– Нет, я же вам сказала. Я его не знаю. Один раз он проходил мимо и спросил, нет ли у меня сигарет. Я ответила, что не курю, и полицейский увёл его. Это единственный раз, когда мы обменялись хоть словом, я в этом уверена. Абсолютно. Так что не понимаю, к чему вы ведёте, но разве это не то, что называется «косвенными уликами»? То, что мы лежали в соседних палатах, ещё не значит, что мы были знакомы.

Детективы переглянулись, и я понадеялась, что мои слова их убедили. Судя по всему – нет.

Райкер продолжил:

– И имя Клинта Стокленда вам совсем ни о чём не говорит? Я помедлила с ответом – имя действительно что-то смутно напоминало.

– Имя вроде знакомое, – сказала я. – Между прочим, врач говорил, что после аварии у меня пострадала память.

– Оставьте эту линию защиты для суда, – сказал Райкер, бросив взгляд на Клайда. Я скрестила руки на груди.

– Объясните, пожалуйста, в чём вы меня обвиняете, потому что я понятия не имею! Я не знаю никакого Клинта Стокленда и не понимаю, о чём вы.

Райкер кивнул Клайду, и тот заговорил:

– Клинт Стокленд – известный криминальный босс. В него стреляли, поэтому он и оказался в больнице – в палате рядом с вашей. Он провёл там месяц – целых четыре недели. Ему отказали в освобождении под залог, и сейчас он в тюрьме.

– Но при чём тут я? – Я вдруг поняла, что почти кричу, но мне было и страшно, и обидно – настолько несправедливым всё это казалось.

Райкер не ответил.

– Но я ведь ничего не делала, – повторила я в который уже раз. – Что именно, по-вашему, я сделала?

Райкер постучал ручкой по столу.

– Клинт Стокленд когда-нибудь разговаривал с вами или передавал вам конверт? Я покачала головой.

– Нет, я же сказала, что не знаю этого человека. Он заговорил со мной всего один раз и даже в мою палату не заходил. Никакого контакта между нами не было. Почему бы вам не спросить полицейских, которые его охраняли?

– Иногда к нему допускали посетителей, – сказал Райкер.

– Уверяю вас, я к нему никогда не ходила!

– Вопрос в том, не заходил ли кто-то из его посетителей к вам, – холодно сказал Райкер. Я в отчаянии всплеснула руками.

– Честное слово, я понятия не имею, о чём речь. Да скажите уже, в чём вы меня подозреваете! Я спрашиваю и спрашиваю, а вы не отвечаете. Я правда ничего не понимаю.

Райкер пристально посмотрел на меня.

– У нас есть основания полагать, что один из посетителей Стокленда передал вам крупную сумму денег. Мы получили анонимный сигнал.

– Но это же бред! – воскликнула я. – Ничего подобного не было! С какой стати кому-то мне платить?

– Пожалуйста, успокойтесь, мисс Майерс, – сказал детектив Клайд.

Райкер продолжил:

– Мисс Майерс, посмотрите на это с нашей стороны. Единственный логичный вывод – Клинт Стокленд заплатил вам за убийство детектива Прентисса. Клинт Стокленд, криминальный босс, четыре недели провёл в больничной палате рядом с вашей. Питер Прентисс вёл дело против Клинта Стокленда. Питера Прентисса убили в вашей лавке. Вы хотите сказать, что всё это – одно большое «счастливое» совпадение?

– Ничего счастливого в этом, мягко говоря, нет, – сказала я, придя в себя после шока, – но это, безусловно, совпадение.

Райкер издал что-то среднее между смешком и хриплым фырканьем.

– Да бросьте, мисс Майерс! Вам же лучше будет всё рассказать как есть. Вы только усугубляете своё положение.

Это был сплошной кошмар.

– А теперь послушайте оба, – сердито сказала я. Мне всё это осточертело. – Никто мне ничего не платил. У вас нет никаких доказательств против меня – и я знаю это наверняка, потому что я этого не делала. – Я перевела дух и задумалась, имели ли мои слова вообще хоть какой-то смысл.

Райкер уже раскрыл рот, но тут в комнату поспешно вошёл мужчина в костюме.

– Я забираю свою клиентку, – сказал он Райкеру и Клайду, – и у вас не было права допрашивать её в моё отсутствие, когда вы знали, что она обратилась ко мне.

Райкер и Клайд были явно раздосадованы, но промолчали. Я-то и сама не знала, что наняла адвоката, так что с интересом ждала, как отреагируют детективы, – но те не сказали ни слова. Я встала и последовала за адвокатом.

– Ни слова, пока не выйдем из участка, – тихо сказал он. Я задержала дыхание, пока не оказалась в его машине. Он протянул мне визитку.

– Вот моя визитка, – сказал он, сообщив, в общем-то, очевидное. – Если сможете, приходите ко мне завтра к восьми утра – я вас вклиню в расписание. Я кивнула.

– Спасибо огромное, что вытащили меня оттуда.

Он повернулся ко мне и улыбнулся.

– Мунро Флетчер – мой старый друг. Так, ваш адрес? Я назвала адрес и поблагодарила за то, что подвёз. Он отмахнулся от благодарности. Не сомневалась, что он припишет это к счёту – и ещё с наценкой.

– Они считают, что криминальный босс по имени Клинт Стокленд заплатил мне за убийство Питера Прентисса, – сказала я ему. – Это же полный абсурд. Не знаю, говорил ли вам Мунро, но после серьёзной автокатастрофы я провела в больнице несколько месяцев, и один из них Клинт Стокленд лежал в соседней палате. Это единственное, что у них против меня.

Адвокат кивнул.

– Да, в лучшем случае косвенные улики. Обсудим всё завтра. – Он остановился у моего дома, и я снова его поблагодарила. Я бросила взгляд на его машину – новенькая спортивная BMW. Страшно было представить его гонорар.

Когда я отперла дверь и поспешила внутрь, меня ждал сюрприз: Монгрел сидел на полу и ждал меня.

– О, значит, теперь ты решил меня дождаться? – Он подошёл и выжидательно посмотрел снизу вверх. Я осторожно потянулась, чтобы его погладить, и он замурлыкал. – Какой прогресс! – сказала я. – Пойдём, покормлю тебя.

С этими словами Монгрел пулей метнулся на кухню. Похоже, он неплохо осваивал человеческий язык. Я достала его любимый корм и выложила в миску. Готова была поклясться, что часть он умудрился схватить прямо на лету.

Меня тревожило, что будет, если меня отправят в тюрьму. Что станет с Монгрелом? Я с трудом представляла его у Летти, рядом с её важным, избалованным персидским выставочным котом на пенсии – Людовиком XIV. Очень хотелось верить, что до этого не дойдёт.

– Что, прямо сейчас? – спросила Летти, всё ещё сонно. Она, наверное, задремала, рассудила я, но менять решение я не собиралась.

– Да, пожалуйста, Летти. Прости, если разбудила, но тут столько всего произошло. Я только что из полицейского участка, – объяснила я. – Приедешь?

– Из полицейского участка? О нет, Нарел. Что случилось?

В голосе Летти послышалась тревога – и тут же он зазвучал куда бодрее.

– Я всё объясню, когда приедешь. Спасибо, Летти. Я повесила трубку, не дав ей ответить. На секунду замерла, переводя дыхание, и села, пытаясь не расплакаться. Столько всего навалилось, но подозрение в убийстве было, безусловно, худшим. Ещё пару часов назад я думала, что хуже уже не будет, но вселенная поспешила меня разубедить.

Минут через пять Летти вихрем влетела в дом и оглядела комнату. Завидев меня, она подлетела и обняла, попутно выдернув меня из кресла.

– Ай, Летти! – пожаловалась я.

– Ты в порядке? Рассказывай, что происходит!

Она поставила меня на ноги и отступила, глядя мне прямо в глаза и ожидая ответа. Я печально посмотрела в окно и вздохнула.

– Я теперь подозреваемая, Летти, – сказала я, сдерживая слёзы.

– Я так и подумала, когда ты сказала, что была в участке, – призналась Летти. – Но почему? С чего они это взяли?

– Когда я лежала в больнице после операций, моя палата была прямо рядом с палатой криминального авторитета, у которого своих мотивов хватало. А раз убийство произошло у меня в магазине – им, видимо, этого хватило. Достаточно, чтобы подозревать, а не чтобы сразу арестовывать, – сказала я, и в глазах защипало. – А ещё они говорят, что им поступил анонимный звонок – якобы мы с Клинтом Стоклендом вместе замешаны в убийстве Питера Прентисса.