– Хуже всего, – продолжил Герб, – видеть, как люди едут за своими гномами в крупные сетевые магазины в городах. Штампованный пластиковый хлам – ни характера, ни души. Сердце кровью обливается. Но пока у меня нет сертификата, я не имею права продать ни одного гнома, сколько бы радости он ни принёс чьему-то саду.

– О, это… это очень жаль, – выдавила я, совершенно не представляя, как реагировать на внезапную тираду о регулировании садовых гномов.

– Если вы только за этим пришли, советую уйти, – сказал он; настроение снова качнулось в сторону раздражения, и он махнул рукой в сторону двери. – Ничем не могу вам помочь.

– Постойте-ка, – вдруг сказал Герб, подавшись вперёд и вглядываясь мне в лицо. – Мы раньше не встречались? Вы мне кого-то напоминаете…

Его прервал резкий звонок мобильного – Герб тут же снял трубку. Я медленно выдохнула – оказывается, всё это время я задерживала дыхание, – а Летти, судя по виду, готова была упасть в обморок от облегчения.

– Алло? – произнёс Герб в трубку – и тут же весь переменился: – О, здравствуйте!

Мы с Летти переглянулись, недоумевая. Голос Герба стал тёплым, почти ласковым – ничего общего с тем грубым, раздражённым тоном, каким он только что разговаривал с нами. Кто бы ни звонил, это был для него кто-то совершенно особенный.

К несчастью, он стоял слишком далеко, чтобы мы могли разобрать ответ, да и громкую связь не включил. Узнать, кто звонит, не вызвав при этом подозрений, мы никак не могли.

Воспользовавшись тем, что Герб увлёкся разговором, мы с Летти поспешили к машине – он всё ещё разговаривал по телефону в лавке.

– Что это вообще было? – спросила Летти, когда мы уселись в машину, не сводя глаз с лавки на случай, если Герб выйдет за нами.

– Какая именно часть? Кризис с сертификацией садовых гномов или то, что после звонка его словно подменили?

– И то и другое. За каких-нибудь пять минут он прошёл путь от страшилища до несчастного с разбитым сердцем, потом впал в ярость, а закончил милейшим человеком. Как думаешь, кто ему звонил? Он словно другим стал, как только взял трубку, – сказала Летти, когда мы выезжали со двора. Я понятия не имела, кто был на том конце провода, но была уверена, что мы это выясним.

Я перевернула табличку на двери, выставив для опоздавших и случайных покупателей сторону «Закрыто».

– Есть пожелания? – крикнула из подсобки Летти.

– Что душе угодно! Всё вкусное, – ответила я.

Летти отвечала за припасы – собирала шоколад, которого хватило бы нам на всю ночь. Мы решили устроить слежку за домом Герба и высматривать всё подозрительное. Летти вышла с двумя огромными сумками, набитыми до отказа яркими шоколадками всех сортов. Я, конечно, чувствовала себя виноватой, что трачу собственные запасы, но далеко не настолько, чтобы это меня остановило. Ничто не могло встать между мной и моим шоколадом.

– По-моему, мы всё-таки палим наугад, – призналась Летти, опуская сумки на пол у входа. Было видно, как ей тяжело.

– Знаю. Пожалуй, ты права, – вздохнула я. – Но это пока что лучший след. Герб ведь явно подозрительный, правда? Он и так был у меня подозреваемым номер один, ещё до того, как я увидела его вчера с этими садовыми ножницами, а теперь и вовсе прописался в моих кошмарах.

Летти рассмеялась, но тут же передёрнулась и осеклась.

– Надо выезжать, пока совсем не стемнело, – сказала она.

– Что? Зачем? – поразилась я. – Разве не в этом весь смысл – чтобы нас не заметили?

– Ну да, конечно, – с нарочитым раздражением сказала Летти. – Но мы плохо знаем его участок, надо приехать по светлу и прикинуть обстановку. А то просидим всю ночь, а он будет пользоваться другой дорогой или ещё чем-нибудь. Я подумала и кивнула.

– Вряд ли он заметил твою машину, когда мы вчера ездили к нему в магазин, так что пока не раскрыты, – проговорила я – скорее думая вслух, чем ожидая ответа. – Но нам стоит снова замаскироваться – на всякий случай.

У Летти вытянулось лицо, когда она поняла, что ей опять придётся надеть мой шарф, но я решила, что от такой травмы она как-нибудь оправится.

Мы забили машину шоколадом под завязку. На улице потянуло прохладой, и я с облегчением подумала, что шоколад, скорее всего, не растает, даже в машине. Переводить шоколад – тяжкое преступление. Особенно мой. Я села в машину и обнаружила, что сама поездка меня на этот раз почти не пугает. Сначала я обрадовалась, решив, что наконец-то перестаю бояться ездить в машине, но поняла, что просто слишком нервничаю из-за самой слежки.

– Мне взять стакан вместо туалета? – спросила Летти на полном серьёзе.

– Летти, мы будем стоять в чистом поле. Вся округа – теперь твой туалет, – объяснила я, с трудом удержавшись, чтобы не закатить глаза.

Лицо Летти выразило одновременно облегчение и тревогу, но она всё равно села в машину.

Мы приехали к ферме Герба, пока ещё не совсем стемнело, и я мысленно поблагодарила Летти за идею выехать пораньше. Дорогу и дом ещё можно было разглядеть, но стояли мы достаточно далеко, чтобы никому и в голову не пришло, что мы имеем какое-то отношение к его хозяйству. Летти припарковалась за густыми кустами.

– Как думаешь, стоит подъехать ближе? – спросила Летти. – Отсюда толком не видно, что он делает.

– Пока нет, подождём, – предложила я. – Надо понять, уезжает ли он куда-нибудь ночью. Это само по себе подозрительно, а заодно даст нам шанс обыскать дом.

– Что-о?! – вскрикнула Летти так, что я подпрыгнула. Я нервно огляделась – вокруг никого. – Ты хочешь к нему вломиться и обыскать дом?!

– Не то чтобы хотелось, – сказала я. – Но если это докажет, что он убийца, придётся.

– В суде ведь это не примут? – спросила Летти.

– Если улики… э-э… случайно кто-нибудь подбросит, то примут, – объяснила я. – Ну, то есть… я так предполагаю.

Уверенности в моём плане резко поубавилось.

Мы просидели у обочины несколько часов, лениво поедая шоколад. Я даже забеспокоилась, не заболела ли Летти: за все эти часы она съела всего несколько штук – хотя в остальном казалась вполне здоровой.

Не успела я спросить, как она вдруг оживилась, тронула меня за плечо и показала куда-то на дорогу. По дороге ехала машина – и свернула прямо на подъезд к дому Герба. Я узнала за рулём Паулу Прентисс и бросила на Летти возбуждённый взгляд, хотя по её лицу сразу стало ясно, что и она её узнала.

– Что делаем? – прошипела Летти. – Просто ждём? А если он её убьёт? А если она его убьёт? – выпалила она, явно паникуя.

– Летти, успокойся. Ты опять чудишь, – сказала я – и это сработало, хоть, кажется, я и задела её. – Давай просто подождём и посмотрим. Зачем бы она ни приехала, она вряд ли задержится надолго, а мы не хотим столкнуться с ней на выходе.

Летти медленно кивнула и стала дышать ещё медленней, явно пытаясь себя успокоить.

Прошло десять минут – ничего. Потом ещё десять. Через час я заподозрила, что, может, ошиблась.

– Эм… может, всё-таки стоит пойти? – неуверенно предложила я.

К моему удивлению, Летти кивнула.

– Можно подкрасться и заглянуть в окно. Машину оставим здесь – нас не увидят, да и вокруг дома света мало, – сказала она – и я поняла, что она обдумывала это уже какое-то время.

– А если у них есть собаки? – спросила я, чувствуя, как накатывает тревога.

– Что?! – взвизгнула Летти. – Собаки! Собаки? Я вообще о собаках не думала! Поехали домой.

Она лихорадочно бросилась искать ключи.

– Летти, хватит! Летти! Успокойся, – сказала я, изо всех сил стараясь удержать её, чтобы она не поранилась в этой панике. Она чуть-чуть пришла в себя и стала тяжело дышать. – Я просто думала вслух. Не хотела тебя пугать. Давай рассуждать спокойно, ладно? – попросила я.

– Ладно, ладно, – выдавила Летти, тяжело дыша. – Ну, мы ведь не видели никакой собаки. И когда приезжали в прошлый раз – тоже, верно? – спросила она, явно требуя подтверждения.

– Вот именно. И скота у него нет, так что рабочая собака ему ни к чему. Если услышим лай или заметим хоть какой-то след собаки – сразу возвращаемся. Договорились? – спросила я.