Повисла долгая неловкая пауза, пока я собиралась с мыслями.

– Кто такая Бетси и почему это важно? – спросил Клайд. Сказано было жёстко, но тон у него оставался вежливым.

Летти посмотрела на меня и вздохнула.

– Бетси Бейкер. Моя кузина. Она надзиратель в тюрьме и сказала, что Клинт Стокленд и Тодд Кембридж какое-то время находились вместе в изоляторе при участке. Она также считает вполне вероятным, что Клинт мог заказать убийство из тюрьмы, – спокойно объяснила Летти.

– Заказ? – уточнил Райкер. – В смысле заказное убийство?

– Да, – подхватила я, яростно кивая. – Бетси работает в той самой тюрьме, где сейчас сидит Клинт Стокленд, что только подкрепляет нашу версию.

Напряжение немного отпустило. Я очень надеялась, что этого хватит, чтобы убедить обоих.

Райкер и Клайд на миг замолчали, после чего Клайд жестом позвал Райкера обсудить что-то в коридоре. Комната для допросов, похоже, была полностью звукоизолирована: я не слышала ни звука снаружи. Я снова занервничала. А вдруг они решили меня арестовать? А вдруг посчитали нас сумасшедшими? Наконец они вернулись и снова сели напротив.

– Мы это проверим, – сказал Клайд. – Спасибо, что сообщили. Но имейте в виду: в суде это не устоит. Если мы не откопаем реальных, твёрдых улик, всё это ровным счётом ничего не значит, – добавил он сурово, явно желая, чтобы мы правильно поняли.

– Спасибо! – сказала я громче, чем следовало.

– Это всё? – нетерпеливо спросил Райкер. Я посмотрела на Летти, и та кивнула мне.

– Мы видели Герба Грина и Паулу Прентисс, – сказала я, прочищая горло. – Они были у Герба Грина дома и были, э-э… очень дружны.

– И? – спросил Райкер.

– Ну, мы видели их вместе, – сказала я и многозначительно приподняла брови, надеясь, что намёк понятен.

– Они соседи, мисс Майерс, – сказал Клайд, пожав плечами. – Что тут странного и почему?

– Они были вместе… больше обычного, – сказала Летти.

– Насколько? – спросил Райкер, всё заметнее теряя терпение.

– Они были вместе. Очень-очень вместе, – объяснила я. – Наслаждались обществом друг друга гораздо больше, чем обычные друзья.

– А-а… о-о! – протянул Клайд, откидываясь на спинке стула. – Понимаю. Это, вообще-то, весьма полезно, но повторюсь: в суде это не доказательство. Мы всё равно проверим, – добавил он с улыбкой.

– Чтобы вы понимали: вы всё ещё подозреваемая, мисс Майерс, – сказал Райкер, глядя мне прямо в глаза. – И не вздумайте играть в сыщиков. Я допускаю, что вы можете наткнуться на информацию случайно, и я по-доброму предположу, что здесь так и вышло, но следить за людьми мы не позволим, – отчеканил он.

Клайд кивнул нам, и я подозревала, что он бы объяснил это помягче.

Мы с Летти кивнули, хотя я в тот момент согласилась бы на что угодно, лишь бы выбраться из здания. Я была в восторге, что они согласились проверить наши наводки, но всё же надеялась на что-то более конкретное – даже если сама толком не знала, на что.

Летти высадила меня у большого белого здания, пожелала удачи и пообещала вернуться, как только я позвоню. Это была моя первая городская встреча-знакомство владельцев бизнеса, и я немного нервничала. С воскресенья от Мунро я ничего не слышала, хотя у меня было три пропущенных от него. Когда я перезвонила, он не взял трубку, а сообщение оставлять мне не хотелось. А то ещё решит, что я в отчаянии. Я не знала, как относиться ко всей этой истории с Мунро – с учётом той загадочной женщины.

В магазине день тоже выдался суматошный, и хотя для кошелька это было хорошо, к вечеру я вымоталась. Вдобавок давил стресс из-за Мунро и таинственной женщины, а ещё сильнее – то, что полиция считала меня заказчицей убийства Питера Прентисса. Я только и мечтала, чтобы жизнь снова стала тихой и скучной.

Мне тоже хотелось, чтобы Летти пошла со мной на встречу, но она сказала, что такие собрания скучны до смерти. Я решила, что пора вести себя по-взрослому и идти одной. Дело у меня было новое, и нужно было заводить связи. В конце концов, я была уверена, что все эти владельцы бизнеса едят шоколад – кто его не ест? В здравом уме шоколад не отвергнет никто.

У двери меня встретила чрезмерно словоохотливая и восторженная до навязчивости женщина, точь-в-точь ведущая телемагазина: запрокинет голову, заливисто рассмеётся, сверкнёт огромными, до невозможности белыми зубами, да ещё и перекинет через плечо свои столь же неправдоподобно длинные наращённые пряди.

– Вы визитки не забыли? Удивились бы, как часто это бывает! Я порылась в сумке и выудила визитку, протянула ей.

– Отлично, – сказала она, всматриваясь в неё. – Если хотите профессиональные визитки, внутри есть графический дизайнер Норми Гроган, уверена, он будет рад заказу. Правда, он травокур, так что не знаю, насколько это ему по мозгам ударило.

– Травокур? – переспросила я, растерявшись.

Женщина запрокинула голову и заржала, как лошадь, перекормившаяся овсом.

– Ну, вы знаете, травку курит вовсю. Марихуану, коноплю. И сигареты курит. Найдёте его легко – вокруг всегда дымка висит. – Она фыркнула. Я удивилась, что она ещё ногой не притопнула. Я поблагодарила её и попыталась поскорее ускользнуть, но она схватила меня за руку и хлопнула по груди. Я уже было испугалась, пока не поняла: она прилепила мне бейджик. Имя она написала с ошибкой, но я решила промолчать. Ещё раз поблагодарила и направилась к столу с угощением.

Интересно, кто у них отвечает за угощение? Я точно смогла бы лучше. Огромный кипятильник с горячей водой, тарелки с пакетиками сахара, чай в пакетиках и растворимый кофе. Я и не подозревала, что кто-то в жизни пьёт растворимый кофе – мне казалось, такое бывает только в кино. Для меня это было сродни ереси. Впрочем, на крайний случай сойдёт, но сейчас я к нему точно не притронусь.

Вина не было, что показалось мне странным. Я-то ожидала вина и сырной тарелки – особенно учитывая, что заплатила целое состояние, аж десять долларов, за билет. И за что? Черствые пирожные и торты, залитые глазурью. Я обычно предпочитала глазурь самому торту, но при виде этой расплывшейся белой и ядовито-розовой массы поморщилась. Выглядела прямо-таки радиоактивной. Казалось, все эти торты вычерпали из какой-то первобытной жижи в мусорном баке. А может, так оно и было – кто его знает?

К моему огорчению, нигде не было видно ни кусочка шоколада. В животе громко заурчало в знак протеста. Вечер катился под горку с ужасающей скоростью.

Я взяла что-то отдалённо похожее на шоколадное пирожное и положила на тарелку. Разломила – внутри оно выглядело довольно мерзко. Ткнула пальцем в крем и попробовала – вкус сплошная химия, и ничего больше. Это было совсем плохо. Придётся всё-таки выяснить, кто у них отвечает за угощение. Я наклонилась над тарелкой, разглядывая пирожное, как вдруг за спиной услышала глубокий мужской голос:

– Как ты? Я обернулась и увидела Мунро. Поставила тарелку с пирожным на соседний стул.

– Всё хорошо, – неловко сказала я.

– Полиция снова с тобой связывалась? Я покачала головой. По какой-то причине в его присутствии у меня всегда язык заплетался.

– Почему бы нам не присесть? Я кивнула и опустилась на сиденье. В тот же миг поняла, что села на пирожное – вместе с глазурью. Я затаила дыхание и едва не пискнула. Натянула на лицо что-то, что, как я надеялась, сойдёт за обычное выражение. Невероятно неловко, да ещё и неудобно! Надо было как-то заставить его уйти первым, чтобы рвануть в туалет и соскрести с юбки этот крем.

Мунро улыбнулся мне.

– Раз наш ужин на днях сорвался, я подумал – может, поужинаем ещё раз?

– Да! – выпалила я, а затем, взяв себя в руки, добавила поспокойнее: – Было бы чудесно, спасибо.

Мунро выглядел довольным, и у меня затрепетало сердце. Тут я спохватилась. А что, если он крутит роман на два фронта? И почему её сегодня здесь нет? Наверняка сказал ей, что идёт на деловую встречу. Но кто она такая? Мне ужасно хотелось спросить, но, разумеется, я не могла. Я вздрогнула, когда в микрофон грянул чей-то голос, сопровождаемый обычным на таких мероприятиях визгом.