Злой Гена замер. Моргнул несколько раз подряд и дёрнулся всем телом.

— Точно… Я, наверное, дома его оставил, — пробормотал он уже без прежнего напора, кивнул сам себе и двинулся к выходу.

Тачка взревела и укатила. Я проводил её взглядом через окно и усмехнулся:

— Может, всё-таки стоило пожёстче с ним?.. Тормоза на таких машинах так часто выходят из строя… — Я отхлебнул остывший чай. — Ай, нет, ладно. Это просто мудак, а не преступник. Хотя граница между этими категориями тонкая, и Геннадий «Падлович» топчется прямо на ней…

С кухни донёсся голос Лёши. Он тихо и виновато говорил по телефону:

— При… Приве-ет… Ты извини-и, что разбудил. Генна-адий Па-алыч приезжа-ал… Он хо-очет, чтобы ты ему позвони-ила и… и прие-ехала к нему в о-о-офис… Он о-опя-ять зли-ился о-о-очень… Я… я понима-аю, что тебе-е пло-охо, я всё-ё понима-аю. Ты… Ты изви-ини-и меня-я, ла-адно? — И положил трубку.

Вот же устройство жизни: виноватым себя чувствует тот, кому в этой истории извиняться положено в последнюю очередь.

Я допил чай, поднялся и подошёл к стойке. Тренькнул в звоночек для вызова, а пока Лёша шёл с кухни, достал из кармана трофейный бумажник и вытащил из него внушительную стопку купюр. Геннадий Палыч, как выяснилось, уважает наличность. Что ж, у наличности с этой минуты новый владелец.

— Завтрак сегодня был бесподобен, — сообщил я подошедшему Лёше и выложил деньги на стойку. — Так что ты заслужил чаевые. Сумму за завтрак пробей в кассу, остальное забирай себе.

Лёша уставился на купюры и замотал головой:

— Это… это о-о-очень мно-ого. Я… я не мо-огу-у сто-олько взя-ять. Это… это непра-а-авильно…

— Правильно, — хлопнул я его по плечу. — «Завтрак чемпиона» был слишком вкусным, а с чемпионами не спорят. До завтра, Лёша.

Он ещё бормотал мне в спину слова благодарности, когда я вышел на улицу. Думаю, там было даже больше, чем обещанная зарплата.

На улице я отошёл от витрин и изучил трофей поосновательнее. Куча банковских карт, штук шесть, не меньше; водительские права и пачка визиток. И фотография улыбающейся женщины с ребёнком на руках. Оказывается, семейный человек наш Геннадий «Падлович». Кто бы мог подумать…

Среди визиток отыскалась и его собственная. «Санфуд», генеральный директор Сомов Геннадий Павлович, телефон и почта — всё как положено у солидных людей. Я повертел картонку в пальцах и на всякий случай запомнил номер: картон вещь ненадёжная.

Итак, чем бы помочь милой девушке-баристе, которой не повезло устроиться на работу к мудаку?.. Уволить его я не могу, перевоспитывать долго, а закапывать рано. Этот вопрос мы с совестью уже закрыли.

Я взглянул на семейную фотографию и улыбнулся. Зато супруга Геннадия Павловича наверняка обладает и полномочиями, и мотивацией. Особенно если однажды наведается к мужу в офис в правильный момент и с правильной информацией на руках. Заглянет, так сказать, с внезапной инспекцией и переломает кое-кому все хитрые планы на подчинённых. Главное, чтобы она девчонку не обвинила… А значит, достаточно, чтобы она просто пришла раньше. Я ведь не мудаку насолить хочу, а баристе помочь от урода избавиться. Хотя бы сегодня. А завтра… Кто знает, чем там «Санфуд» занимается. Может и налоговая проверка нагрянуть…

Визитку я убрал в карман. Бумажник со всем остальным содержимым отправился в решётку ливневой канализации. Пусть Геннадий «Падлович» пару недель поживёт в увлекательном мире восстановления документов. Эта процедура отлично смиряет гордыню. Проверено не мной, но отзывы хорошие.

Обратно я побежал в отличном настроении. Новый день только начался, а уже подвернулась возможность сделать полезное дело. И, чую, не последняя…

План на вечер складывался сам собой. Мудаку жизнь испортить, бедной девочке помочь, узнать, что из себя представляет книга профессора Такэды, и кто его знает, чем ещё я займусь. Один лишь завтрак столько дел принёс.

На обратной дороге против воли задумался о поваре из «Уголка». Тяжело парню живётся. Хочется пристроить его куда-нибудь получше. Можно подыскать место через нужных людей… Да можно вообще нанять его личным поваром! Завтраки у него такие простые, но вкусные. Душа радуется каждый раз.

От последней идеи я практически сразу отказался, какой бы заманчивой она ни была. В моём деле главное — незаметность. А личный повар у скромного программиста Виктора будет как мигающая вывеска «присмотритесь ко мне повнимательнее». Такую роскошь я себе позволить не могу.

Значит, будем по чуть-чуть, шаг за шагом помогать ему и тем, кто этого заслуживает. А вот преступности и всяким мудозвонам вроде Геннадия «Падловича» лучше приготовиться. В этом городе им нет места.

Глава 2

Вдо-о-ох и вы-ы-ы-ыдох! Вдо-о-ох! Вы-ы-ы-ы-ыдох!

Я закончил пробежку у первого подъезда моего дома. До своего третьего пройдусь, как раз нужно восстановиться. Нежелательно резко бросать бег и заданную нагрузку.

Пока восстанавливал дыхание, обратил внимание на возню около подъезда. Таксист вытащил из багажника тяжёлые сумки и пакеты и поставил их прямо на тротуаре. Женщина, а если говорить откровенно, бабушка, одна из многочисленных соседок, с которыми я был малознаком, уже держала открытой дверь в подъезд.

— Э-э-э нэт! Я толко до первой двери, далшэ сами. У меня спина, а никто не доплачиваэт, — возмутился водитель на немой и полный просьбы взгляд старушки.

Я сделал ещё пару кругов, нехотя читая мысли обоих участников немой сцены. У мужика действительно была грыжа, и он даже эти баулы с трудом вытащил из багажника, мысленно матерясь и мечтая уволиться. Да только денег на жизнь у него совсем нет: всё что заработает, отправляет на родину.

У старушки — последние пятьсот рублей в кармане, а до пенсии ещё две недели и долг по коммуналке в тысяча двести. Само такси ей внучка заказала, судя по мелькнувшим воспоминаниям.

Вот, казалось бы, меня же это не касается, меня никто не просит. Но весь наш мир — это огромный пазл из добрых и не очень дел. К тому же это мой город, и в нём есть место добру. И у меня есть силы и возможности помочь.

Деликатно надавил на сознание бабули и выудил незаметно её имя.

— Мария Александровна, добрый день. Уже вернулись с дачи? Всё посадили? Давайте помогу вам… Вы на каком? На седьмом этаже ведь живёте, если я не ошибаюсь?

И здороваясь, и давая понять, что проблемы, которую старушка уже сама себе обрисовала, не существует, я на ходу поблагодарил водителя, взял одну сумку и немного удивился её весу. Бабушка всю плодородную почву с дачи решила вывезти?

— Астарожнэ! Тяжёлый очэн! — искренне переживая, предупредил меня таксист.

— Спасибо. Я парень крепкий, справлюсь! Хорошего вам дня и добрых клиентов, — с улыбкой ответил я на неожиданную заботу.

— Эх, я двадцать лэт назад тожэ сыльный был. Всэм помогал… А тэпэрь спына…

— Спина — это основа всего. Берегите себя.

Я взял вторую сумку для противовеса и потащил к лифту, слыша в спину слова благодарности и благословение за мой подвиг от лица Марии Александровны.

А ещё это её мысленное: «Ну, может, и не такой он, как Семёновна говорила… Но в дом его точно не пущу. А то ещё украдёт чего».

Эх, если бы все старушки в нашей стране настолько ответственно относились к собственной финансовой безопасности…

— До двери если донесу, нормально будет? Или в квартиру занести? — тут же уточнил я, оставляя первую партию у лифта.

— Ой, что-ты, что-ты… Из лифта как вытащишь, так и кидай. А там я уж сама потихоньку дотащу. У тебя поди дел невпроворот!

— Есть такое…

Я взял ещё две сумки и пакеты, молча принёс к лифту, поставил и убедился: реально земля. А ещё корзинки с семенами да горшки. Я может, чего-то не понимаю, но, по-моему, она где-то на месяц-полтора опоздала… Хотя, зная предприимчивость некоторых старушек, у неё, возможно, там уже всё засажено и это резервные всходы будут. Или огурцы балконные она хочет выращивать? Ай, неважно. Чем бы бабуля ни тешилась, лишь бы меня в асоциальные группы бесполезных граждан не записывала.