— Здравствуй, Илюша, — сказала Галина Петровна, подойдя ко мне.

— Доброе утро, — ответил я и снова взглянул на машину шефа.

Борисыч тем временем неторопливо катил по стоянке, высматривая свободное место. Сколько я его знаю, столько он про эту машину рассказывал и столько же её чинил, а на ходу я её не видел ни разу. Света, правда, говорила, что шеф довёл-таки свой ретромобиль до ума, да и сам он хвастался, что его Ласточка летает. Летать она, конечно, не летала, но шла ровно, мотор урчал без перебоев.

Припарковавшись, Маньков выбрался из машины и направился к нам. Раскланялся с Галиной Петровной и пожал мне руку.

— Ну как тебе моя Ласточка, Таранов? — спросил он и, не дожидаясь ответа, повернулся к клиентке. — Галина Петровна, выше нос! Сегодня мы это дело по нотам разыграем!

После этого мы втроём направились ко входу в суд.

Сразу за входной дверью дорогу нам перегородила рамка металлоискателя, а рядом с ней за стойкой сидели два судебных пристава.

— Добрый день, — сказал один из них. — Документы, пожалуйста. Вы куда?

— К судье Пахомовой, — ответил Маньков. — Гражданское дело, сторона ответчика.

Он выложил на стойку удостоверение адвоката, я положил рядом свой паспорт. Галина Петровна долго копалась в сумочке и дважды перебрала в ней всё, прежде чем нашла свой. Пристав неторопливо сверил каждого из нас с фотографией, вернул документы и показал на рамку.

— Сумки на досмотр. Ключи, телефоны, всё металлическое в лоток.

Клиентка поставила сумочку на стойку и раскрыла её так торопливо, что оттуда чуть не выкатился пузырёк корвалола. Второй пристав заглянул внутрь, повертел в руках пузырёк, прочитал этикетку и вернул сумочку хозяйке.

Маньков шагнул в рамку первым, и та немедленно заверещала.

— Карманы проверьте, — вздохнул пристав.

Борисыч вернулся, выудил из кармана связку ключей с брелоком в виде маленькой хромированной «Чайки» и с явной неохотой положил её в пластиковый лоток. Со второго захода рамка его пропустила, а нас с Галиной Петровной и вовсе не заметила.

У лестницы висел стенд с расписанием: на каждого судью свой список дел. Наше дело у Пахомовой стояло вторым: «Кравцов О. В. к Свиридовой Г. П.», а чуть ниже был указан номер зала на втором этаже.

Галина Петровна встала рядом, надела очки, которые висели у неё на цепочке, и тоже нашла свою фамилию.

— Свиридова Гэ Пэ, — прочитала она вслух и сняла очки. — Никогда не думала, что увижу свою фамилию на такой бумажке. Я что, преступница какая-то?

— Никакая вы не преступница, — сказал Маньков. — Вы ответчик по гражданскому делу. Это, Галина Петровна, две большие разницы. Пойдёмте.

На втором этаже тянулся длинный коридор с вытертым до белизны линолеумом и рядами откидных кресел вдоль стен. Народу было немного, и почти все ждали молча. Тишину нарушали только двое мужчин в костюмах: вполголоса, но очень зло они делили какой-то гараж. Дверь с табличкой «Судья Пахомова» нашлась в самом конце коридора, и за ней, судя по голосам, ещё шло чужое заседание.

Мы устроились в креслах напротив этой двери. До начала оставалось почти пятьдесят минут, и терять их Маньков не стал.

— Галина Петровна, давайте ещё раз пройдёмся по бумагам, — сказал он. — Доверенность при вас?

Галина Петровна достала файл с бумагами и отдала ему. Шеф достал бумаги, дважды прочитал заявление, проверил паспортные данные в доверенности и убрал всё к себе в портфель.

— Отлично! — сказал он. — А теперь слушайте внимательно. В зале говорить буду я. От вас понадобится только одно. Когда судья спросит, подтверждаете ли вы заявление насчёт Ильи, вы отвечаете: да, подтверждаю. И всё.

— Да, подтверждаю, — шёпотом повторила она. — А если судья ещё что-нибудь спросит?

— Посмотрите на меня, и я отвечу.

— А если я что-нибудь не то скажу?

— Не скажете. А скажете, так я поправлю, — ответил Маньков и уже мягче добавил: — Галина Петровна, вы тридцать лет своих учеников на сцену выводите. Что вам после этого какой-то районный суд?

— Так, на концертах дети играют, — ответила она. — А я в зале сижу и за них трясусь.

— Вот и сегодня так же будет. Играть буду я, а вы посидите. Только трястись не надо.

Галина Петровна тихонько засмеялась, и плечи у неё наконец опустились.

Кравцов появился минут за пятнадцать до начала. Вместо домашней футболки и спортивных штанов на нём сегодня были светлая рубашка, застёгнутая на все пуговицы, до самого горла, и джинсы, а под мышкой он держал тонкую пачку бумаг. Шёл он быстро, глядя себе под ноги, и заметил нас, только оказавшись в десятке шагов. На секунду замешкался, а потом свернул к противоположной стене, сел в самое дальнее кресло и уткнулся в телефон.

Галина Петровна вся подобралась и шепнула:

— Пришёл.

— А куда ж он денется, — ответил Маньков. — Истец всё-таки.

Дверь зала открылась минута в минуту. Оттуда вышли две взъерошенные женщины и, продолжая на ходу выяснять отношения, направились к лестнице. Следом в коридор выглянула девушка с листом бумаги в руке.

— Кравцов, Свиридова? — спросила она и, не дожидаясь ответа, добавила: — Проходите.

Мы все зашли. Зал был совсем маленьким, метров тридцать, и душным: кондиционер гудел под потолком изо всех сил, но с августовским солнцем в окнах не справлялся. Над невысоким помостом с судейским креслом висел герб, перед помостом стояли два стола для сторон, а вдоль задней стены тянулись стулья для публики. Публики сегодня, кроме меня, не было.

Девушка с листком прошла к окну, на место секретаря судебного заседания, показала Кравцову на правый стол, нам на левый и сказала:

— Паспорта. Доверенности.

Шеф отдал ей доверенность и адвокатское удостоверение, Галина Петровна — паспорт. Протянул свой и я.

— А вы кто? — спросила секретарь.

— Буду вторым представителем ответчика, — ответил я. — Заявление о допуске подадим в заседании.

— Тогда пока туда, — сказала девушка и показала на стулья у стены.

Я сел у стены, прямо за спиной у Галины Петровны. Кравцов тем временем разложил перед собой бумаги: несколько листов с отпечатанным текстом, заключение «АкустикПро» и ручку, которую уложил строго параллельно листам, а потом на всякий случай поправил ещё раз. Нервничал. Секретарь, сверяясь с паспортами, что-то допечатала, затем заглянула в неприметную дверь сбоку от помоста и объявила:

— Встать, суд идёт!

Мы поднялись. Из боковой двери вышла Пахомова — невысокая коротко стриженная женщина, которой чёрная мантия была явно великовата. Она поднялась на помост, положила перед собой тонкое дело, села и произнесла:

— Прошу садиться.

Мы сели.

— Судебное заседание объявляется открытым, — сказала Пахомова. — Рассматривается гражданское дело по иску Кравцова Олега Витальевича к Свиридовой Галине Петровне о запрете извлечения громких звуков из музыкального инструмента и взыскании компенсации морального вреда. Ход судебного заседания фиксируется с помощью средств аудиозаписи. Секретарь, доложите о явке.

Секретарь встала и объявила:

— В судебное заседание явились истец Кравцов, ответчик Свиридова и представитель ответчика адвокат Маньков, действующий на основании нотариальной доверенности. Также явился Таранов Илья Сергеевич, вопрос о допуске которого в качестве представителя ответчика будет решаться в заседании.

— Истец, встаньте, — сказала судья. — Фамилия, имя, отчество, дата рождения, место жительства.

Кравцов вытянулся у своего стола и выложил, что спросили, одним махом. Похоже, репетировал заранее. Судья сверила сказанное с паспортом, разрешила ему сесть и обратилась к нашей клиентке:

— Ответчик.

Галина Петровна встала.

— Свиридова Галина Петровна, — сказала она довольно бодро, а дальше голос у неё сел, и дату рождения судье пришлось переспросить.

— Место работы? — спросила судья.

— Я пенсионерка. Уроки даю. Частные. На фортепиано, — ответила Галина Петровна.

Слова она выговаривала по одному, с паузами. Даже со своего стула я слышал, как тяжело она дышит.