— А вот этот под амнистию годен. За шанс вернуться на волю будет землю рыть. Такие за любой шанс цепляются. Сила, правда, мелкая, но взять его в оборот проще простого. Психически устойчивый тип личности… Да, в кандидаты на испытательный срок его…

Отложил дело к годным и взял следующую папку. И уже после двух изученных страниц скривился:

— Этот через месяц вернётся на нары и прихватит с собой пару новеньких.

— Откуда такая уверенность? — оторвалась Ким от своей стопки.

— Насмотрелся я на подобных ходоков. Для них тюрьма как дом родной. — Гареев перевернул страницу и развивать тему не стал.

Попадались им и занятные кандидаты. Самоучка-левитатор из областного центра честно указал в анкете, что отрывается от земли на высоту табуретки и висит тридцать секунд.

— В цирк разве что отправить, — хмыкнул Гареев.

— В его защиту скажу, что левитацию самостоятельно почти не развивают. Это стык телекинеза и аэрокинеза. Нужно адский усилия прикладывать для освоения этой силы. — Ким полистала дело. — Упорный парень. Но нам от его табуретки действительно пользы никакой.

Дальше попался телепат ранга «D». Читать мысли умел хорошо, но вот передавать мысли даже не пробовал. Да и ранг маловат, чтобы развить это направление силы. В перспективе годится. На практике… Кто знает, будет ли от него хоть какая-то польза.

Следом на оценку попало досье эмпата. Эти псионики с урезанной версией ментализма всегда выглядели белой вороной на фоне многопрофильных специалистов. Но как психологи… эти умели многое, и для них всегда хватало работы. Отметили, пусть наверху решают. Главы спецотдела лучше знают, насколько укомплектован их штат эмпатами.

Пирокинетика, переехавшего из страны-соседки, Гареев изучал дольше прочих: профессиональный интерес. Кандидат числился при пожарной части и гасил пламя заметно лучше, чем разжигал. Задержался Гареев на его оценке с различных испытаний.

— Контроль хороший, резерв слабый… — Майор черкнул на полях пару слов. — Свечку зажжёт, дом не подпалит. Для оперативной работы жидковат, а в своей части он на месте. Пусть и дальше приносит пользу там.

Следом шёл контролёр зверей, приложивший к анкете благодарность от мэрии: отвадил голубей от центральной площади с памятниками. Гареев ржал в голос, после чего честно определил парня в кандидаты на стажировку. Способность нишевая, однако, случись искать беглеца по лесам, лучшего помощника не сыскать. Да и ранг у него редкий для таких зверолюбов — «Цэшечка».

Крепыш с психометаболизмом из вагонного депо в одиночку поднимал то, что положено поднимать бригадой. Одно плохо: использовал он свою силу и в драках, отчего уже второй год сидит в тюрьме. Чудо, что после его кулаков никто до сих пор не умер.

— Этот не так плох, как кажется на первый взгляд… — Гареев отправил дело к годным. — Берём.

— Не мы берём, — напомнила Ким, — но согласна. Пусть начальство решает.

Отставник со способностью взрывного пси-выброса и образцовой характеристикой уехал в стопку годных без обсуждений. Вслед за ним, туда же отправилась девушка-экстрасенсорик с идеальным слухом и зрением.

На середине последней коробки Гареев замолчал, и это молчание Ким не понравилось. Майор перечитывал одно дело по третьему кругу, и с каждым кругом его лицо каменело.

— Кровекинетик. — Он брезгливо, двумя пальцами, опустил папку на стол. — Эволюция гидрокинеза, редкая ветка. Семь эпизодов доказано, а сколько их всего, следаки даже считать не берутся. Я в жизни всякое видел и разным занимался, но такого ублюдка не понимаю даже я. Ни выгоды, ни цели. Насилие ради насилия. Маньяк, только с пси-силой. Почему он до сих пор дышит и почему его дело лежит в коробке с кандидатами?

— Список формировали по силам, а не по биографиям.

Ким забрала дело и пробежала первую страницу. Внутри шевельнулось желание вымыть руки.

— А почему он дышит, я тоже не знаю…

— По нему явно стул плачет.

— Электрический стул, если ты про него, никто не использует.

— Да мне без разницы… Что-то всё равно плачет.

— Для особо опасных псиоников ввели инъекции, отдельный протокол. — Ким вернула папку на стол обложкой вниз. — Содержать такого пожизненно — та ещё морока: обычная камера его не удержит, а спецблок с охраной обходится государству в неприличные деньги. И правда странно…

— Один хрен. — Гареев пододвинул к себе коробку. — Этому лучше бы сдохнуть. Он не исправится, и пользы от него будет не больше, чем вреда. На кой таких вообще подсовывать нам на оценку?

Ближе ко дну коробки нашёлся медиум, умеющий считывать пси-оболочки умерших. Ким задержалась на нём дольше обычного, о чём-то размышляя, и с сожалением отправила дело в общую стопку.

— Жаль, — смотрел Гареев через плечо. — Я бы послушал, что покойники расскажут про нашего клиента.

— Ничего не расскажут, в этом и беда. Они могут лишь с недавно умершими общаться.

Под самый конец им улыбнулась удача. Из тонкой папки на Ким смотрел парень двадцати двух лет. Столичный, из гражданских, без единого привода в полицию. Ранг — «С». Сила — технокинез. В графе о занятости значилась лаборатория связи, в характеристике — усидчивость и въедливость. А отдельной строкой комиссия подчеркнула редкость направления: «Таких специалистов в стране единицы».

— Гареев.

— М? — поднял голову майор, взял протянутое дело и присвистнул уже на второй строчке. — Технарь. И не при первых лицах! Вот этого тащим сюда первым же бортом.

— Стажёр без оперативного опыта… — по привычке искала подвох Ким. — Может и из столицы начинать.

— Не, пусть сюда чешет. Надо Кречетову сказать. Заодно ему испытательный срок на месте устроим. Под моим присмотром не забалуешь.

«Да ты сам под моим присмотром…» — мелькнула мысль у Ким.

Стопка отобранных к вечеру выглядела скромно, но последняя находка перекрывала все разочарования, что они отсеяли.

Пицца остыла, но после хорошей работы даже такой она показалась напарникам до безумия вкусной.

В то же время на одном из складов пригорода шёл разговор совсем иного рода…

* * *

Свет в чуть ли не в пустом ангаре давали две лампы под потолком, эхо разносило каждое слово по дальним углам. Гость чувствовал себя неуютно. И это ещё мягко сказано…

Поршень восседал в мягком дачном кресле с металлическим каркасом, что выбивалось из общего антуража. По бокам от него подпирали воздух двое мордоворотов в чёрном. Напротив мелко трясся худощавый парень, помощник следователя из местного управления, и ещё двое громил в чёрном стояли у него над душой, отрезая путь к воротам.

Поршень искренне не понимал причин этой дрожи. Он же по-хорошему, почти по-дружески…

— Да чего ты трясёшься? — раздражённо поморщился он. — Как будто мы бандиты какие… Ну да, задолжал ты нам. Ну да, привезли тебя сюда… Но так мы же не жопу твою рвать собрались, мы помочь тебе хотим! И поговорить хотелось без лишних ушей… Короче, работка есть. Ничего сложного, ничего криминального, всё по твоему профилю. Поможешь, дружище?

— Д-да… Что нужно? — нервно сглотнул должник и постарался успокоиться. Но вышло не очень…

— Нужно всего два списка. Первый — полный перечень вещдоков по чёрным риэлторам, которых недавно укокошили. Думаю, наслышан. Кровищи там было… И второй — адреса, где эти вещдоки лежат. А если что-то осело в сейфе следователя или у него в кабинете, ты не бери. Просто маякни адресок. И всё, долг твой за это спишем! Даже накинем бонус за содействие, — подмигнул Поршень, отчего парень встрепенулся.

Поршень развёл руками:

— Видишь, ничего сложного. Мы даже в эти твои склады вещдоков забираться не планируем. Нам просто вещь украденную найти надо, её судьбу выяснить, и всё. Мы же честные люди, справедливые. Ты нам поможешь, мы — тебе. Справишься?