— Папа! Папа, стой! — кричала я, но он не остановился. Тогда я начала накидываться на Дамира. Меня захватила паника.

— Почему ты его отпустил? Он утонет!

— Ты сумасшедшая что ли? Он взрослый мужик, а не ребёнок. Хватит уже за ним бегать.

— Что? Я сумасшедшая? Он мой отец, у меня больше никого нет! Никого! — пыталась объяснить я свои эмоции. Страх сдавил грудь. Да, я боялась. Да, у меня и правда больше никого нет. Этого чувства не понять никому, кто жил в полной семье.

— У взрослых людей нет папочки, чтобы вытирать сопли. А ты просто не хочешь взрослеть! Ты инфантильная маленькая девочка!

Я растерялась и ошарашенно уставилась на мужчину.

— Только не надо тут реветь. У тебя нет других родственников, потому что твоя мамаша отказалась от тебя, как и бабушка с дедушкой, а его родители умерли, но он тащил тебя один, пахал! Ему тоже хотелось, чтобы кто-то пришёл и забрал тебя хоть на неделю!

Я уставилась на водную гладь, где вдалеке развлекался мой папа. Он подпрыгивал на волнах и даже махал одной рукой нам. Ему явно нравилось это занятие. А я... Что-то внутри порвалось... С болью... С треском... По щекам предательски потекли слезы, а в горле свернулся ком, который не давал мне вздохнуть. Может, папа бежит на работу, чтобы быть подальше от меня? Может, он просто боится мне это сказать? Да, я бываю упрямой, навязчивой и несносной, но у меня нет никого кроме него, а теперь и он недосягаем. На большом расстоянии, которое с каждым годом только увеличивается.

— У него есть женщина, они уже несколько лет встречаются, но он вас не знакомит, потому что ты закатишь истерику, — говорит Дамир, складывая руки на груди. Он украдкой смотрит на моё лицо, наблюдая за реакцией.

— Он был у неё эти три дня, а не в командировке, — продолжает дальше взрывать мой мозг друг отца, вываливая всю правду. Я не сказала ни слова. Не издала ни звука, а просто развернулась и ушла. Спряталась в шкафу своей спальни, закрывшись в темноте, и плакала, пока слезы не закончились, а тело больше не могло вздрагивать.

Меня бросили несколько лет назад, а я узнала об этом только сейчас. Мне врали прямо в глаза. Меня предал самый близкий человек.

Я была пуста и разбита. Кто-то зашёл в мою комнату и, оглядевшись, открыл шкаф.

— Умывайся, спускайся вниз, будем обедать, и перестань строить из себя обиженную, хватит уже, взрослей, Лиза, — говорит мне Дамир. — И, намекни отцу, что ты не против его отношений, женщин, новой семьи, сделай хоть что-то полезное для него, а не для себя, а то он уже заврался вконец, ещё и меня приплел.

Он стоял руки в боки и ждал моего ответа.

— Лиза,

— Я не спущусь к нему, пусть делает что хочет, раз собственная дочь для него обуза, — ответила я.

— Ну, собственно, а чего я ожидал...

Дамир ушёл, хлопнув дверцей шкафа, а я снова начала рыдать.

Моя истерика не осталась без внимания, но я не хотела никого видеть и на все вопросы отца «что случилось?» говорила, что ненавижу его, потому что он предатель, лжец и лицемер. Дамир увел его, а я выползла из шкафа, так и уснув вся в слезах.

Мне снился кошмар. Очередной. Мама машет мне рукой и улыбается. Она уходит, а я маленькая тянусь к папе, не понимая, почему мама меня бросила, но отец делает шаг назад, а потом ещё и ещё, сбегая от меня в другую сторону. Я бегу за ним, но не могу догнать и в конечном итоге падаю на землю и разбиваю коленки, поднимаюсь, бегу снова, вытирая слезы, и истошно кричу. Зову, но никто не откликается. Я одна. Вокруг серость и ничего больше, а внутри нескончаемая боль от предательства.

Глава 7. Остров. 18+

Просыпаюсь, и по щекам катятся слезы, прячу лицо в подушку и начинаю плакать навзрыд. На улице темно, я проспала почти двенадцать часов, а голова неприятно болела в висках от выплаканных слез.

Я спустилась вниз во всё том же платье и сделала несколько глотков воды. Тишина. Только из распахнутого окна слышен шум моря. Обулась в красивые шлепки со стразами и пошла к нему. Где-то в конце пляжа, у одного из домиков, было позднее веселье, но слышно было только отзвуки.

Я попыталась отстегнуть водный скутер от цепи, но без ключа это нельзя было сделать.

— И что ты тут делаешь?! Напугал меня Дамир, подходя ко мне. Я бросила свои попытки развязать цепь и с гордо поднятой головой отошла от него на пять метров, уставившись на звезды.

— Хочешь покататься? Или будешь строить из себя что-то? А то я пойду,

Я не ответила, а мужчина за моей спиной щёлкнул замком, убрал цепь в сторону и сел на квадроцикл, он потихоньку подплыл ко мне, приглашая тоже присесть.

— Садись, — рявкнул он не выдержав. Я прожгла его взглядом. Пошёл он к чёрту!

Дамир завёл квадроцикл и поехал кататься, портя мне обзор. Когда он вернулся, уже не могла ни о чём думать, кроме как исчезнуть отсюда. Я спокойно выдержала насмешки мужчины о том, какие женщины водители, и, сев за руль, понеслась вдоль берега. Но когда пришло время поворачивать, я этого не сделала. Плевать. Мне уже было всё равно. Я неслась вперёд, подпрыгивая на волнах, а руками вцепившись крепко в руль. Я свернула один раз, потом второй, затем третий, четвёртый, плутала между островов, пока не встала посреди воды. Горючее в баке закончилось, а сзади послышался звук моторной лодки. Я обернулась, увидев позади Дамира. Он подкатил ко мне и скомандовал:

— Залезай, дура! Живо!

— Пошел ты, — послала я его и попыталась ещё раз завести свой агрегат. Меня потянули за руку, а потом подхватили и силой затащили в лодку. Я пыталась отбиваться, но Дамир порвал моё платье и связал мне руки за спиной, а потом и рот.

— Давай-ка я тебя научу взрослой жизни, — выругался мужчина и направил лодку к одному из небольших островов. Когда мы сели на мель, он выволок меня из лодки и бросил на песок.

— Я сейчас сяду в лодку и к чёртовой матери уберусь отсюда, а ты... Жди спасателей, — прорычал он, — если тебя, конечно, найдут.

Дамир сел в лодку и попытался завести, но ничего не вышло. Тогда он толкнул лодку дальше в воду и снова запрыгнул в неё, она завелась, но буквально через пятьдесят метров заглохла. Он психовал, бил по рулю, проклинал меня и день, когда он согласился поехать на этот отдых. В конечном итоге он еле-как догрёб до берега, пришвартовал лодку и упал на землю.

— Нам крышка, — тихо сказал он, развалившись на песке, — и всё это из-за тебя.

Я поднялась на ноги и пошла прочь. Подошла к ближайшей пальме и постаралась потереться так, чтобы ткань слезла с запястий. Но выходило плохо. Я свела руки как можно ближе и потихоньку начала стягивать свою преграду к свободе. Минут через пять у меня получилось. Я сняла повязку со рта и сняла с себя платье, точнее, его обрывки.

— Дай мне свою рубашку, — потребовала я у Дамира, и он открыл глаза.

— С чего вдруг?

— Ты порвал моё платье.

— Да плевать я хотел на тебя и твое платье, меня волнует, как мы теперь вернёмся обратно, — выпалил друг отца, будто я причина всех его бед. Не надо было плыть за мной.

Он прошёл дальше, вглубь острова, а я осталась сидеть на берегу. Пальмы, трава и непонятно что ещё было у меня за спиной. Я не переживала, не нервничала. Мне вообще было всё равно. Всё равно найдут ли меня. Всё равно, что скажет папа. Всё равно, что будет делать Дамир. Я смотрела на воду и жалела себя. Обняла себя за плечи от лёгкого ветерка, а потом завалилась на бок и лежала, поджав под себя ноги. Песок врезался в щёку и пачкал волосы, но какая разница, если тебе два года врали? Какая разница, если самый близкий человек тебя предал?

Дамир вернулся ко мне и сел поодаль.

— Надо ждать утра, Глеб будет нас искать, вызовет МЧС, они прочешут ближайшие острова, — говорит спокойно мужчина. Возможно, так и будет, но папа будет искать Дамира, своего друга, а я... Я ему не нужна.

Через полчаса тишины Дамир укрыл меня своей рубашкой. Он сел рядом и погладил меня по правому боку.