— Непривычно, что ты молчишь... — сказал он. Его рука переместилась на плечо, и он его сжал приободрительно, и продолжил поглаживания уже по этому месту.

— Давай уляжемся под пальмой, попробуем поспать пару часов, — предложил Дамир и поднялся на ноги. Он обошел меня, сел на корточки и заглянул в глаза.

— Жизнь не закончилась, твой отец поступил неправильно, он должен был рассказать тебе, но видишь, как получается, не вини его. Он не всегда тебя обманывал, прикрываясь работой, дел у него тоже целая куча...

Куча не куча, а врать мне время нашлось. Каждый раз.

— Лиза, хватит убиваться, давай попробуем поспать, — говорит собеседник и тянет меня за руку. Поднимает на ноги и ведёт куда-то в сторону деревьев. Он рвёт большие листья, укладывает их на землю и пытается что-то разглядывать в темноте.

— Может, поможешь мне? Поучаствуешь? — спрашивает с упрёком, а я показно отворачиваюсь от него. Он тоже своего рода предатель. Он мог сказать мне раньше, но не сказал. Да, мы не дружим и не приятельствуем, но нужно было сказать мне.

Когда подстилка из листьев прикрыла песок, Дамир сказал:

— Прошу, королевна.

Специально меня раздражает. Я села, а потом и легла, занимая всё место. Нужно было видеть лицо Дамира, его брови поднялись вверх, а глаза начали меня испепелять.

— Королева спит одна, а не со слугами, — сказала я и повернулась на правый бок, подкладывая руку под голову.

Да уж. Сказанула. Ну а чего он? Сам же нарывается на конфликт.

— Я сейчас этой королеве корону-то сниму.

— Вот-вот, сам короновал, сам же от своих слов отказался, как и отец, — буркнула я.

— Не надо проводить сомнительные параллели, — сказал мужчина и начал снова рвать листья и укладывать их с левой стороны от меня. Я смотрела на море, на звезды и думала, что меня кто-то сглазил. Застрять на небольшом островке с Дамиром — это как пытка. Друг отца улёгся рядом и лежал молча, заложив обе руки себе под голову.

— Съездил на отдых, называется... — прошептал он недовольно. — У меня, знаешь, тоже дохрена работы, а мне приходится нянчиться с тобой.

— Так в чем проблема? Садись на лодку и греби отсюда, — пробурчала я.

— Да ты что? И как я без твоих советов жить-то буду?

— Хреново, да и жить тебе осталось всего ничего, хотя... Плохие люди живут долго...

— О-о-о, решила оскорбить меня, затронув возраст, что-то новенькое, Глебу столько же вообще-то.

— Не говори мне про папу ничего.

— Почему же? Только он не стал тебя слушать, свою личную жизнь устраивает и тебе врёт, а как иначе? Слушать твои истерики? Ты прилипла к нему и везде таскаешься с ним, я думал, жены только такие, а оказывается, ещё и дочери. Хотя... Кто тебя в жёны-то возьмёт? — начал перепалку Дамир, ехидно хихикнув.

— А зачем мне замуж? Ты что ли лучший вариант? Ты жадный, мелочный, противный, — развернулась я к нему лицом.

— Да много ты обо мне знаешь, я нормальный, а ты вся в свою мамашу, ищешь там, где комфортнее, — ответил мужчина, надавливая на больную точку.

— Я люблю папу и никогда его не брошу, и детей своих не брошу.

— Правда? С трудом верится. Я не говорил ни тебе, ни Глебу, но раз вы испортили мне отпуск, держите в ответ. Мамаша твоя, когда я стал прилично зарабатывать, просила меня, чтобы я познакомил её с кем-то, мол, Глеб мало зарабатывает, а у меня партнеры на тот момент крупные уже были, и секретаршей ко мне просилась, чтобы на деловые встречи ходить.

— Что?! Не ври, я её не люблю, но не верю, что она так могла сделать.

— Ещё как могла, закатывала мне истерики по телефону, что я не хочу помочь, настаивала, чтобы я взял Глеба к себе на работу, а он хотел сам всего добиться, а не с моей помощью, даже деньги отказывался брать в долг. Вот в его дружбу я верю, я ему нужен был как человек, а не как кошелёк. Знаешь, сколько у меня таких отвалилось в процессе? Вместо того чтобы работать, по клубам ходили, а я пахал днями и ночами. Как только свою фирму открыл, все на работу ко мне захотели, а зачем мне нахлебники, я кое-как кредит закрыл, который получил от банка, не жрал ничего, но смог, а ты, как и они, хочешь на всё готовенькое.

— Какой великий бизнесмен, открыл точку с шаурмой из собаки и гордишься собой, не хочу я торговать, как ты.

— Не открыл бы, сам бы потом не поднялся и отцу твоему не помог, и вместо хорошей квартиры жила бы ты сейчас в ипотечной двушке с видом на двор, в котором бомжи спят, — упрекнул меня Дамир.

— Так, может, тебе в ножки покланяться?

— Не помешало бы, — перевел на меня взгляд собеседник, а я сжала кулак, чтобы ему врезать. Но сдержалась. Придушу, пока будет спать. Ей-богу, придушу.

— Ну и?

— Обойдешься, — ответила я. — Не зли меня.

— А-ха-ха-ха, а то что? Что ты мне сделаешь? Опять расплачешься?

Ну всё! Он меня взбесил! Я поднялась на ноги и, обойдя его, пошла в гущу деревьев искать какую-нибудь палку покрепче. Вырвала пару огромных листов с корнем, но ствола как такового у них не было.

— Что ты там делаешь?

— Ищу что-нибудь, чтобы тебе по хребту дать! Нихрена тут нет! — заорала я, выдирая ещё какую-то траву с корнем. Я сжала зубы от злости, а когда услышала смех, то мне снесло крышу. Я вернулась обратно и, обнаружив, что мужчина сидит, толкнула его в бок, а потом навалилась сверху, желая справиться с ним голыми руками. Я впилась ногтями в его шею, а вдобавок укусила его за плечо.

— Мерзавка! — взвыл Дамир и сбросил меня с себя. Потер шею и место укуса.

— Так тебе!

— Хватит с тобой церемониться, я уже давно планировал это сделать, — сказал мужчина и бросился на меня, скрутил мне руки и уложил мордой в песок. Пока я отплевывалась, этот гад дал мне по заднице.

— А-ай! — взвизгнула я и дёрнулась, но мне прилетело ещё раз.

— А-ай! Ты больной?! Отпусти меня!

Снова шлепок по правой ягодице, так что кожа начала гореть.

— Прекрати немедленно! Я всё расскажу отцу!

— Рассказывай. Он мне только спасибо скажет.

— Да сейчас же! Он тебе по морде даст и... А-ай! Дамир!!

— Что?! Не нравится?!

— Я тебя придушу к чёртовой матери! А-ай!

— Размечталась.

Когда он прекратил, моя задница горела огнём, а я была в ярости. Бросилась на него, заехала локтем в челюсть. Расцарапала лицо и шею.

— Ты что, офонарела?!

— Получай, гад!

— Я тебе сейчас!

Я вцепилась в его волосы, и он сделал то же самое.

Мы взвыли от боли, но драку не прекратили. Я попыталась врезать ему по яйцам, но он свёл ноги, тогда я сжала их рукой.

— Вот же сука!!

— Что? Больно тебе?

— Я тебе сейчас!!

Он вывернул моё запястье и скрутил, а потом снова уложил лицом в песок, дёрнул мой купальник в сторону, порвав его на бедре, и ещё с большей силой принялся меня воспитывать.

— А-ай! Больно, сволочь такая! — попыталась я убрать свою задницу. Расскажу отцу, и он его прикончит!

— Грёбаный извращенец! Отпусти меня! — ору я, и меня придавливают ещё больше.

— Да как же! Вернёшься к отцу послушная! Я тебя научу! — рычит на меня и снова шлёпает по ягодицам.

— А-ай! Отпусти, сволочь! — дёргаюсь я, с меня слазят. Я переворачиваюсь на спину и засовываю руки под голую задницу, чтобы потереть её.

— Я тебя на порог не пущу! Ты понял?! Чтобы глаза мои тебя не видела!

— Не тебе решать, кто будет входить в дом, ты на свой заработай.

Я быстро поднялась на ноги, но трусики от купальника решили остаться на земле, и я в шоке остановилась, смотря на них, а потом себе между ног. Как раз на уровне лица Дамира были мои бёдра.

— Отвернись! — рявкнула я на мужчину.

— Чего я там не видел? Всё как у всех.

— Ты совсем идиот? — я подняла порванное белье и убежала на несколько метров в сторону. Пыталась что-то придумать. Но это были обычные трусики, а не на завязках.

— Рубашку надень! — бросил мне Дамир свою вещь. Я взяла её вместе с горсткой песка и натянула на себя. Он высокий, и вся моя красная задница спряталась под тканью.