Свежая статья. Судя по вёрстке и восторгам комментаторов, заказная реклама. Пишут, что якобы скоро выходит книга известного суперолога, профессора Хироси Такэды. Называется «Семь ступеней совершенства Пси». Профессор два десятилетия изучает аномальные способности людей, публикуется по всему миру и вот теперь решил осчастливить широкую публику итоговым трудом.

Я отложил вилку и перечитал заголовок. Семь ступеней, значит. Забавное совпадение с реальными семью рангами силы псиоников. Слишком забавное, чтобы быть совпадением…

Простым людям об этих рангах знать не положено. Власти всех стран уже двадцать лет собирают информацию о таких, как я, и старательно прячут истинное положение дел от общественности. Публике скармливают героев в трико и байки про уникумов-одиночек, а настоящая система лежит в папках под грифом «Секретно». И тут на сцену выходит профессор и вешает на обложку цифру семь…

Вариантов два: либо наверху что-то изменилось и занавес решили приоткрыть, аккуратно, руками уважаемого учёного, чтобы публика привыкала к закулисью постепенно; либо Такэда попал пальцем в небо и этим самым пальцем сейчас очень чувствительно надавит кому-то из «небожителей» на больное место.

Лёша поставил рядом со мной чайничек, тарелку с дольками лимона и сахар, хоть я его никогда и не добавляю. Для Лёши это заученный стандарт и отклоняться от него ему физически неприятно.

Я в очередной раз поблагодарил старательного парня и вернулся к суперологу и его труду. Если рассуждать логически, вряд ли книга подобного калибра вышла бы без согласования сверху, да ещё и с рекламой на главном международном портале, посвящённом суперам вроде меня. И имя Такэды с весом. Даже я читал некоторые его работы и заметки раньше, потому запомнил имя японца. Даже стало интересно, что он там написал, что он думает об суперах ранга «А» и выше и как он вообще в своей книге эти ранги назвал.

Видимо, ночью придётся пошуршать по закрытым форумам и даркнету, а заодно заглянуть в правительственную переписку. Там хотя бы пишут без прикрас и не скрывают ничего, в отличие от новостных телеканалов.

Дочитать я не успел. Снаружи, ревя мотором, пронеслась машина. Засвистели тормоза, и вскоре она развернулась на пустой улице и припарковалась прямо напротив окна. Чёрная тачка из разряда «дорого-богато». Привлекает внимание она исправно, чем помогает владельцу заглаживать комплексы.

Владельца машины я знал. Неприятный тип. По совместительству владелец этого кафе. Сегодня принарядился, выглядел солидным мужчиной в дорогом пиджаке. Но пиджак не мог скрыть его багровую физиономию, приобретённую за много лет страстной любви к алкоголю.

Дверь кафе он распахнул почти пинком, будто она ему денег должна. Из подсобки выскочил Лёша, на ходу вытирая руки о фартук.

— Геннадий Павлович, здра-авствуйте!

Начальство осмотрело зал без малейшей радости на лице и нахмурилось:

— А где эта?.. Бариста не пришла на работу?

— Ей пло-охо стало, — виновато опустил плечи Лёша. — Она поз… позво-онила, пре… предупреди-и-ила. Я… я сегодня о-о-один рабо-о-отаю.

— Опять плохо⁈ — начал заводиться Гена, но заметил меня и осёкся. Улыбка для посетителей нарисовалась на его лице с похвальной скоростью. — Так. Пойдём-ка, дорогой, в подсобочку, поговорим о делах. — И увёл парня за дверь позади стойки.

Стены в кафе сложены на совесть, крик они сдерживали, до зала долетал лишь глухой бубнёж. Беда в том, что от псионика, проявившего интерес к разговору, стены не спасают. А интерес я проявлял, и с каждой секундой всё живее.

— … я тебя спрашиваю, какого хера на складе стоят бутылки с сиропом⁈ Они там выдержку набирают⁈ Почему их не продают с кофе и остальными напитками⁈

— У н-них срок го-одности зако-ончился, Геннадий Павлович… — Голос у Лёши сделался тихим, но я всё равно слышал. — Э-это не… небезопа-асно. Я про-осил при-ивезти но-овые, я вам за-аписку оста-авлял…

— Плевать мне на срок годности! Они бабок стоили и должны эти бабки отработать! Не хочешь продавать? Отлично! Заберёшь сраный сироп себе! По закупочной цене, из зарплаты!

Дальше разнос покатился по всем фронтам: и работает Лёша хреново, и деньги с этими бездарями Геннадий «Падлович» теряет вместе со временем. Отдельно досталось выпечке со вчерашней смены, которая поедет на помойку к крысам, и разбитой вазе… А, вот чего одно из окон пустует.

— Так это… Это же ребё-ёнок ра-азбил. Он не… не специа-ально. Он на… напуга-ался о-очень…

— Напугался? Так напугался, что нанёс нам ущерб⁈ А ты ему ещё и полкило пирога с собой отдал⁈ За мой счёт⁈ — В подсобке грохнуло. Похоже, кулаком о полку. — Знаешь что, даун… Меня это всё достало! Вы из меня жилы тянете и ни хрена не делаете. Скажи своей болеющей подруге, чтобы позвонила мне и немедленно приехала в офис. Сегодня!

Вот тут я перестал просто слушать и заглянул глубже, в мысли. Лучше бы не заглядывал… В голове у Гены крутились картины до того похабные и грубые, что ими можно иллюстрировать учебник по уголовному праву попалам с камасутрой.

Ультиматум он уже сформулировал: либо увольнение за прогул, либо девочка раздвигает перед ним ноги прямо в офисе. Раз работница бесполезная, пусть хотя бы так отрабатывает зарплату. Справедливо же, по мнению большого босса.

— Справедливо, а как же… — саркастично пробурчал я, и завтрак перестал радовать. — Что ж так любят люди быть мудаками?..

Лёша за стенкой тяжело вздохнул:

— Я всё по-онял, Геннадий Павлович. Я всё переда-ам… А… когда зарпла-ата будет? Я… я уже-е три-и дня-я жду-у.

По шороху я понял, что хозяин сгрёб его за рубашку.

— Мне даже руки марать о такого тупого болвана не хочется. Зарплата в этом месяце не задерживается. Она отменяется. За всё, что ты успел натворить: за отданную продукцию, за дубовую выпечку, за вазу и за сраные сиропы. И это я только эту неделю вспомнил! Начну вспоминать остальное, ты мне ещё должен останешься! Это твой последний шанс исправиться и начать зарабатывать мне деньги. Не нравится, иди ищи работу в другом месте. Если такого, как ты, хоть куда-то возьмут.

Дверь подсобки хлопнула. Геннадий Павлович прошагал через зал мимо моего столика, на ходу поправляя пиджак, довольный проделанной воспитательной работой. Я отключил единственную на весь зал камеру и потянулся к чаю. И чуть не поперхнулся, уловив очередную мысль мудака: «Если бы не льготы на основной бизнес за приём этого дауна, я бы в жизни такого идиота к себе не взял».

Ах, вот оно что… Льготы. Налоговая оптимизация, значит… Хитёр, паскудник.

Я едва заметно шевельнул пальцами рядом с кружкой.

Бумажник выскользнул у проходящего мимо большого босса из внутреннего кармана и направился под стол, в мой карман, а связка ключей совершила короткий перелёт до подсобки и мягко опустилась на полку между коробками. Оба предмета беззвучно покинули хозяина, который был слишком занят фантазиями о том, как бариста будет отрабатывать прогул.

Лёша уже копошился на кухне, спрятавшись от буйного начальства так далеко, как только мог. Я спокойно доедал сырники и ждал продолжения представления.

Ждать пришлось недолго. Владелец заведения вернулся в кафе через минуту уже без победного настроя и принялся охлопывать карманы и оглядывать зал.

— Что-то потеряли? — поинтересовался я, отпивая чай.

— Да… — Он даже забыл изобразить радушие. — Не могу ни бумажник, ни ключи от машины найти… Извините, завтракайте. Я сейчас в подсобке поищу.

И снова нырнул за дверь. Оттуда донеслись скрип полок и негромкая радость: ключи нашлись. Шуршание после этого не прекратилось, наоборот, набрало азарта. Геннадий Палыч перетряхивал коробки в поисках бумажника. Но искать он мог хоть до вечера…

Через пару минут он вышел в зал со связкой ключей в руке и с потерянным взглядом.

— Может, вы его дома оставили? — предположил я и посмотрел ему прямо в глаза.