— Это чё за хреновина? — выдал он, когда я поравнялся с калиткой.
— Как это «чё»? Резиновая баба твоя приехала. Долгожданная, — протянул я ему бумаги. — Надеждой зовут.
В шапке гарантийного талона красовалось: «мотоблок „Надежда 0254-Б“». Дед изучил строчку, поднял взгляд на Надежду и молча развернулся к дому.
— Мыться пошёл? — бросил я ему вслед.
— Ага, — раздалось от крыльца. — Гири помою.
Водитель, слышащий наш обмен любезностями, замер с планшеткой в руках. Через пару секунд отвис и протянул её мне.
— Распишитесь вот тут и вот тут… — Он понизил голос: — А чего дед такой смурной? Не угодили с моделью?
— Угодили. Это он от радости.
Я подписал накладную и вернул документы.
— Всё, спасибо мужики, не задерживаю. Счастливого пути.
— Спасибо. Ну, чтобы не ломалась… — Водитель покосился на дом, а напарник уже пристёгивался в машине.
Газель развернулась и пропала за поворотом. Я же закатил Надежду с прицепом во двор и пристроил технику под навесом. Следом перекочевали под навес лопата с топориком, краска и мешок с мелочёвкой. Хозяйство пополнилось, осталось пережить приёмку хозяина…
Краску я выставил на видное место. Забор мы покрасили, но ворота — нет. Если наводить порядок, то полный!
Дед не выходил… Я решился и сам зашёл на крыльцо. Постучал в дверь и на всякий случай сместился вбок, подальше от вероятной линии полёта гири. Опыт у меня уже имеется.
Дверь распахнулась. Дед возник на пороге, и в руке у него ожидаемо была гиря.
— Ты на кой хрен мне этот мусор притащил⁈ — загремел он. — Я тебя просил⁈ Я сорок лет землю лопатой поднимал и ещё сорок подниму! Я тебе что, развалина⁈ Инвалид⁈
— Дед, я…
— Молчать! Мне твоя тарахтелка нужна как зайцу стоп-сигнал! Ты бы ещё самокат электрический приволок! Или кресло с моторчиком! Благодетель выискался! Деньги девать некуда? Так у бабулек вон скупи закатки их, чем мне эту хренобору притаскивать. И так весь двор захламлён! Только выкинули половину мусора, так ты новый притащил! Она ж ещё и бензин жрёт! Да я эту твою Надежду…
Что он собирался сделать с Надеждой, мир так и не узнал: воздух в лёгких у деда закончился. Он махнул свободной рукой и скрылся в доме. А следом из дверного проёма одна за другой вылетели ещё семь гирь и змейкой потянулись за хозяином в в глубь дома.
Я проводил чугунный караван взглядом, и в голову пришёл неожиданно интересный вопрос: а сколько у него вообще этих гирь? Никогда не пересчитывал. Не удивлюсь, если штук пятьдесят наберётся.
Память принялась услужливо подбрасывать картинки. Часть в подвале, часть в зале, в гараже штуки четыре прижимают крышки соленьев, в огороде парочка лежит… Ещё часть у сарая ждёт, пока дед их покрасит. Три сохли вчера, уже покрашенные.
На двадцати я сбился и бросил это неблагодарное дело. Может, стоило купить ему гирю новую? Глядишь, и бухтел бы меньше…
В дом я просочился осторожно, по стеночке. Ужин прошёл в демонстративном молчании. Дед гремел ложкой, глядел исключительно в тарелку, а на мою попытку заговорить ответил таким сопением, что я решил не рисковать. Посуду после ужина я вымыл добровольно и без указаний со стороны деда. Надеюсь, к утру остынет…
* * *
Я привык, что меня будят собственные сны. Привык, что меня поднимает внутренний будильник. В деревне я уже готов к тому, что меня могут разбудить петухи. Но я и предположить не мог, что когда-нибудь меня поднимет тарахтение мотора под окнами и полный детского восторга вопль:
— О-о-о! У-у-ух! От это зверю-ю-юга-а-а!
Мотор взревел сильнее, и тарахтение покатилось куда-то, унося с собой счастливого наездника. И до меня долетело удаляющееся:
— Ух, Надюха! Ну ре-езвая-я-я!..
Примечание от авторов:
На связи ваши на радостях расслабившиеся авторы) Поздравляем вас, уважаемые читатели, с 2000 лайков! Мы безмерно вам благодарны. Сегодня увы, бонусная глава не смогла сесть на поезд, но завтра она прибудет вместе с подругой! Ну а пока главы прихорашиваются и готовятся вас порадовать, помогите герою, а заодно и нам (а то мы уже мозг сломали), какой же ему организовать легальный бизнес для прикрытия своих тайных дел)
Глава 17
Я катил по обочине на велосипеде. В другое утро я, пожалуй, даже получил бы удовольствие от поездки, но сегодня причина убивала всё настроение…
Полчаса назад я честно пытался доспать последние пять минут, когда в доме ожил телефон. Этот дисковый музейный экспонат я до сегодняшнего утра вообще не считал рабочим. А тут он просто взял и зазвонил!
В трубке чужой голос поинтересовался, кем мне приходится один весёлый гражданин, а на заднем плане слышался дед, убеждающий «товарища полицейского», что произошло сплошное недоразумение и он просто заблудился. Пришлось просить подержать деда на посту и ничего не предпринимать, пока я не прибуду. Меня же в ответ попросили прихватить документы развесёлого водителя. Вот и пришлось вместо зарядки и завтрака ехать за слишком резво умчавшим на Надюхе стариком.
Пост ГИБДД стоял на трассе между нашей деревней и соседней и состоял из будки, парковки и железобетонных блоков ограждения. Рядом скучала служебная легковушка.
Надюху я увидел издалека. Мотоблок с прицепом отдыхал на свободном месте, а на лавочке восседал главный фигурант пока незаведённого дела и вёл светскую беседу с молодым инспектором. Второй, постарше, сидел в будке и марал бумаги. Обстановка была ненапряжённой, отчего мне стало легче на душе. Проще будет договориться.
Деда, как быстро выяснилось, тормознули прямо тут, когда он бодро пылил по обочине, периодически выкручивая руль и забирая в сторону проезжей части. Подул в трубочку он весьма охотно и даже с азартом, и прибор показал, что дед ночью не только чаи травяные гонял. Только вот мотоблок — не машина. На него номера не вешают, права для управления им не требуются. Но если выехал на трассу, считай, получил россыпь проблем. И почему-то они свалились именно мне на голову этим утром…
— Внучо-о-ок! — обрадовался дед. — А я говорил, шо он приедет!
Молодой инспектор перебрался к столу, посмотрел на ждущие своей участи бумажки и тяжело вздохнул. Я изобразил на лице всю скорбь нашего рода, извинился за причинённые неудобства и поймал взгляд старшего. Лёгкий ментальный толчок, просто чтобы укрепить в них решение избавиться от головной боли в лице деда. Усилил мысль о том, что медали им за это не светят, а геморроя с оформлением будет много.
— Забирайте вашего гонщика, — захлопнул старший папку с заметным облегчением. — И чтоб на трассе я эту технику больше не видел. Она для огорода создана, а не для дорог общего пользования. В следующий раз посчитаю её одноосным трактором и отправлю на штрафстоянку. А водителя…
— Водитель больше перед вами на этой тарантайке не появится, он уже всё осознал. — Я повернулся к деду: — Верно я говорю?
— Верно, внучок…
Дед поднялся, начал прощаться, извиняться и обещаться приехать на велосипеде со своими закатками, чтоб угостить всех здесь присутствующих. Я же понадеялся, что им в руки не попадёт тактическое огуречно-ядерное оружие десятилетней выдержки.
Как добираться обратно — вопрос. Дед всё ещё навеселе, и садить его за руль при сотрудниках будет по меньшей мере глупо. А уж ехать по обочине — тем более.
В итоге покатили мы через поле напрямик к деревне. Надюху в этот раз оседлал я, а вот деду достался столь нелюбимый им велосипед. Подарок, который он со дня вручения считал бесполезной тратой денег, вёз его исправно, и это расстраивало деда даже больше, чем то, что его тормознули на трассе. Он-то был уверен, что велик мой сложится на первой же выбоине…
Мотоблоком я управлял впервые в жизни, и Надюха мою слабину чувствовала. Движок у неё оказался живее, чем я рассчитывал… Управлялась она тяжело, так и норовила уйти в сторону. Нужно было постоянно крепко держать её, чтобы не слететь в ближайший мелиоративный канал.
