелите, все поймут, что это убийство, а не самоубийство.

Он уставился на меня с открытым ртом.

– Если вы меня застрелите, – продолжила я, – полиция поймёт, что это не самоубийство, и ваш план провалится.

Тодд Кембридж удивился. Похоже, до этого он не додумался.

– Выстрелю в упор и вложу пистолет вам в руку, – пробормотал он скорее себе, чем мне.

– А я всё равно буду сопротивляться, и полиция увидит следы борьбы и поймёт, что это не самоубийство. Тем более что записки не будет.

Кембридж сунул пистолет обратно в карман джинсов.

– Я вас повешу, – произнёс он мертвенно спокойным голосом. – Я всё равно вас убью, а повешение – это куда менее болезненно, чем пуля. И быстрее. Выбор за вами. Я почувствовала, как к лицу прилила кровь, и подумала, что сейчас упаду в обморок прямо на месте.

Он вытащил из своего необъятного пальто верёвку и поднял её перед собой.

В следующее мгновение я увидела рыжую молнию – и раздались крики. Шерсть летела клочьями, а потом брызнула кровь. Мне пришлось отвернуться.

Мгновение – и Кембридж уже лежал на спине, корчился и орал, а Монгрел издавал тот самый звук, который он издаёт, расправляясь с едой. Я отступила и потянулась за телефоном. Меня трясло, я была как в тумане, но всё же набрала ноль-ноль-ноль – номер экстренных служб.

– Мне срочно нужна полиция и скорая, – сказала я и продиктовала имя и адрес. Я оглянулась на происходящее – и тут же пожалела.

– Пожалуйста, оставайтесь на линии, пока не приедет помощь.

– Это Тодд Кембридж. Он только что пришёл, чтобы убить меня, и признался в убийстве детектива Питера Прентисса, – выпалила я, едва переводя дыхание.

На линии чуть помолчали, потом голос спросил:

– Какие у него травмы?

– На него напал мой кот, – сказала я, понимая, как нелепо это звучит, – но а что ещё я могла сказать?

Следующие полчаса пролетели как в тумане. Приехали парамедики, хором ахнули, сумели остановить кровотечение и увезли Тодда на каталке, накачанного седативными под завязку. Подозреваю, с кошачьими увечьями они столкнулись впервые.

Пока санитары выкатывали его мимо только что прибывших детективов, Тодд надрывался:

– Это я! Я убил Прентисса! Только не подпускайте ко мне кота!

Он повторял это снова и снова. Детективы выглядели совершенно сбитыми с толку – и ничуть не менее сбитыми с толку остались после того, как я всё объяснила.

– Ура! – в один голос выкрикнули мы втроём. Монгрел казался совершенно равнодушным к нашему восторгу и одарил нас таким взглядом, что шоколад застыл бы, не успев расплавиться.

Мы с Летти и Мунро сидели за обеденным столом, а Монгрел восседал поблизости, окружённый крохотными подарками, аккуратно упакованными, словно он был кошачья знать. Что, по правде говоря, было не так уж далеко от истины. Я подала всем панкейки с шоколадным ганашем и черничным компоте. Шоколада там было меньше, чем мне бы хотелось, но для гостей я решила выбрать что-то более сбалансированное. Я провозилась уйму времени, чтобы блюдо выглядело не хуже, чем на вкус: у каждого – идеальная башенка из пышных панкейков, красиво выложенная на тарелке. Между панкейками – слой насыщенного шоколадного ганаша, так что получилась настоящая сладкая, величественная башня. Черничный соус стекал по краям фиолетовым водопадом и скапливался у основания, пока панкейки жадно впитывали, сколько могли.

У Монгрела, разумеется, был собственный праздничный пир. Я хотела угостить его чем-нибудь особенным, но раз уж он и так признавал только самый дорогой корм, я просто положила ему порцию побольше. Он набросился на свою еду с привычным азартом, а мы трое ели куда скромнее. Я решила устроить Монгрелу полноценный праздник за то, что он спас мне жизнь. В прошлый раз, когда он меня выручил, никакой вечеринки не было, так что теперь всё должно было быть особенно торжественно – отсюда и подарки, и деликатесы. Конечно, вечеринка заодно помогала выдохнуть после всего пережитого, но я хотела, чтобы в центре внимания оставался именно Монгрел. Он это совершенно заслуживал.

– Это невероятно, Нарел, – выговорил Мунро, прожёвывая очередной кусок.

– Скажи спасибо Монгрелу, – улыбнулась я. – Ну, он, конечно, не жарил панкейки, но вечеринка в его честь. Дай ему понять, что его ценят! Я переживала, что гости решат, будто мы отмечаем арест Тодда Кембриджа, но мне действительно хотелось чествовать Монгрела.

– Не переживай! Я всё прекрасно понимаю, – рассмеялся Мунро. – Я даже принёс ему подарок. – Он кивнул на стопку красиво упакованных коробок на столе.

– А ты, Летти? – спросила я. – Что ты ему принесла?

– Вечную благодарность, – отозвалась Летти, с видимым энтузиазмом расправляясь с панкейками. Завидев мою кислую мину, она проглотила и прокашлялась. – И ещё подарочки, Нарел, конечно, – добавила она, вытаскивая коробку средних размеров. Я радостно воскликнула, взяла коробку и добавила к растущей кучке.

В дверь постучали. Я быстро дожевала кусочек, поспешила к двери и заглянула в глазок.

За дверью терпеливо ждала Паула Прентисс. Я сразу распахнула и с улыбкой пригласила её войти. Я неожиданно для себя прониклась к ней симпатией.

– Спасибо, Нарел, – ответила Паула, тоже улыбнувшись. Она вежливо поздоровалась с Летти и Мунро, но оба были слишком заняты едой, чтобы ответить как следует. Монгрел громко мяукнул ей и вернулся к еде.

– Ой! – воскликнула я. – У меня ваши ключи. Сейчас, секунду. Я рванула в постирочную за связкой.

– Вот. Я их как следует отмыла и положила в пакетик. Я протянула Пауле небольшой прозрачный пакет с ключами, но она не спешила его брать.

– Э-э… спасибо, Нарел, – замялась Паула. – Оставьте их, пожалуйста, тут, я заберу по дороге, когда буду уходить.

Я с готовностью так и сделала, положив пакет на маленький столик у двери.

– Как вы? – спросила она с искренним участием. – Я слышала, что случилось. Звучит ужасно страшно.

– Я в порядке, – честно ответила я. – Вообще-то на меня уже нападали. И Монгрел не впервые спасает мне жизнь. – Я кивнула на кота, который заметно округлился и теперь блаженно дремал в солнечном пятне.

– А, понятно, – сказала Паула, хотя по лицу было видно, что ничего ей не понятно. – У вас день рождения? – приподняла она бровь. Я спохватилась, что пригласила её, не объяснив повода.

– Вообще-то это вечеринка в честь Монгрела, – с гордостью сказала я. – Он ведь снова спас мне жизнь.

– А, – без выражения произнесла Паула. – А Монгрел – это кот?

– Да.

Паула, похоже, так и не прониклась идеей. Я списала это на недостаток шоколада в её рационе.

– Хотите чего-нибудь поесть? – спросила я.

– Да, конечно! Спасибо, – ответила она, заметно расслабившись.

– Надеюсь, вы любите шоколад, – рассмеялась я. Ну кто вообще может не любить шоколад.

Паула села рядом с Летти, и все трое за столом неспешно разговорились. Я решила, что пора вынести парфе из белого шоколада с калуа. Огромную порцию я приготовила накануне и дала ей как следует стабилизироваться. Я разложила парфе по четырём большим бокалам – хотя это были скорее изящные чаши. Сверху плеснула ещё немного калуа, и получилось нечто похожее на глянцевый капучино, только неизмеримо вкуснее.

– О боже, – сказала Летти, когда я вышла из кухни с десертами. – Нарел, кажется, я больше ни кусочка не осилю.

– Выглядит роскошно, спасибо, – с энтузиазмом сказала Паула и тут же приступила.

Мунро тоже поблагодарил меня очень любезно, хотя, как и Летти, взял паузу, прежде чем решиться на парфе.

Новый стук в дверь заставил меня вздрогнуть, хотя я примерно догадывалась, кто это. Я снова заглянула в глазок, улыбнулась и сразу открыла.