Карина посмотрела на него, потом на меня, поднялась с дивана, перекинула сумочку через плечо и заявила:

— Какая странная у вас фирма: клиентов нет, бухгалтера нет, айфонов нет, кофе нет. Устроишься к вам на работу, а потом выяснится, что у вас ещё и денег нет, и мне придётся зарплату полгода ждать. Нет, спасибо. Пожалуй, вы мне не подходите.

Она развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла в книжном шкафу. Через пару секунд в приёмной хлопнула и входная дверь.

Маньков сидел в своём директорском кресле с открытым ртом и секунд пять молча смотрел на закрытую дверь. А потом взревел:

— Таранов, это моя фраза! Это я должен был ей сказать: вы мне не подходите!

Шеф хлопнул ладонью по подлокотнику и добавил:

— Так меня ещё никто не оскорблял!

Он возмущённо пыхтел, то и дело поправлял галстук, который и без того сидел безупречно, барабанил пальцами по столешнице и никак не мог прийти в себя после такого удара по самолюбию.

— Борисыч, если тебя это немного утешит, последний айфон со старой айфоновской зарядкой выпустили четыре года назад, — сказал я. — Так что у неё айфон четырёхлетней давности.

Манькова, судя по его недовольному виду, это не утешило. Он пробормотал что-то крайне нецензурное себе под нос и добавил:

— Зови следующую.

Я выглянул в приёмную, там в кожаных креслах сидели уже двое. Рядом с Натальей устроилась девушка в строгом тёмном костюме.

— Наталья, прошу вас, — сказал я, приглашая её в кабинет.

Когда мы вошли, шеф уже взял себя в руки и снова восседал в кресле с директорским видом. Наталья села на тот же диван, где только что сидела Карина.

— Олег Борисович, — представился шеф уже без особого пафоса. — Расскажите о себе, какой у вас стаж, работали ли вы секретарём?

— Меня зовут Наталья, — начала говорить девушка. — Стаж у меня пять лет, секретарский — три года. А два года я работала бариста в маленьком кафе-баре.

— Как называется? — поинтересовался я.

— «Турка», — с ходу, ответила претендентка.

— Где находится?

— На Кутузова.

— Не слышал про такой, — сказал Маньков.

— А никто не слышал, — ответила Наталья. — У него даже вывески нормальной не было, потому и закрылся.

— Расскажите нам лучше о секретарском опыте, — попросил я.

— Два года работала секретарём в турфирме «Гиацинт» — первичная бухгалтерия, звонки, клиентов было много, кому кофе, кому чай. А потом директор разорился, и турфирма тоже закрылась. Ну а последний год я работала секретарём в клининговой компании «Чистый дом».

— А теперь ищете работу? — сказал Маньков. — А вам не кажется, что вы фирмам неудачу приносите?

— Нет-нет, что вы! — ответила Наталья и даже руками замахала. — Третья, наоборот, за год невероятно развилась.

— А почему тогда ушли? — спросил я.

— Шеф разбогател, завёл любовницу и сделал её секретарём, — вздохнула Наталья. — А я снова ищу работу. Удачу я, как видите, тоже приношу, только почему-то не себе.

Она грустно улыбнулась, я тоже улыбнулся в ответ и сказал:

— В резюме у вас указана стрессоустойчивость. Это серьёзное заявление в наше время.

— Я в турфирме работала, — напомнила Наталья. — Директор любил дешёвые туры продавать, а там то клиенту места в самолёте не окажется, то вместо четырёх звёзд полторы. Столько недовольных клиентов было, что стрессоустойчивость у меня прокачана по полной, за это не переживайте.

— А документооборотом в турфирме кто занимался? — спросил я.

— Я в основном, — ответила Наталья и впервые за весь разговор ответила как-то неуверенно.

— А входящие как регистрировали?

— По-разному. Смотря что приходило.

Не то чтобы она поплыла, но стало понятно, что к документообороту в той турфирме относились не очень серьёзно. Впрочем, меня это не особенно удивило на фоне информации, что она закрылась.

— Хорошо, — произнёс Маньков, выпрямившись в кресле и поправив галстук. — Если что, мы вам позвоним.

— Вы явно не позвоните, я это уже понимаю, — спокойно сказала Наталья. — Но анкету мою не выбрасывайте, пожалуйста. Я вижу, вы в этом офисе недавно, фирма у вас развивается. Может, вам курьер понадобится, корреспонденцию развозить. Или ещё какая-нибудь вакансия откроется. Меня любая работа устроит.

Она встала с дивана, попрощалась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Да… — протянул Маньков после паузы. — Думаю, она права. Мы ей не позвоним. Документооборот в юридической фирме важен, а она, похоже, вообще не знает, что это такое.

— Согласен, Борисыч, — сказал я. — Ты не представляешь, как мне хочется взять секретарём профессиональную баристу. Но давай искать дальше.

— Таранов! — назидательно произнёс шеф. — Брать девушку на должность секретаря лишь за то, что она умеет круто варить и подавать кофе — верх непрофессионализма! Так только полные идиоты делают.

В принципе я был с шефом согласен, поэтому спорить не стал, а пригласил третью претендентку — девушка в строгом костюме. Маньков её тоже представился, предложил сесть и рассказать о себе.

— Ульяна, — ответила девушка. — Юридическое образование. Четыре года работала секретарём судебного заседания в районном суде. Уволилась по собственному желанию.

Говорила она сжато и по делу, без единого лишнего слова, и после двух предыдущих кандидаток слушать её было даже непривычно. Я задал ей те же вопросы, что и остальным: где работала, чем именно занималась, хотя в её случае я прекрасно понимал чем. Ульяна отвечала чётко и по существу, без единой улыбки. Шутить она, похоже, не умела вовсе, да и не пыталась.

— Вы указали в резюме особую стрессоустойчивость, — сказал я. — Что это значит?

— Я работала секретарём в суде, — ответила девушка.

— Вопросов нет, — сказал я.

Вопросов у меня действительно не было. Вчера утром у Пахомовой я своими глазами видел, как секретарь выпускает из зала двух взъерошенных тёток, которые и в коридоре не могут уняться, и тут же невозмутимо зовёт следующих. Четыре года такой работы могли выработать и особую стрессоустойчивость, и даже невероятную.

Маньков в этот раз почти не говорил, а основном слушал, но под конец задал-таки вопрос:

— Ульяна, скажите честно: вы ушли из суда, чтобы работать секретарём?

— Нет, — ответила она. — Меня интересует карьерный рост.

— Но сначала секретарём? — уточнил шеф.

— Да, надо же с чего-то начинать.

— И как долго вы собираетесь работать на этой должности?

— Рассчитываю, что не больше года, — не задумываясь ответила Ульяна. — Я хочу расти, у меня есть амбиции, и я надеюсь, что за год я смогу это доказать.

— А если роста у нас не будет? — спросил я.

— Не стану вас обманывать, — ответила претендентка. — Если за год в юридической компании, с моим образованием и опытом, роста не случится, мне придётся искать его в другом месте.

Ответ был честный и толковый, только нам от такой честности легче не становилось. Маньков вздохнул и сказал:

— Секретарь нам нужен надолго. За год секретарь только выучит основные обязанности и разные мелочи: где картридж заправлять, где сисадмина искать. Поэтому давайте поступим так: если у нас появятся другие вакансии, на которых вы сможете себя проявить, мы вам позвоним.

— Да, хорошо, — ответила Ульяна. — Спасибо большое.

Она поднялась, попрощалась и вышла. А Маньков откинулся в кресле и посмотрел на меня с нескрываемым торжеством.

— Ну что, Таранов, трёх хватит, да? — ехидно спросил он. — Я тебе говорил: всех семерых надо. Тащи завтра оставшихся, и если окажутся такие же…

— То будем всех посмотреть, — перебил я его.

Маньков засопел и с обидой произнёс:

— Если бы ты сразу семерых позвал, могли б кого-нибудь и выбрать, и этот кто-нибудь нам бы уже кофе сделал.

— Борисыч, зёрен по-любому нет, — напомнил я.

— Ну хотя бы чай.

— Ну пойдём, я тебе чай сделаю, — сказал я, поднимаясь. — В качестве моральной компенсации. Какой хочешь, улун или ромашковый?