Впрочем, если верить тому, что мне рассказала Света, я давно уже и не рядовой. За те два с половиной месяца, которые начисто выпали из памяти, я умудрился вытащить кучу серьёзных дел, стать партнёром конторы с долей в пятьдесят процентов, получить в подарок офис в пентхаусе и заработать репутацию, которой позавидовал бы иной адвокат с двадцатилетним стажем.

И всё это за два с половиной месяца, ни дня из которых я не помнил. Ни одного выигранного дела, ни одного разговора с клиентом. Всё это случилось с кем-то другим. Формально со мной, но на деле — с человеком, которого я не знал и не понимал. Это было дичайше обидно.

Я допил чай и достал из кармана телефон — новый, дорогой, в тонком матовом чехле. Света рассказала, что предыдущий разбили, когда на меня напали возле автосервиса. Там вообще было странное и мутное дело, надо будет у Манькова выспросить все подробности. Он, по словам Светы, вытащил меня из СИЗО — явно должен знать, что к чему.

Данные из облака я тогда восстановил сразу, так что контакты, фотографии и всё остальное не пропали. Я открыл записную книжку и начал листать. Большая часть контактов была знакома: мама, папа, Игорь, Лёха, Влад, Алёна… Почему я до сих пор её не удалил? Шеф, бывшие однокурсники, разные шапочные знакомые, соседи. А часть не говорила мне ровным счётом ничего: Герман Р. — это, видимо, тот самый Герман Романович, который подарил нам офис и сегодня привёл Виолетту Марковну; Огнев А. — понятия не имею, кто это; Кира — её я видел в больнице. И таких контактов было десятка два.

Но больше всего меня заинтересовал контакт «Жена Императора». Я перечитал название и невольно усмехнулся. Кто бы это мог быть? Жена чья-то, это понятно. Но при чём тут император? Может, у кого-то из клиентов мужа так за глаза зовут, а я для удобства записал? В юридической практике каких только прозвищ не бывает. А может, это вообще кодовое имя, чтобы посторонний не понял, кто звонит. Интересно, конечно. Я даже хотел набрать номер, очень уж разобрало любопытство, но удержался. О чём говорить, если не помню, кто это? Спрашивать «вы кто» и объяснять про амнезию — неохота. Как-нибудь потом выясню. Может, Маньков знает. Или Света.

В коридоре раздался звонок. Я убрал телефон в карман, встал и пошёл открывать, по дороге подумав, что секретаря надо нанимать как можно скорее. Завтра же дать объявление.

Я открыл дверь. На пороге стояла молодая женщина в строгом тёмном платье, с пластиковым файлом в руках.

— Доброе утро, — сказала она. — Я от Германа Романовича. Принесла доверенность.

— Здравствуйте! Спасибо, — ответил я и взял файл.

Вытащил документ, пробежался глазами. Нотариальная доверенность от Виолетты Марковны Гуревич на право представлять её интересы в благотворительном фонде «Тёплый дом», запрашивать информацию о движении пожертвований, получать копии документов, подавать заявления и жалобы в государственные органы. Дата, подпись, печать нотариуса. Всё на месте.

— Передайте Герману Романовичу, что сегодня же начну работать, — сказал я.

Секретарь попрощалась и ушла. Я закрыл дверь, вернулся к себе, положил доверенность в портфель к претензии и отправился к Манькову.

Шеф сидел за столом, откинувшись в своём гигантском кожаном кресле, и читал что-то в телефоне.

— Доверенность принесли, — сказал я. — Поеду в фонд. Прямо сейчас.

— Правильно, чего тянуть, — одобрил Маньков, убирая телефон. — Придумал уже, как будешь действовать?

— Придумаю что-нибудь на месте, — ответил я. — Может, прямо попрошу, а может, постанову какую-нибудь залеплю. Будет понятно, когда пойму, что за человек эта Полякова.

— Для постановы врать придётся, — заметил шеф, откинувшись в кресле. — Точно сможешь?

— Проверить хочешь? У тебя спина белая.

Маньков скривился, покачал головой и сказал:

— Таранов, юмор не твоё!

— Но ты же не верил, — ответил я. — Или тебе более серьёзная проверка нужна?

Я достал телефон, нашёл контакт Светы, нажал вызов и включил громкую связь. Маньков посмотрел на телефон, потом на меня, но промолчал. Света ответила после третьего гудка:

— Алло?

— Это я, — сказал я в аппарат. — Звоню предупредить, что сегодня поздно буду.

— А что случилось? — обеспокоенно спросила Света.

— Олегу Борисовичу машину разбили в хлам. Буду составлять для него претензию.

— Да что ты несёшь, придурок! — Маньков подскочил в кресле так, что оно проехало на полметра назад.

Прикрыв микрофон ладонью, я быстро сказал Свете:

— В общем, ужинай без меня.

Я сбросил вызов. Маньков стоял уже на ногах, красный, с вытаращенными глазами, и тыкал в мою сторону пальцем.

— Таранов, ты идиот? Ты совсем сильно башкой ударился, когда падал? — голос у шефа аж сел от возмущения.

— Борисыч, это же шутка, — ответил я, изо всех сил стараясь сохранить серьёзное лицо. — Ты же сам про чувство юмора говорил, что оно всегда должно быть.

— Это тупая шутка! Это не смешно!

— Кому как. По мне, так смешно, — пожал я плечами.

— Нет! — рявкнул шеф.

— Ты что, боишься, что Вселенная не допустит, чтобы я соврал, и превратит мои слова в реальность? — поинтересовался я.

— Ты уже соврал! Мне не разбили машину!

— Пока не разбили, — поправил я, сделав упор на слово «пока». — Ещё только утро.

— Хватит каркать! Дебил! — шеф побагровел так, что я всерьёз забеспокоился о его давлении.

Лицо Манькова пошло пятнами, а правый глаз задёргался. Я понял, что перебрал, но шеф в ярости выглядел настолько комично, что мне стоило серьёзных усилий не заржать ему в лицо.

— Кстати, Света мне рассказала, что ты свой ретромобиль довёл-таки до ума, — сказал я, решив, что тему пора менять, пока шеф не лопнул.

— Ретромобили еле ездят, а моя Ласточка летает! — раздражённо выпалил Маньков, всё ещё багровый.

— Ну как-нибудь покажешь. Можно даже сегодня. Как насчёт долететь на ней до фонда? — предложил я.

— На такси долетишь! — отрезал шеф.

— Только не говори, что после моей шутки, ты на ней сегодня…

— Таранов, заткнись! Иди работай! — Маньков рухнул обратно в кресло и уставился в монитор ноутбука, давая понять, что аудиенция окончена.

Я примирительно поднял руки, развернулся и пошёл к выходу. Уже у двери обернулся и сказал:

— А секретаршу надо нанять. Чтобы двери открывала и кофе купила.

Офис благотворительного фонда «Тёплый дом» располагался на третьем этаже приличного бизнес-центра в самом центре. Я толкнул дверь и оказался в просторной комнате, больше похожей на общий кабинет, чем на приёмную. Здесь всё было свалено вместе: несколько письменных столов с компьютерами, стеллажи с коробками, диван у стены. У ближнего стола девушка в футболке с логотипом «Тёплого дома» разбирала стопку картонных коробок с кормом, вытаскивая пачки и сверяя их с каким-то списком. На диване сидели двое с папками документов — видимо, волонтёры, они о чём-то тихо переговаривались и даже не обратили на меня внимания. На стенах висели увеличенные фотографии из того самого альбома, благодарственные письма, грамоты. В глубине комнаты была дверь с табличкой «Директор фонда».

— Здравствуйте, — сказал я девушке с коробками. — Я Илья Таранов, юрист, представляю интересы Виолетты Марковны Гуревич. Мне бы с Алиной Игоревной поговорить.

Девушка кивнула, отложила коробку и пошла к двери с табличкой, сообщить директору о госте. И тут же вернулась в сопровождении женщины в дорогом костюме.

— Здравствуйте! — широко улыбнувшись, произнесла женщина, и тут же её лицо изменилось, стало встревоженным. — Вы от Виолетты Марковны? А почему она сама не приехала? С ней всё хорошо?

— Добрый день, Алина Игоревна! С ней всё замечательно, — ответил я.

— Ой, зовите меня просто Алина, к чему такие церемонии! — директор фонда отмахнулась и тут же опять расплылась в улыбке. — Это хорошо, что с Виолеттой Марковной всё замечательно! Как я её люблю, вы бы знали! А как там Тоша? Не хромает больше?